А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Кит вздохнул. Студентка-журналистка, снова пересмотрел он свою оценку, причем не очень-то блестящая.
Он сказал:
— Маркус, как насчет моего обычного — нет, лучше, пожалуй, бурбон — и что-нибудь, чего захочет это дитя. Платит она.
Маркус, к этому времени уже привыкший к причудам визитеров из Верхнего Времени, лишь кивнул:
— Обычный бурбон? Или специальный? — Он перевел взгляд с Кита на «это дитя» и обратно, глубоко затаив улыбку в своих темных глазах. Маркусу не раз доводилось видеть все это, даже до своего появления в Ла-ла-ландии. «Специальный» — это была особая бутылка, прихваченная Китом из одного из своих последних путешествий. В «Нижнем Времени» она хранилась в личном шкафчике Кита для особых случаев. В этом личном шкафчике стояли две похожие бутылки. Чтобы вытерпеть интервью со студенткой-журналисткой; ему вряд ли хватит одной бутылки «Кирин», его обычного виски, но праздновать сегодня было нечего.
— Обычный будет в самый раз.
Маркус кивнул. Кит нехотя повел свою таинственную преследовательницу к столику. Он выбрал местечко как можно дальше от входа, в самом темном уголке «Нижнего Времени». Достаточно далеко от столика, за которым сидели его друзья, чтобы они не могли невзначай ничего подслушать, и достаточно темное, чтобы его лицо было трудно разглядеть. Если уж ему приходится это терпеть, то и ей придется потрудиться, чтобы заполучить свое интервью. Чем темнее уголок, тем лучше.
Не говоря ни слова, Марго взяла свой чемодан и пошла за Китом.


Глава 3

Ничего не получалось так, как она планировала.
Ничего.
Марго, проклиная неудачный выбор момента, свою торопливость и невезение, покорно побрела за отставным разведчиком прошлого в самый обшарпанный уголок этого, похоже, самого темного, самого невзрачного бара на станции Шангри-ла. Атмосфера соответствовала ее настроению: унылая, как мокрая кошка, и столь же дружелюбная. Даже резные деревянные маски примитивного убранства бара, казалось, злобно ухмылялись ей вслед.
Что же касается Кита Карсона, всемирно знаменитого разведчика прошлого…
Она впилась взглядом в его удаляющуюся спину. Он оказался совсем непохож на известные фотографии в журнале «Тайм», сделанные лет десять назад, или на еще более старые снимки, на которых он был запечатлен как один из самых талантливых молодых ученых Джорджтаунского университета. Во-первых, на тех фотографиях он улыбался. Во-вторых, он состарился; или, может, лучше сказать «обветрился». Разведка прошлого явно не была здоровой профессией.
Кроме того, он был одет как-то не так. Она не слишком хорошо представляла, в какой именно «униформе» она ожидала его увидеть, но этот скучный костюм и блеклый галстук были чувствительным ударом по ее романтическим представлениям. В иллюстрированной статье в «Тайм» — той, что воспламенила ее детское воображение и придала ей мужества перенести последние годы ее жизни, — самый первый из разведчиков времени красовался во всем своем великолепии, вооруженный до зубов и готовый вступить на арену римского цирка. Этот человек, чья теперешняя ухмылка сулила Марго незавидное будущее, человек, «протолкнувший» знаменитые Римские Врата — вот эти вот, на станции Шангри-ла, которые столь успешно и прибыльно эксплуатировало агентство «Путешествия во времени», — по-настоящему разочаровал ее своим далеко не геройским обликом.
Если легенда не врет, он едва не погиб, проталкивая эти Врата. Марго теперь не слишком верила этой легенде. Кеннет «Кит» Карсон ничуть не походил на человека, оставшегося в живых после гладиаторского боя. Высокий, худой и жилистый, он носил этот помятый деловой костюм, как каторжник мог бы носить арестантскую робу, и отрастил колючие усы, такие же тонкие и жалкие, как и все остальное в нем. Его волосы — слишком длинные и зачесанные назад с высокого крутого лба — начали седеть. Он горбился, когда шел, выглядя на несколько дюймов ниже, чем шесть футов и два дюйма, каким он должен был быть, насколько ей было известно. Он на ходу постреливал глазами по сторонам в полумрак бара, словно высматривал врагов, а не свободный столик в совершенно заурядном баре.
Он был непохож на отставного героя или на отставного профессора истории. Он выглядел, как раздражительный, неприятный старик, лет за шестьдесят по крайней мере. Марго, которой было шестнадцать лет и сорок с небольшим недель, с трудом проглотила комок в горле и сказала себе: «Держись. Не забудь речь, которую ты отрепетировала». К несчастью, не только основная часть этой речи, но и тщательно подготовленное вступление куда-то испарились, и ей пришлось судорожно искать нужные слова, пока она ставила на пол чемодан и торопливо забиралась в кабинку, выбранную героем ее жизни. Он уже уселся в самой глубине. Там воняло пивом и дешевым табаком.
Бармен, симпатичный молодой человек с чудесной улыбкой, подошел к кабинке с полным стаканом виски. Он ловко отправил стакан скользить по плохо освещенному столу к Киту Карсону и затем с вопросительным видом повернулся к Марго.
— Хм… — Она пыталась сообразить, что ей следует заказать. «Произведи хорошее впечатление…» Марго колебалась между своим любимым коктейлем — малиновым дайкири — и чем-нибудь, что могло бы спасти остатки ее репутации в глазах этого мужчины. Она нигде не смогла найти меню с указанием здешних цен и пыталась угадать, во что ей обойдется этот разговор. «А, какого черта…» Марго отбросила осторожность, рассудив, что проявить решительность было бы лучше, чем выглядеть растерянной дурой. — Виски. Того же, что вы принесли мистеру Карсону.
Официант, которого она могла разглядеть в лучшем случае как туманный силуэт в этой чертовой дыре, поклонился в какой-то странной древней манере и исчез. Кит Карсон лишь хмыкнул, издав загадочный звук, который мог означать и восхищение, и едва завуалированную насмешку. Хорошо хоть он не спросил, достаточно ли она взрослая, чтобы пить спиртное. Принесли виски. Она одним глотком выпила полстакана, затем откинулась на спинку стула, смаргивая невольно выступившие слезы и благодаря судьбу, что тут так темно.
Ух… И где они только перегоняют эту гадость?
— Итак… — Она скорее почувствовала, чем увидела шевеление на другом конце стола. — Вы сказали, что у вас есть ко мне деловое предложение? — Голос ее собеседника был таким же теплым, как январь в Миннеаполисе. — Я должен напомнить вам, юная леди, что сейчас я отрываю время от своего рабочего расписания в «Новом Эдо». У меня ведь уже есть свое дело, которым мне нужно заниматься.
Все оборачивалось хуже некуда.
«Я не сдамся! Не так быстро!» Марго прокашлялась, прикинула, не отхлебнуть ли ей еще виски, затем передумала. Смысла нет снова давиться и окончательно себя компрометировать. Ее дрожащие руки судорожно сжимали почти невидимый в полумраке стакан виски. Она снова прокашлялась, опасаясь, что ее голос прозвучит жалобным писком.
— Я разыскивала вас, мистер Карсон, потому что все единодушно признали вас лучшим разведчиком прошлого из всех занимающихся этим делом.
— Я в отставке, — сухо сказал он.
Она пожалела, что не может разглядеть выражение его лица, и решила, что он нарочно выбрал это место, чтобы сбить ее с толку. Капризный старый…
— Да, я знаю. Я это вполне понимаю. Но… — «О Боже, я болтаю, как последняя дура». Она разом выпалила то, что хотела сказать, боясь, что если тянуть дальше, то у нее просто не хватит на это духа. — Я хочу стать разведчицей прошлого. Я пришла поучиться у вас.
В темноте она услышала неожиданный звук, словно Кит поперхнулся; видимо, эта тирада застала его врасплох посередине очередного глотка. Он захрипел, закашлялся и с резким стуком поставил свой стакан на стол. Вспыхнула спичка, осветив худощавые, сильные пальцы и толстую свечку в стеклянном подсвечнике. Карсон зажег свечу, загасил спичку и оцепенело уставился на Марго. В золотом сиянии свечи его глаза смотрели на нее с непритворным изумлением.
— Я хочу стать разведчицей прошлого. — Марго уставилась ему прямо в глаза.
— Охо-хо. — Кит выдержал ее взгляд, пока она первой не сморгнула. Он прищурился, его глаза стали как щелки, а поджатые губы превратились в тонкую линию под колючими усами.
«О Боже, ты не должна думать о своем отце, ты сейчас имеешь дело не с ним, так что просто не теряй самообладания…»
Внезапно он одним глотком опорожнил свой стакан и завопил:
— Маркус! Тащи сюда всю эту чертову бутылку! Маркус торопливо подбежал к их столику:
— С тобой все в порядке, Кит?
Кит, вот как, значит. Бармен и самый знаменитый разведчик прошлого звали друг друга по именам, и у нее возникло такое чувство, словно она, как маленькая девочка, выклянчивает у отца шоколадку.
Кит улыбнулся молодому человеку своей знаменитой улыбкой и сказал:
— Да, со мной все отлично. Просто оставь мне эту бутылку, ладно? И принеси леди стакан белого вина. Мне кажется, она чуть не подавилась этим виски.
Марго почувствовала, что ее щеки пылают.
— Я люблю виски.
— Угу. — Поразительно, как много смысла мог вложить Кит Карсон в это коротенькое междометие.
— Ну, правда же! Послушайте, я и в самом деле…
Он протестующе поднял ладонь:
— Нет. Нет, пока я не выпью еще стаканчик.
Марго прищурилась. Неужели он окажется алкоголиком? Уж этого она натерпелась достаточно на несколько жизней хватит.
Бармен вернулся с затребованной Карсоном бутылкой и с удивительно изящным бокалом вина. Кит налил себе и вдумчиво отпил глоток, затем откинулся на потертую кожаную обивку кабинки. Марго проигнорировала вино. Она его не заказывала и не собиралась ни пить его, ни платить за него.
— Ну? — сказал Карсон. Его лицо превратилось в непроницаемую маску. — Вы что, всерьез размечтались насчет разведки прошлого? Кто так жестоко обманул вас, дитя?
— Что вы этим хотите сказать: кто обманул меня? Ее ошарашенный вид спровоцировал самое унизительное оскорбление, какое она когда-либо получала:
— Ну, вы, похоже, склонны к самоубийству.
Марго несколько раз открывала рот, чтобы парировать эту реплику, но, к своему ужасу, так и не нашла достойного ответа.
Кит Карсон улыбнулся, и до чего же ядовито!
— Лапочка, кем бы он ни был — или, может быть, она — все они этого не стоят. Мой совет: не растравлять больше свое разбитое сердце, вернуться домой и найти скромную, безопасную работу банкира, архитектора или какую-нибудь еще. Разведку прошлого нужно выбросить из головы раз и навсегда.
Марго сердито глотнула добрую порцию виски. «Да как он смеет…»
Она втянула воздух и закашлялась. «Черт, черт, черт…»
— Никто меня не обманывал, — просипела она. — И у меня нет ни малейшей склонности к самоубийству.
— Угу. Значит, вы безумны. Или просто глупы. Марго изо всех сил сдерживалась.
— Почему же? Я знаю, что это опасная профессия. Из того, что мне хочется ею заниматься, еще не следует, что я спятила или что я дура. Множество людей делают это, и я не первая женщина, выбравшая опасную работу.
Карсон снова подлил себе виски:
— Вы не пьете ваше вино.
— Не пью, — с вызовом ответила она. — И не буду пить. — Она протянула ему пустой стакан. Он некоторое время выдерживал ее дерзкий взгляд, затем плеснул ей жидкого огня и подождал, пока она, давясь, не проглотила налитое.
— Ну ладно, — сказал Карсон с видом учителя истории, принимающегося за любимую тему, — на минутку исключим обыкновенную глупость. В конце концов у вас все же хватило ума обратиться к опытному наставнику.
Марго была уверена, что над ней тонко издеваются, но не могла точно сказать, в чем именно состояла издевка. Какой-то иронический блеск в его циничном взгляде…
— Тогда… методом исключения остается безумие: наверное, именно оно заставляет вас скрежетать вашими жемчужными зубками.
— Ну а вы разве не были бы оскорблены на моем месте?
Та самая, известная на весь мир улыбка мелькнула на его губах в тусклом сиянии свечи, словно злой чертик из коробочки, и исчезла.
— На вашем месте? Нет. Но вы явно оскорблены, так что я должен вам кое-что объяснить. Вы хотите знать, почему вы безумны? Пожалуйста. Потому что у вас не больше шансов стать разведчицей прошлого, чем вон у того парня, Маркуса, стать астронавтом. Дитя, вы погоняете дохлую лошадь.
Она невольно обернулась и увидела великолепного молодого Маркуса за стойкой бара. Улыбающийся в ожидании новых посетителей, он в своей тенниске и джинсах выглядел совсем как обычный студент колледжа. Марго гневно глянула в лицо отставному разведчику прошлого.
— Вам не кажется, что это довольно тяжкое оскорбление? Он ведь явно ваш друг. — Затем она вспомнила про его имя, не совсем итальянский акцент и этот странный поклон, который он церемонно отвесил Киту. «Маркус» все еще было распространенным современным именем, но оно также было и распространенным древнеримским именем. — Ох… Он из прошлого?
Карсон кивнул:
— Римские Врата. Какой-то засранец турист решил, что было бы забавно купить раба и провести его в Ла-ла-ландию, а затем он бросил его и смылся в Верхнее Время, прежде чем служба ДВВ успела его задержать. Мало того, что у Маркуса не было никакого легального статуса где бы то ни было, он ведь никогда не сможет избавиться от своих дефектов: отсутствия образования, въевшихся суеверий и всего прочего. Он — древнеримский раб. И если вы не понимаете, что это значит, не только вот этим, — он похлопал себя по виску, — но также и этим, — он коснулся ладонью груди, — то вам бесполезно даже пытаться стать разведчицей прошлого.
— Я не какая-то там невежественная рабыня, брошенная в Верхнем Времени и неспособная справиться с современной техникой, — возразила Марго. — Куда как проще понять древние суеверия, чем овладеть физикой и математикой. И у меня были блестящие отметки по актерскому мастерству, я даже могла выступать на сцене в Нью-Йорке, не на Бродвее, конечно. — Эта полуправда прозвучала достаточно убедительно; по крайней мере ее голос не дрогнул. — Вместо этого я приехала сюда. Честно говоря, ваши доводы не показались мне убедительными.
Карсон вздохнул:
— Послушайте. Во-первых, у меня нет ни малейшего желания натаскивать разведчиков-новичков, независимо от того, кто они такие или насколько блестящими актерами они себя считают, подвергая их более суровой муштре, чем вы когда-либо себе представляли, и я точно так же не настроен и пытаться вбить хоть немного здравого смысла в вашу очаровательную пустую головку.
Она рассердилась, но промолчала.
— Во-вторых, вы женщина.
«Ну, поздравляю, приехали, — возмущенно подумала она, рассердившись не на шутку. — Мужской шовинизм, сверх всего прочего. Тебе стоило бы организовать клуб вместе с моим папашей».
— Я уже слышала все эти доводы…
— Неужели? — Его карие глаза прищурились, и вокруг них появилась сетка морщин и складок — следы слишком долгого пребывания на солнце и слишком многих лет суровой жизни. — Тогда вам следовало бы сообразить, что не стоит попусту тратить мое время. Женщины не могут заниматься разведкой прошлого.
Марго вспылила:
— Вас считают, как мне казалось, лучшим в этом деле! Почему же вы не хотите перестать повторять глупости всех этих маловеров и нытиков и не попытаетесь найти какой-нибудь способ преодолеть эти трудности! Из того, что мне удалось о вас узнать, вы вынуждены были уйти в отставку, но вы от этого не в восторге. Подумайте, каким блестящим достижением могло бы это стать, — подготовить первую в мире женщину, разведчицу прошлого!
В его глазах на миг что-то сверкнуло. Что это было? Интерес? Или признание справедливости ее упрека? Не понять… Он залпом выпил свое виски и бросил на нее внимательный, долгий взгляд. Марго, решив ни в чем ему не уступать, выпила свое. Эта порция пошла полегче. А может, у нее просто глотка онемела после первого раза. Очертания лица Карсона начали, однако, слегка расплываться. Скверный знак. Ей определенно следовало бы перекусить перед этой встречей.
Карсон, явно трезвый как стеклышко, плеснул себе еще немного виски. Она шутя протянула ему свой стакан. Очень мягко, но решительно он обхватил его пальцами и поставил на стол.
— Пункт первый: вы пьяны, и у вас не хватает ума остановиться. Я не буду связываться с незрелой личностью, пытающейся что-то доказать всему свету. — Марго покраснела. — Пункт второй: роль женщин в Нижнем Времени почти всюду и всегда, где и когда вы могли бы очутиться, скромнее, чем мы могли бы назвать социально уважаемой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55