А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Если нужно, мы заплатим, как за сеанс.
– Фу ты, Господи, да не в этом дело! – обиделся Игорь. – О чем вы хотели поговорить?
– Об этом. – Незнакомец кивнул в сторону аппарата.
– А вы, собственно, кто такой? Потенциальный клиент? Журналист? Покупатель? – Ох, наверное, не надо с ним так ехидно.
– Считайте, что клиент.
– Хорошо. Считаю. Что вас интересует? – Незнакомец молчал. И по его виду было понятно, что этот человек привык сам задавать вопросы, а не отвечать на них. Ситуация складывалась дурацки-тревожная.
– Вот что, шеф, – пришел на выручку Антонов. Кстати, Игорь, пожалуй, первый раз видел Виталия смущенным. – Давайте устроим показательный сеанс.
– Гм, давайте. Хотя я... Да и вы у меня уже очень давно не были...
– Время, шеф, время... Жуткий дефицит.
– Хорошо, Виталий. Прошу вас.
Антонов снял куртку, чуть демонстративно прошел к кушетке и лег с видом женщины, которую сейчас будут распиливать. Игорь автоматически включил магнитофон, не будучи даже уверенным, перемотал ли он запись после вчерашних сеансов.
– Виталий Николаевич, вы меня слышите?
– Да.
– Расслабьтесь. Как вы себя чувствуете?
– Хорошо.
– Вы слышите музыку?
– Да.
– Теперь сосредоточьтесь. Вы знаете, куда отправляетесь?
– Да.
– Приготовились. Я начинаю считать. Когда я назову цифру “пять”, вы крепко уснете. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
– Гипноз? – с любопытством спросил загорелый незнакомец.
– Сядьте и молчите, – стальным голосом ответил Игорь.
Интерлюдия II
Вомбат с Димой сидели на пригорке, поросшем короткой колючей травой, и пережидали нашествие ядовитых лягушек. Злобные лиловые твари двигались плотным строем шириной метров пять-шесть, так что ни перешагнуть, ни перепрыгнуть.
– Псих ты, Стармех, – лениво сплевывая, заметил Вомбат, – баба истеричная.
– Ага... – так же лениво согласился Дима. – Баба. Станешь тут с вами...
Это мы так живо обсуждаем стармеховское поведение. Нет, ну, правда, какого лешего было целый магазин тратить на лягушек? Они что, от этого быстрее ползти будут? Или в сторону свернут? Фиг. Так нет же, стоял, дурила, поливал из своего “АКМСа” гадов ползучих, да еще и ругался матерно. Ну? Три десятка патронов – вынь да положь!
– Дурак, конечно, – задумчиво продолжал Стармех, – лягушки-то здесь ни при чем. Но вот в следующий раз кое-кто у меня по-настоящему схлопочет. Так что...
Дима не видел, как у него за спиной Азмун сделал большие глаза Сане, но закончил безошибочно:
– ...никакой Азмун не поможет. – Цукоша надул щеки и издал неприличный звук. Саня засмеялся, но глаз от земли не поднял.
Так, и что здесь обсуждать? Каким нужно быть придурком, чтобы за десять минут до выхода Команды оказаться с разобранным пулеметом на коленях? С чего он взялся чистить пулемет утром? А? Это что у нас за новая традиция? Кто его просил? За последний час, пока лиловые путешественницы перекрывают нам дорогу, Сане эти вопросы задавали все и раз по пятьсот каждый. А Саня? Господи, да что с него возьмешь? Он от такого напора вообще дуреет. Сидит, ресницами хлоп-хлоп. А ресницы у него противные: белые, короткие – это он два дня назад костер сунулся раздувать, а не заметил, что Ленька туда только что порохового дерева подбросил. Ветки занялись в момент, Саньке рожу-то и опалило. Не сильно, не-е, к тому же Цукоша у нас на такие случаи мастер. Быстренько в кусты шмыгнул, красной крапивы принес, все лицо Двоечнику обложил. Странная, кстати, штука: на здоровую кожу лист такой крапивы приложи – волдырь с кулак вскочит. А на ожог – выходит, что и лекарство...
Так что лицо у Двоечника сейчас обыкновенное, только что ресницы коротковаты.
– Ну все, кажись, кончаются... – Стармех поднялся, отряхиваясь. Тщательно затушил сигарету об подошву. Вот это верно. Это правильно. Никто не спрашивал, отчего Закрайний Лес выгорел. Да там, собственно, и спрашивать не у кого было – одни угольки теплые остались. Но умные люди говорят, что все от дурости от этой, от сигарет. Хмырь какой-то вот так же докурил, да не затушил, как следует. Ищи его теперь...
– Ну что, идем? – Стармех уже стоял внизу, глядя, как пытается подняться разбухшая от слизи трава. Последние лягушки торопились догнать колонну. Подмывало, конечно, пнуть их посильнее или каблуком наступить, чтоб брызнули во все стороны их поганые кишки. Но нельзя, нельзя... Даже по траве этой сейчас не пройдешься. Подметки можно оставить. Вон Леня с Двоечником лапник режут, чтоб переход мостить. Смотри, смотри, как Саня-то старается! Чует, придурок, что провинился, выслуживается теперь.
Вомбат, не трогаясь с места, наблюдал, как суетятся мужики, готовя переход. Внешне он был совершенно спокоен. Внутри у него все клокотало от злости. Резвуны-шалуны вы мои, все вам в игрушки играть, с насупленными бровями да автоматом наперевес по полям-лесам шарахаться. А как до дела – так Командир отдувайся? Похерили три часа времени! Вот и гадай теперь: будет столько ждать проводник или плюнет и уйдет... Да ведь он, гад, не просто уйдет, он славу о нас повсюду потащит, всем расскажет, какая у нас хорошая и исполнительная Команда: подрядилась работу сделать, а сама и не явилась. Антиреклама, называется. Плевать, конечно. Да, в общем, вся эта затея с подрядчиком – пустые хлопоты. Жили себе, тихо-мирно, скучали потихоньку, кусок сала в кашу всегда имели. Зачем нас понесло в Третий Поселок? Зачем мы сунулись в ту грязную дверь?...
...Еще неделю назад Пурген снова начал подзуживать: мол, сидим, зад протираем, мхом скоро порастем. Пошли прошвырнемся куда подальше... Вот именно – подальше! А тут и все чего-то раздухарились: ага, говорят, Ленька прав, засиделись, хватит... Ну, в общем, на подвиги нас потянуло. Причем варианты подвигов предлагались самые разные. Стармех вообще договорился до того, чтобы в Город пойти. Чтоб лишнюю бузу не устраивать, Вомбат решил жребий кинуть. Ну, так как? Поймали быстренько шлярш-ня, четыре лапы из восьми ему связали, на березу подвесили – пусть трепыхается. А теперь, с двадцати шагов – кто попадет, того и слушаем. С первого выстрела не попал никто. Не забывайте, что дело у Теплых Болот было. Воздух там постоянно двигается, переливается, к тому же и шляршень попался сильно резвый. Короче говоря, только на третьей попытке Азмун его таки шлепнул. От гордости сам чуть не лопнул. Ну и гнет свое: хочу, говорит, Третий Поселок Первых Мутантов посмотреть. С детства, говорит, мечтаю. Вомбат еще что-то буркнул, дескать, тяжелое у тебя было детство, как я погляжу. Но! Уговор дороже денег. Пошли в Поселок. Дорога туда неудобная, мрак. Смотрите сами: Железку где-то нужно перейти, раз. ТЭЦ поперек пути стоит, два. Если ее справа обходить, там можно месяц проплутать, приключения меняя. А слева – уж больно тоскливый крюк, километров восемнадцать-двадцать. Да и не крюк, а почти круг получится. Да ладно, чего там, пошли слева.
Нет, если честно, об этой прогулке никто не пожалел. И добрались, в общем-то, быстро, спокойно. Сейчас в наших краях тихо. Народу почти нет, группсы на север перекочевали, им тоже поди кушать хочется. Так, мелочь всякую пошугали немного. Поглазели, как пустяки размножаются. Горбыня шального подстрелили – мяса опять же засолили. Ну и к концу третьего Дня к Поселку подошли.
Двоечник у нас очень страшные сказки любит. Его от одного названия Поселка поначалу в дрожь кидало. Эх, салага... А сказки эти про Третий Поселок сочинили, когда его еще на свете не было! Тогда-то здесь, наверное, шибко интересно было. Местные жители это хорошо понимают, поэтому реликвии свои берегут. Когда Стармех попытался Дуру Железную ножичком ковырнуть, тут же – как из-под земли! – пацанчик, резвый не по годам:
– Чего, дядя, любопытством мучаешься? Или ножик девать некуда? Так ты мне лучше отдай, спокойней будет.
Дима от неожиданности хихикнул, а потом ласково спросил:
– Ты один здесь такой шустрый или как?
– Или как... – заверил его пацанчик, мастерски сплевывая через дырку в зубах.
– А-а, ну, тогда извини... – Стармех убрал нож, и мы тихонечко свалили подальше от Железной Дуры.
Специально для тех, кого шокировало нетипичное поведение Стармеха, объясняем. Дело происходило на второй день нашего пребывания в Поселке. У самого Димы под глазом красовался бланш размером с королевскую сливу, а Цукоша при желании мог сплевывать через дырку получше того мальчишки. То есть мы уже были немного в курсе насчет способностей местного населения. И обидчивости – тоже.
– Нет, черт возьми, а мне здесь нравится! – провозгласил Леня, проходя мимо покосившегося сарая с вывеской “Портянки” и полотняного балагана с зазывным плакатом: “Только у нас! Настоящий потомок Первых мутантов! Человек коленками-назад!” Следующий дом остался без вывески, так как вывеску ему заменяла нарисованная на стене кривай красноносая рожа. По ее виду нетрудно было догадаться, что там внутри. – Живут же люди, как люди. Вон, даже трактиры есть.
– Подумаешь, диковинка! – отозвался Азмун, читая вслух соседнюю вывеску. – Что ты в Матоксе, скажешь, трактира не видал?
– Сравнил!
Что правда, то правда. Не стоит сравнивать местные трактиры – а мы их обнаружили уже три штуки! – с единственной тухлой забегаловкой в Матоксе. Где еще и не знаешь, сколько проживешь после кружки перебродившей браги. Удивляет одно: как мы могли так долго обходить сие клевое место стороной? А, наверное, так же, как и все прочие, кто наслушался ужастиков про Третий Поселок Первых Мутантов и хлебает киселя за семь верст, привычно сплевывая через левое плечо.
Причем народ здесь в основном добрый, покладистый. Чужих особо не обижают. Но на место, если что, поставят. Накануне в трактире, вишь, поставили. Но по делу, по делу. Стармех у нас, как известно, человек горячий, от светской жизни давно отошедший. Забыл маленько, как с интеллигентной публикой обращаться. Вспылил. Ну и получил.
Тем же вечером, после воспитательного акта, мы и набрели на эту развалюху. Сразу и не скажешь, из чего сделана. Дыра на дыре да заплаткой прикрыта. Но вывесок зато...
– “Биржа труда”, – прочитал Леня.
– “Работа – любая! От постоянных сиделок до разовых криминальных поручений!” Клевая штучка. Тонкой выделки. Из Города надыбана, не иначе.
– “Заработки – до одной пачки сигарет в день!” – Это Стармех углядел.
– “Гербалайфа не держим!” Вомбат, а что такое гер-балайф? – спросил Азмун.
– Это что-то вроде злой собаки, – брякнул Вомбат. Ему и самому стало любопытно. – Зайдем, что ли?
Так. Выходит, это Вомбат виноват, что Команда в полном составе вперлась на эту “биржу”. А уже через пять минут мелкий егозливый старичок, брызгая слюной, скакал вокруг них и предлагал “тиснуть контрак-тец” и “обмыть обновку”. А еще через час мы все очутились в ближайшем трактире, где с удовольствием дернули “по пол кружки чистого за счет фирмы”. А на следующее утро тот же старичок растолкал Вомбата пинками и долго объяснял дорогу к Холму Ъ. Там через два часа после рассвета нас должен был встретить проводник.
Вот к нему-то мы сейчас и опаздываем.
Дело никто толком не объяснил, но опасности и оплату гарантировали. С другой стороны, почему бы не попробовать?
– Все. Готовы. – Вомбат поднялся, быстро и внимательно осмотрел всех, дернул правый ремень на плече Двоечника: поправь, с сомнением покачал головой над Лениными ботинками: слабоваты. Скомандовал: “Бегом!” – и первым перешел склизкую лягушачью тропу.
– Командир, – Стармех на бегу поравнялся с Вомбатом, – я подумал, может, срежем немного?
– Где? – Ну ты надумал, парень. Где ж ты раньше был? Три часа почти валял дурака на пригорке, над Саней изголялся. Чего было раньше не сказать?
– Я проход один знаю, между болотами. Если получится, сразу к Холмам выйдем. А там...
– Что значит – если получится? – Ненавижу что-то обсуждать на бегу. Так и подмывает рявкнуть на Диму, чтобы в строй стал.
– Да получится, получится, я точно помню! Есть там проход! Вешками отмеченный. Километра два можно выгадать!
. Эх, ладно, рисковать так рисковать! Командир чуть притормозил, пропуская Стармеха вперед:
– Показывай.
Выгадать-то мы, конечно, выгадали. Ну пусть не два километра, а полтора от силы. И в болоте все по уши перемазались. Но зато к Холму Ъ подошли – мама дорогая! Это ж не холм, это Эверест какой-то! Желтый известняк крошился под ногой, комками осыпаясь вниз. Где-то высоко робко зеленели чахлые сосенки.
– Мы-ы здесь не пройдем... – задумчиво протянул Азмун, запрокидывая голову.
– Ну я-то, положим, заберусь... – так же задумчиво отреагировал Леня.
– И что? Будешь нам ручкой махать? Вомбат с Димой подавленно молчали.
– Я могу забраться, – решил все-таки развить свою мысль Пурген, – и навесить веревок. Для остальных.
– У тебя там что, наверху, лебедка приготовлена? – съязвил Стармех. – За что ты собираешься свои веревки цеплять? А забираться как будешь? Ты что, не видишь, какая здесь каша? – Он зло пнул ближайший ком известняка.
– А нам куда, собственно, надо? – жалобно спросил Двоечник. Кажется, первый раз с утра подал голос.
– Наверх, детка, все выше и выше! – сладко-гадко пропел Дима, и Саня на всякий случай отошел от него в сторонку.
Вомбат обшаривал взглядом склон, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход. Но кроме шайки дудадыков ничего не высмотрел. Штук десять мохнатых рож высунулись из нор и теперь, болтая и кривляясь, пялились на Команду. Горячий Стармех вскинул автомат и успел щелкнуть парочку до того, как Вомбат гаркнул:
– Отставить!
Внезапно сверху посыпались песок и мелкие камешки. “Оползень”, – подумал Вомбат, отскакивая в сторону.
– Эй! – крикнули сверху, и прямо к ногам замешкавшегося Сани упала веревка. – Сюда давай! – Темная бесформенная фигура махала им рукой.
– Кажется, это за нами, – удивленно констатировал Азмун.
Проводник оказался здоровенным мрачным мужичиной, с головы до ног замотанным в грязные тряпки. То есть не одетым, а именно – замотанным. Руки, ноги, туловище – все было тщательно забинтовано. Грязнейший обрывок чего-то в прошлом полосатого висел у мужика на шее – видимо, этим он обычно накрывал голову.
Словарный запас у проводника оказался более чем скромным. Наиболее употребительными в нем были три слова: “эй”, “ну” и “ага”. Для отрицания использовалось мотание головой. Таким образом, через час общения с проводником мы оценили его первый разговорный шедевр: “Давай сюда!” Наверное, он специально для нас его разучивал. Эмоций в нем было и того меньше. Поэтому ни радости по поводу нашей встречи, ни осуждения нашего опоздания мы не дождались.
– Куда идти-то? – спросил наконец выбившийся из сил Вомбат. Минут сорок он пытался вытянуть из проводника хоть малейшую информацию о том, чего от нас, собственно, хотят. Но безуспешно. Услышав прямой вопрос, мужик облегченно выдохнул:
– Ну-у... – И махнул рукой: туда.
Ладно. Пошли. Идем. Азмун с Пургеном с чего-то вдруг развеселились. Окрестили нашего проводника Болтуном и прикалывались теперь у него за спиной.
– Многоуважаемый Болтун, – давясь смехом, начинал Леня, – давно хотел обсудить с вами некоторые особенности весенней охоты на быстряков...
– Что, что? – переспрашивал Азмун, делая вид, что внимательно слушает. – Неужели? Вы и стихи сочиняете? Может, порадуете нас чем-нибудь новеньким?
Знаю я эти места. Судя по всему, он нас ведет к Жидкому Озеру. Красивое озеро. И главное, совершенно безопасное. Говорили даже, что заговоренное. Поселок там есть на берегу. Раньше Добрянами назывался. Хорошие люди жили. А чего это я говорю “назывался” и “жили”? Тьфу, тьфу, тьфу, чего это я каркаю? А того, что если мы действительно идем в Добряны, то проводник наш совершенно не похож на прежних местных жителей. Не видал я там таких мужиков. Ни разу. Ладно, разберемся. Недолго идти осталось. Вот сейчас на очередной холмик – кажется, это уже Холм Ю – поднимемся, Жидкое Озеро как раз под нами, в круглой низинке и откроется. Круглое, ровное, словно воды в блюдечко налили.
Мы поднялись на холмик. И стали.
– Не фига себе... – выдохнул Пурген. – Снег.
– Ага, – сказал проводник и начал накручивать на голову свою полосатую тряпицу.
– А это случайно не соль? – на всякий случай спросил Двоечник. Разумное предположение. Особенно если посмотреть назад. Где хлопотливо тарахтела листьями осина, синел вереск и бабочка-кобыльница только что с остервенением набросилась на цветок поперюхи. Прямо же под ногами, метров через пятьдесят на спуске зеленая трава была припорошена снегом, который дальше лежал сплошным ковром. Озеро в низине уже не напоминало водичку в блюдце. Теперь это был скорее кругляш матового стекла.
Команда стала спускаться вслед за мрачным проводником. Теперь его странный прикид не казался причудой дикаря. А когда мы подошли к деревне, Леня, давно оставивший свои шутки, смотрел на одежду мужика с нескрываемой завистью.
Деревня жила.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42