А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


У Джека защемило сердце. Он сделал шаг к ней, чтобы обнять ее. Но она затрясла головой еще энергичнее, останавливая его и закрывая лицо руками.
– Я пытался звонить тебе, – сказал он.
– Я знала, – всхлипнула она, – я знала, что это ты. Почему ты ничего не сказал?
– Я не знал, что сказать, Мэдди. Все так запуталось. Что Эмма говорила тебе… и что она сделала… потом эта авария…
– Я убила ее, – сказала Мэделин. – Я бы ни за что не могла причинить ей зла, но она ударила меня, и я выпустила руль…
Внутри у Джека все сжалось. Он любил свою сестру – в этом не было сомнения. Но он не мог заставить себя выслушать все подробности случившегося. В чем призналась Эмма, чем Мэделин вызвала ярость Эммы – разбираться в этом ему было слишком трудно, даже спустя год.
Она замерла, увидев горестное выражение его лица.
– Я хочу объяснить тебе все, – сказала она тихо.
– Давай не будем сейчас возвращаться к этому, – произнес он.
– Это единственный путь, – сказала она. – Ты должен понять, что я не собиралась все разрушать.
– Стоп, Мэдди, – сказал он, его сердце горело.
По шее стекал пот, и он чувствовал, как устал. Ему хотелось быть благоразумным. Это лето немного подлечило его – ему посчастливилось встретиться со Стиви, проводить с ней время, видеть, что Нелл стало лучше. Он мог говорить с Аидой, видеть ее отношения с племянницей. Воспоминания об Эмме и о Мэдди, светлые воспоминания – все это было здесь, в Хаббард-Пойнте.
– Но ты должен меня выслушать, Джек, должен!
– Я не могу! – крикнул он.
Тишина была оглушительной. Казалось, остановилась вся жизнь в Хаббард-Пойнте – теннисные и баскетбольные мячи уже не прыгали, радио замолчало, люди перестали разговаривать. Не было слышно ни звука. Голос Джека отозвался эхом в собственных ушах. Мэделин стояла перед ним, бледная и застывшая.
– Прости, – сказал он.
– Я поеду, – проговорила она дрожащим голосом.
– Нет, Мэдди, – произнес он, его руки тряслись.
Он двинулся к ней, но она внезапно скользнула в свою машину. Она нащупала ремень безопасности, плотно застегнула его. Он хотел дотянуться до нее, но не осмелился прикоснуться к ней. Она казалась такой ранимой…
– Джек, – сказала она. – Я люблю тебя.
– Мэделин, – проговорил он. Их глаза встретились, и он почувствовал слезы, бегущие по его щекам. Он не мог сказать ни слова. Он так любил ее, что не мог бы это выразить. Иногда, думая об аварии, он так злился на нее, что ему хотелось встряхнуть ее как следует. А в другое время эта ярость была направлена на Эмму, невольно убитую его сестрой. Если бы Эмма не кинулась на Мэделин, она не выпустила бы руль и не врезалась в дерево.
– Что? – она смотрела на него.
– Не пропадай.
– Мне не стоило приезжать.
Выражение ее глаз разбивало Джеку сердце.
– Мэдди, – повторил он. Ему хотелось вернуть то время, когда любовь к сестре была самым простым и естественным чувством.
– Теперь мне надо ехать, – сказала Мэделин.
– Не надо, – возразил он.
– Скажи Нелл, что я ее очень люблю.
Окно ее машины было открыто, ее рука лежала на руле. Джек осознал, что даже не может обнять ее. Он протянул руку в окно, и его пальцы коснулись ее волос. Она покачала головой и подавила рыдание.
– Ты не знаешь, как сильно Нелл любит тебя, ты даже представить себе не можешь, Мэдди, – сказал он.
Но она не остановилась, она тихо уехала.
Джек стоял на дороге. Что вообще произошло? Почему все кончилось так ужасно? Это было безумие, в этом не было никакого смысла, не было логики. Прошел год после аварии, но встреча с сестрой все вернула, будто все произошло только вчера. Конечно, не Мэдди убила Эмму. Она убивала идеализированный ее образ.
Смерть отняла Эмму, но она сама была готова оставить все, чем раньше дорожила. Видеться с Мэдди означало терзаться воспоминаниями, выпустить из тайников души свои сомнения. Он должен был сам справиться с хаосом, бушевавшим в его душе, найти твердую основу для того, чтобы голова его стала ясной, и все его существо могло сконцентрироваться на главной цели – быть сразу и отцом и матерью для своей дочери. Он должен делать то, что будет хорошо для Нелл. Он взял на себя все обязанности ее покойной матери и отвечал за то, чтобы с ней ничего не случилось. Теперь он не мог допустить ошибки. Нелл такая ранимая, и у нее нет никого, кроме него.
Все имеет свою причину – так говорили в католической школе монахини. Это было универсальным объяснением самых неприятных вещей: ленивых детей, тех, кто бросал команду, смерти родителей. Странно, что Джек вспомнил это сейчас, стоя один посреди дороги. Мэделин приезжала сюда, чтобы ему стало ясно, что он любит ее так же, как раньше. Но он ничего не мог поделать с тем, что она принесла с собой, – с правдой об Эмме, о том, что их совместная жизнь была на самом деле ложью.
И инстинкт самосохранения подсказывал ему: уехать так быстро и так далеко, как только возможно.
Нелл и Пегги закончили купаться с другими детьми и поспешили взобраться на свой велосипед-тандем. Они с ним уже хорошо освоились, и сегодня была очередь Нелл управлять. Она немедленно двинулась к Хаббард-Пойнту.
– Я знаю, куда ты едешь, – крикнула ей Пегги, сидевшая сзади.
– А вот и не знаешь!
– «Сердце камня, синий дом…», – поддразнила ее Пегги.
– Ее дом теперь не синий. Кроме того, ты же видела ее в кино на пляже? Разве она не понравилась тебе?
– Я и так знала… – начала было Пегги и замолчала.
Поскольку Пегги не протестовала, Нелл усмехнулась и проехала за теннисным кортом, обогнув его, на тенистую Пойнт-роуд. Когда они добрались до дома Стиви, Нелл прислонила велосипед к каменной стене и взяла Пегги за руку, чтобы приободрить ее. Они стали подниматься по лестнице.
– Ты не умеешь читать? – прошептала Пегги, увидев предупреждающую надпись.
– Она не имела в виду меня, – сказала Нелл с гордостью.
Когда они подошли к задней двери, Нелл тихо постучала, стряхивая песок со своих босых ног, Пегги сделала то же самое. Они были в купальниках, еще сыроватых. К тому же волны были сегодня выше, чем обычно, обдавали их снизу, так что в купальниках был песок. Нелл подумала, что лучше бы они переоделись, и нахмурилась от этой мысли, когда Стиви открыла им дверь.
– Какой приятный сюрприз! – сказала она. – Входите же.
– Да, но у нас мокрые купальники, – смущенно сказала Нелл, – и все в песке. Прошу прощения.
– Вот еще, – сказала Стиви. – Пляжные девочки и должны быть в мокрых, засыпанных песком купальниках. Я рада тебя видеть. Привет, Пегги.
– Привет, – сказала Пегги, и в ее голосе слышался отзвук смущенного голоса Нелл.
– Мне было приятно увидеть тебя в кино вечером. Как поживают твоя мама и Тэра? Джо вернулся домой?
– У них все хорошо, и, конечно же, Джо вернулся, – сказала Пегги, оживившись.
Нелл видела, как она украдкой огляделась. Возможно, искала черную шляпу Стиви, плащ и метлу для полета. Тилли сидела в углу, посылая им сверкающий взгляд. Нелл усмехнулась, наклонилась и погладила ее. В первый раз Тилли недружелюбно отнеслась к попытке до нее дотронуться.
– Она знает меня! – сказала Нелл. – Она помогала мне накрывать на стол прошлым вечером!
– Можно сказать, она рада тебя видеть, – произнесла Стиви. – Угадай, что я сейчас делала?
– Вы рисовали картинки для вашей книги? – спросила Нелл. Потом, чувствуя себя гордой собственницей, повернулась к Пегги и сказала: – Стиви пишет книгу для меня и моего папы. О таинственном замке, в котором мы были. Мой папа и сейчас там, помогает тете Аиде спасти холм от страшных бульдозеров.
– О, он сейчас там? – спросила Стиви, и это прозвучало забавно.
Нелл кивнула:
– Он там бывает каждый день. Он показывал мне план, который сам нарисовал, что надо сделать, чтобы замок больше не рушился. Сегодня он пошел осматривать лес, чтобы нарисовать планы мостов и аллей. Это его специальность – мосты.
– Классно, – сказала Пегги.
Стиви улыбалась, но Нелл показалось, что она немного озабоченна. Это показалось ей странным – будто она сказала что-то неправильное. Она дотронулась до локтя Стиви и спросила:
– А что вы тут собирались делать?
– Учить Эбби летать, – сказала она. – Пошли наверх.
– Эбби? – удивилась Пегги, когда они шли через дом.
– Птицу, которую мне принес твой брат. Это ворон, поэтому я назвала его Эбони. Сокращенно Эбби.
Нелл видела, как Пегги рассматривает дом, с его удобной плетеной мебелью, выцветшими подушками, связанными крючком коврами, полками с раковинами и камнями и картинами на стенах. Дом был таким ярким и приветливым, он был совсем непохож на жилище ведьмы. Нелл смешило удивление Пегги.
Наверху, в комнате Стиви, птица уже летала! Стиви оставила дверцу клетки открытой, и теперь ворон сидел наверху, каркая. Как, подумала Нелл, он взлетел, чтобы сесть на раму самого большого холста тети Аиды. Потом он слетел оттуда и уселся на стропилах.
– Это здесь вы рисуете? – спросила Пегги, широко раскрыв глаза.
– Да, – ответила Стиви.
– Классно, – сказала Пегги.
– Посмотрите-ка сюда, – сказала Стиви, подводя девочек к другой стороне окна.
Оно выходило на террасу, где росли красные цветы. Когда Нелл посмотрела вниз, она увидела несколько порхавших колибри и вспомнила те минуты со Стиви у тети Аиды. Эти воспоминания заставили ее почувствовать еще большую близость к Стиви, и она прислонилась к ее боку. Но Стиви сегодня не рисовала колибри.
– Видите? – показала она направление.
Нелл выглянула наружу, глядя на кедровое дерево, растущее за каменной голубой террасой. На его ветвях сидело несколько воронов.
– Что они тут делают? – спросила Пегги.
Она отшатнулась назад, в комнату, как будто испугалась.
– Я думаю, они ждут Эбби, – сказала Стиви.
– Это его семья, – произнесла Нелл не дыша.
– Полагаю, что ты права, Нелл, – ответила Стиви. – Ворон у коренных жителей Америки – символ созидания, духовной силы и верности.
– Откуда вы это знаете?
– Ну, я изучаю птиц, – сказала она. – Это нужно для тех книг, которые я пишу.
Пегги потянула Нелл за руку и шепнула:
– Может, она все-таки колдунья?
Нелл решительно покачала головой. Они с Пегги встали в сторонке, когда Стиви распахнула окно. Подул бриз, шевеля отодвинутую занавеску. Вороны даже не шелохнулись – они оставались на своих местах на ветвях.
Когда девочки затихли, Эбби слетел с рамы и стал кружить по комнате. Он сильно вырос с того времени, как Билли принес его, – он больше не был мягким черным птенцом, но стал жесткокрылым вороном-подростком. Нелл бессознательно схватила Стиви за руку.
Эбби приземлился на подоконник. Казалось, что он смотрит в небо. Вороны на кедре начали кричать. У Нелл руки покрылись мурашками. Глядя на воронов, она думала о своей собственной семье: об отце, тете Мэделин, дяде Крисе, которые ждали ее.
– Они ждут тебя, – прошептала Стиви.
И, расправив черные крылья, Эбби полетел. Он летел немножко нерешительно, сначала спикировал почти до земли, но потом внезапно взмыл вверх и стал плавно подниматься к самым верхним ветвям кедра. Его родственники ждали его приближения, и все сразу взмыли в воздух – тучей черных блестящих крыльев, увлекая Эбби с собой.
Нелл только теперь осознала, что выпустила руку Стиви и стоит, вцепившись в подоконник, следя, как он улетает. Она видела воронов, пролетавших над пляжем к деревьям, которые росли за маршем, за домом Пегги, там, где Билли подобрал Эбби.
– Он теперь со своей семьей, – вымолвила Нелл.
– Я не дождусь, когда расскажу это Билли, – сказала Пегги, ее глаза сияли.
Нелл посмотрела на Стиви. Ее волосы были черными, как крылья ворона. Нелл хотелось дотянуться до ее головы и проверить, нет ли там мягких, блестящих перьев. Она представила себе, что Стиви тоже часть ее семьи, ее тетя-ворон. Или мать-ворон. От этой мысли ей одновременно захотелось плакать и смеяться.
– Когда я уеду, вы будете меня ждать? – спросила она.
– Всегда, – ответила Стиви. – Ты можешь прилетать сюда в любое время.
Нелл склонила голову, пряча слабую улыбку. Как хорошо она сказала – «прилетать»! Лето было длинное и удивительное, и конца его не было видно, Нелл не хотела думать об отъезде. Пока не было даже вопроса о возвращении в Хаббард-Пойнт.
– А тебя интересует Шотландия? – спросила Стиви.
Нелл подняла голову. Может, отец говорил Стиви об этой дурацкой поездке, когда они приходили сюда?
– Не слишком, – ответила она.
– Правда? Неужели тебе неинтересно место, где ты будешь жить? – спросила Стиви.
– Жить в Шотландии? Папа говорил что-то такое, но я думала, он говорит о поездке.
– Нелл, Шотландия – это гак далеко! Можно было бы выбрать другое место, – сказала огорченно Пегги.
Лицо Стиви пылало. Она вздохнула, и Нелл определенно поняла, что она раскаивается в сказанном. Сердце Нелл замерло. Этого не может быть. Ведь Шотландия находится за океаном. Как Нелл сможет вернуться оттуда к Стиви? И как найдет ее тетя Мэдди в чужой стране? Неужели ей придется уехать в Шотландию?
Джек был в полном отупении, когда Нелл вернулась домой. Он долго и бессмысленно торчал на дороге, надеясь, что Мэдди вернется.
Видя его отрешенный взгляд, проезжавший мимо сосед спросил:
– У вас все в порядке?
– Прекрасно, – ответил Джек машинально.
Он вышел на задний двор и сел за столик под деревьями. Они сидели здесь со Стиви и пили кофе. Прошел час, другой. Джек не двигался. Вид рыдающей Мэдди потряс его до глубины души.
– В Шотландию? – закричала Нелл, появляясь из-за угла и возвращая его в настоящее. – Мы уезжаем жить в Шотландию?
– Кто тебе это сказал? – спросил он, внутри у него все упало.
– Я не скажу, потому что ты на нее рассердишься. Папа, я не буду жить в Шотландии! – кричала она.
Человек, выгуливающий собаку, остановился и посмотрел на них.
– Пойдем в дом, – сказал Джек, вскочив со скамейки, и пошел к дому.
Нелл шла за ним, и с каждым шагом песок с ее купальника сыпался на пол.
– Ты даже не подумал спросить меня, хочу ли этого я?
– Солнышко, я собирался спросить. Вот спрашиваю. Я хочу сделать так, как будет лучше для нас, – произнес Джек, запинаясь.
Он до сих пор был под впечатлением встречи с Мэделин, его потрясла собственная реакция на эту встречу, и он был в смятении.
– Я не хочу уезжать, – сказала Нелл. – Я хочу жить здесь.
В сущности, Джек думал то же самое утром этого же дня, но казалось, что прошло десять лет. Все в замке было так прекрасно, и слова Стиви «оставайся», казалось, обещали ему все, что он хотел. Но теперь…
– Что тебе не нравится в Атланте, папа? Что не так в Бостоне?
– Я думал, тебе не нравится Бостон.
– Мне не нравится Франческа. Вот и все, и ты прекрасно знаешь это.
– Ты не казалась там счастливой.
– Папа, мне нравились лебеди-лодки. Мне нравилась «Тропа Свободы».
У Джека начала болеть голова. На что надо ориентироваться, чтобы определить то место, где его семья обретет свой дом? Не на то же, что ей нравится аттракцион с лебедями-лодками в парке? Он вспомнил ее печальный и замкнутый вид, когда они приехали в Бостон. И как он показал ей Старую Северную церковь в Бостоне, и как она подошла к статуе Пола Ревера в боковом приходе. Внезапно он подумал, что ей бы, наверное, понравилось, если бы он взял ее на Лох-Несс или в Инвернесс-Кастл. Почему ему пришло это в голову?
– Самое лучшее в Бостоне, это то, что он не очень далеко от Хаббард-Пойнта. Ну, пожалуйста, папа… Возвращайся в свою старую контору, и все будет прекрасно.
– Это невозможно, Нелл, – сказал он правду, которая задела его самолюбие. – Я уже подал заявление об уходе. И мой новый босс, в Шотландии, ждет, когда я приеду.
– Нет! – Она зарыдала.
– Нелл, – уговаривал он, – Нелл!
– Пожалуйста, папа. Пожалуйста, не делай этого. Я люблю здесь все.
– Я тоже, – сказал он.
Но, даже признаваясь в этом, он знал: иногда любви недостаточно. Если бы это было так, он смог что-то изменить в отношениях с Эммой. Если бы это было так, они с Мэделин смогли бы восстановить между собой прежние теплые отношения. Иногда любовь оказывалась движущей силой, но в противоположном направлении. И как бы жестоко это ни выглядело, он был уверен, что правильным решением был отъезд в Шотландию. Там все будет новым, свежим, а главное – у них будет время, чтобы все сложилось по-новому, у них обоих – у него и Нелл.
«Я должна теперь уехать», – сказала Мэделин.
Хорошо, так же поступит и Джек. Он был бы просто идиотом, если бы решил, что можно вмиг остановить движение.
– Дорогая, – сказал он, протягивая к дочери руки.
– Ты обижаешь меня, – причитала она, дергая себя за волосы. – Разве ты не мог мне сказать? Ты обижаешь меня, папа! Сначала ты запретил мне видеться с тетей Мэдди, а теперь отрываешь меня от Стиви! И от Пегги! Я не хочу ехать в Шотландию! Я не хочу туда, не хочу…
Рыдая, она бросилась по ступенькам вверх. Ее вопли доносились через потолочные балки, как будто сердце ее было разбито, а Джек сидел внизу на стуле, и его собственное сердце истекало кровью.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37