А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

У меня есть вы… Тилли… моя работа. Вы знаете, каким утешением является живопись, наше искусство…
– Утешай себя этим, милая, – сказала тетя Аида, – когда жизнь проходит мимо, и у тебя нет ничего, твое творчество это прекрасно показывает.
Стиви почувствовала, что краснеет. Она рассматривала рисунок древесины на сосновых досках стола, удивленная собственными чувствами.
– Когда ты думаешь пригласить Мэделин? – спросила тетя, мягко меняя предмет разговора.
– Я не знаю, – ответила Стиви. – Может, когда Джек и Нелл уедут с побережья.
– Плохо, что ты собираешься ждать так долго, – сказала тетя Аида. – Мне кажется, что у нее сейчас большая потребность в дружбе. И тут ты… И кстати, Нелл вообще нужна тетя.
Слова повисли в воздухе. Стиви ждала, но тетя Аида больше ничего не сказала. Только птичье пение доносилось с деревьев, да стук ее собственного сердца отдавался в ушах.
Направляясь к дому, Стиви вспомнила далекий солнечный день, послеполуденное время июльского полнолуния. Подруги шли по тропе к малому пляжу. Они были подростками и мечтали скрыться от любопытных глаз взрослых. В их головах были мальчики. Кто-то нравился кому-то – подробности были прелестными и захватывающими. Влюбленность была лихорадкой этого длинного лета.
– Они хотят быть с нами, – сказала Эмма.
– А мы – с ними, – добавила Мэделин.
– Я обещала Джону встретиться с ним на мысу, – сказала Стиви.
Страсть была новым ощущением для нее. До сих пор она переживала только прелесть волнующих мыслей, сумасшедший жар заблуждений в ожидании кого-то, мечтала о ком-то.
– Когда ты обещала там быть? – спросила Мэделин.
– В два, – ответила Стиви, и Мэделин кивнула, как будто она лучше знала.
Но Эмма отреагировала по-другому. Она схватила обеих подруг за руки и потянула их за собой на твердый песок, ниже полосы сухих водорослей вдоль береговой линии.
– Для них существует ночь, – сказала она. – Дневное время – для нас.
– Но… – начала Стиви.
– Слушай, – сказала Эмма. – Время мальчиков – это когда стемнеет. Когда сядет солнце, и воздух станет прохладным, и мы немножко замерзнем, и тогда они обнимут нас… И наши босые ноги замерзнут, а их поцелуи будут такими горячими…
– И катаясь в их машинах, – сказала Мэдди, – слушать радио, где каждая песня напоминает о том, что вы сейчас будете целоваться.
– И о том, что он предложит мне выйти за него замуж, – сказала Стиви.
Мэдди хихикнула, а Эмма разразилась истерическим хохотом. Стиви стояла, заливаясь яркой краской, и пыталась держаться уверенно, но чувствовала себя так, будто ее отхлестали. Они подумали, что она пошутила. Могла ли она объяснить своим лучшим подругам, что говорила совершенно серьезно? Она понимала, что это было нелепо, но это было то, что она чувствовала на самом деле.
– Ладно, Стиви, – проговорила сквозь смех Эмма, – ты что, собираешься замуж за Джона?
– Я этого не сказала, – ответила Стиви, зная, что ее подруги видят, как она застенчива, серьезна и к тому же недостаточно высокого роста.
– Позволь мне рассказать тебе кое-что о реальном положении вещей, – сказала Эмма. – К нам приходит кузина моей мамы, она намного моложе ее. Ей только двадцать два – только что окончила Уэллсли, так вот для меня этим летом она проводила нечто вроде семинара по сексу. Я знаю вещи, о которых ты не подозреваешь. Нужно быть очень осторожной, чтобы найти себе кого-то стоящего. Ты должна выбрать кого-то, кто будет тебе другом на всю жизнь. Он должен быть достаточно привлекательным, чтобы всегда хотелось с ним целоваться. Само собой, это дело трудное. Когда ты найдешь такого, то потом вы будете вместе круглые сутки, все дни и все ночи, все время, а до тех пор, пока…
– Нам принадлежат только дни, – сказала Мэдди, которая, имея старшего брата, казалось, тоже знала некоторые вещи, – и ночи полнолуния.
– Не ночи, – сказала Эмма.
Стиви улыбалась, но чувствовала смятение. Может быть, с ней было что-то не так? Кажется, ее подруги лучше осведомлены о сомнительности свиданий. Она не обманывала, когда говорила, что песни, которые она слышала по радио, навевали ей мысли о замужестве. Она хотела постоянной защиты, она хотела быть уверенной, что человек, которого она любит, никогда не покинет ее, никогда не причинит боль. Она хотела надежности.
Эмма подошла к полосе высокой травы, которая росла между пляжем и прибрежными водорослями. Она осмотрелась вокруг и вернулась к ним с длинной белой палкой, принесенной морем, блестящей от соли на солнце.
– Что ты собираешься делать? – спросила Стиви.
– Нарисовать магический круг, – сказала Эмма. – Вокруг нас.
Они сгруппировались, взявшись за руки. Эмма выбросила одну руку вперед и начертила на песке большое «О». Она кружилась и кружилась, пока черта не стала глубокой и надежной.
– Похоже на солнце и луну, – сказала Стиви.
– Небесные тела, – предложила Мэдди.
– Точно, – подтвердила Эмма. – Мальчики – это одно, а верные подруги – совсем другое. Давайте никогда не забывать этого, ладно? Что бы ни произошло, мы не должны потерять друг друга…
У Стиви перехватило горло. Она почувствовала себя выброшенной из круга – ведь она будто бы предпочла Джона своим лучшим подругам. Но ведь ей хотелось, чтобы лето никогда не кончалось вместе с пляжными девочками, со всей их командой.
В этих чувствах не было ничего похожего на то, что было вечером с мальчиком, шептавшим ее имя. Но почему Эмма и Мэдди не видят, что одно не исключает другого? Если она любит мальчика, то эта любовь не вытесняет ее любви к подругам… Девочки все кружились и кружились под солнцем, палка Эммы все чертила и чертила круг на песке, и казалось, что совершается какое-то колдовство.
– Мы не должны терять друг друга, мы не должны терять друг друга, – нараспев говорила Мэдди, погружаясь в магическое действо.
– Силой, по праву данной мне, – говорила Эмма, – силой, по праву данной…
– Полуденным солнцем, – продолжила Мэделин.
– Полной луной и Плеядами, – добавила Стиви.
– Я объявляю нас… связанными навечно, – закончила Эмма.
Головы у них закружились, и они попадали на горячий песок. Стиви показалось, что Эмма декларировала очевидное: быть связанными навечно. Может ли быть, чтобы когда-нибудь стало иначе? Они лежали на спинах, хохоча до упаду. У Стиви, лежавшей на спине на солнце, слезы, скатывающиеся по щекам, были лишь отчасти вызваны смехом, а больше возвышенными эмоциями.
Поднявшись, они побежали в самое уединенное место, позади большого утеса, который был похож на огромную белую акулу. Эмма первой сняла купальник. Остальные последовали ее примеру и вбежали в воду за ней. Немного отойдя от берега, они встали в круг, взявшись за руки.
– Мы сегодня будем купаться голышом в лунном свете, – сказала Мэделин, притоптывая ногами в воде.
– Она ничего не восприняла, – сказала Эмма с показной грустью.
Стиви не поняла, что Эмма сказала неправильно.
– Наше время – дневное, – продолжала Эмма. – Ночи для них.
– Для мальчиков, – пояснила Мэдди.
– Для Джона, – сказала Стиви.
– Вот что мы сделаем, – сказала Эмма. – Мы теперь знаем, что у нас навсегда есть мы… но даже когда мы не вместе и смотрим на ночное небо, мы будем знать, что лунная девочка подмигивает нам…
– Лунная девочка? – повторила Стиви восхищенно.
– Да, – ответила торжественно Эмма. – Старик на луне давно устал, и будущее прояснилось.
– Это – женское дело, – сказала Стиви.
– Ясное дело, – согласилась Мэдди.
– Вы это знаете, – заключила Эмма, и они, смеясь, вместе нырнули под очередную волну.
Стиви вернулась домой от тети в этот июльский день, собираясь позвонить Мэделин сегодня же вечером. Но, в конце концов она отказалась от этого плана. Она получила по телефону информацию об адресе Мэделин Килверт и написала ей письмо на Бенефит-стрит в Провиденсе. Приехав на почту, она прижимала его к груди. Может быть, она поступает неправильно, она не была полностью уверена в убедительности письменного приглашения…
Но плач Нелл, тоскующей по своей тете, звучал в ее ушах, и воспоминания о трех подругах на солнечном берегу так сильно всколыхнулись в ней, что Стиви сделала единственное, что могла: она опустила конверт в почтовый ящик, надеясь на лучшее.
Однажды утром, когда Нелл была в прогулочной группе, Джек поднялся на утес. Он уговаривал себя, что шел по делу, но в действительности ничего не мог поделать с видениями, которые его одолевали, пылкими, вызывавшими испарину видениями, посещавшими его в те немногие часы сна, которые были у него в последнюю неделю. Этот визит имел вполне правдоподобный повод, поскольку детство Стиви было похоже на детство Нелл – она лишилась матери совсем маленькой. Возможно, она сможет помочь ему советом.
Он постучал в дверь, чувствуя себя так, как чувствовал бы себя тот мальчик, который забрался на дерево под ее окном – одновременно и опасаясь быть назойливым, и желая узнать, что же происходит в ее мире. Сердце стучало в груди. Она вошла в кухню, босая, в джинсах и в топике от купальника.
– Привет, – прозвучал ее голос за дверью.
– Я не хотел вас беспокоить, – сказал он. – Вы заняты?
– Ничего, входите. – Она открыла дверь и, входя, он ожидал услышать от нее какие-то слова о том, что она видела его на берегу на рассвете, но она ничего не сказала. Они оба сделали вид, что ничего не было. Казалось даже, что он вообще здесь никогда не бывал, было чувство, что все впервые. Он хотел выглядеть серьезным, скрыть то страстное влечение, которое испытывал. И на самом деле все было серьезно – он ведь нуждался в помощи для Нелл. Он стоял посреди кухни.
– Как дела? – спросила она.
– Все хорошо, – начал он. – Нет, на самом деле все не совсем хорошо. Нелл…
– Я прошу прощения за то, что случилось, когда вы были у меня с ней, – сказала она. – Я не предполагала, что так ее расстрою.
Он кивнул. На него нахлынули воспоминания о том, как Нелл провела последние пять ночей. Он сам был обессилен бессонными ночами.
– Для нее наступило очень тяжелое время, – сказал он.
– Что вы имеете в виду?
– Не засыпает, постоянно плачет. У меня, то есть у нее, был врач в Бостоне – доктор Гэлфорд. Это хороший доктор, его рекомендовал психиатр, который наблюдал ее в Атланте, после смерти матери.
– Это хорошо, – сказала Стиви.
Ее глаза были такими ясными. Улыбка теплая, как всегда, но теперь не такая открытая. Джек испытывал желание обнять ее, такую желанную. Ему самому хотелось, чтобы нежные руки обвились вокруг него и чтобы ему сказали, что все хорошо. Но он боялся все испортить. Вот в какое смятение привела его улыбка Стиви. Но он не должен поддаваться своим чувствам раньше времени – ведь он не до конца понимал то, что с ним происходило.
– Хорошо, что ее наблюдал доктор Гэлфорд? Или хорошо, что ее наблюдали в Атланте? – сказал он. – Видите ли, я не уверен… относительно всего этого. Меня никогда не водили к психологам, когда я был ребенком. Ни меня, ни сестру. Для этого не было никаких причин. Мы думали, что психиатры наблюдают только неуравновешенных детей.
– Меня наблюдали, – сказала Стиви.
– В самом деле?
Она кивнула. Улыбка исчезла с ее губ, но еще теплилась в глазах. Джек немного наклонился к ней. Ему хотелось быть к ней совсем близко, чтобы она поняла, как сильно он желает, чтобы она обняла его. Он чувствовал себя таким усталым… он совсем запутался в своей жизни с Эммой. Ему нельзя запутываться опять – этого не вынесет Нелл. Он заставил себя выпрямиться.
– После смерти матери, – сказала она. – Каждую неделю я встречалась с женщиной-психологом. Я думаю, что я не смогла бы выжить без ее помощи.
– Правда?
– Правда, – подтвердила она решительно.
– И что вы с ней делали? Как она помогала?
– Мы играли, – ответила Стиви. – У нее был кукольный дом, игрушки, куклы… Я сидела за ее столом и рисовала. Не знаю, так ли это, но мне кажется, что тогда я училась, как стать художником и как выразить свой мир, рассказывая о нем истории… почти все они были про птиц. Птицы-мамы и птицы-дети…
– Как в ваших книгах, – сказал он.
– Да. Мне было легче написать про дрозда, выпавшего из гнезда, о голубой сойке, улетевшей и не вернувшейся, чем о людях. Доктор Гэлфорд не рисовал с Нелл?
– Я не знаю, – сказал Джек. – Мы договорились, что все останется между ними.
– Это правильно, – сказала Стиви, и ее улыбка вернулась. – Мой отец тоже так поступил. Оставлял меня со Сьюзен. Ее так звали – Сьюзен.
– Я хотел, чтобы у Нелл было лето без этого, – сказал Джек. – Так хотелось, чтобы она какое-то время побыла обыкновенной… не тратила эти прекрасные дни на берегу на посещение врача.
– Может, это только помогло бы ей наслаждаться прекрасными днями на берегу, – сказала Стиви, – если бы она встретилась с доктором.
Джек протянул к ней руку, его пальцы слегка коснулись руки Стиви. Она отодвинула свою руку, но когда он посмотрел ей в глаза, то увидел такое душевное волнение, что ему опять захотелось обнять ее. Она была взволнована – может быть, воспоминаниями о собственном печальном детстве. Он должен дать ей знать, как много значат для него разговоры с ней. Но прежде, чем он смог найти слова, она заговорила сама.
– Я понимаю, что вызывает беспокойство Нелл по ночам, – сказала она. – Возможно, это потому, что я напомнила ей об Эмме. Знание того, что мы с ее матерью были друзьями… или, что она проводила время в этом доме. И я думаю, что она очень сильно хочет увидеть Мэделин и надеется, что я могу сделать так, чтобы это произошло.
– Насчет этого вы правы, – проговорил Джек, будто слыша крики Нелл, звеневшие у него в ушах.
– Я твердо решила держаться от нее подальше, – сказала Стиви, – и больше не приглашать ни ее, ни вас. Не то чтобы я не хотела этого…
– Стиви, – начал Джек.
Но она отступила. Он мог видеть, как она задрожала, теперь ее улыбка погасла совсем. Этот разговор взволновал ее – но какая часть его? О Нелл? Или об Эмме? Или она увидела темные круги под его глазами, его двухдневную щетину, нуждающуюся в бритве, и подумала, что ее собственный отец гораздо лучше исполнял свои обязанности?
– Я, правда, пришел к вам за советом, – сказал он. – Я не хотел бы надоедать вам.
Она шагнула к нему, взяла его за руку. Это прикосновение обожгло его сердце.
– Вы не надоедаете мне, – прошептала она. – Я только… я боюсь, что я больше причиняю боль, чем помогаю. По крайней мере, теперь. Мне кажется, что-то волнует Нелл при встрече со мной. Особенно через некоторое время. Я пригласила сюда Мэделин.
– Вы?! – спросил Джек. Его первой реакцией была радость – и вслед за ней нежелание, до паники.
– Да. Не беспокойтесь, я ни на кого не собираюсь оказывать давления.
– Даже зная, что это не согласуется с моим решением?
– Даже так. Вы мне кажетесь прекрасным отцом. Я не хочу вставать у вас на пути. Я не буду и пытаться, правда, не буду. Но поскольку вы, кажется, сами склоняетесь к этому, почему вы не отвезете Нелл к доктору Гэлфорду?
– А потом?
– Это зависит от того, будет ли она себя лучше чувствовать. Если будет…
«Мы сможем вернуться, – подумал Джек. – Мы сможем быть друзьями…»
Он огляделся вокруг: Мэделин приедет сюда, к Стиви. Что, если уступить – позволить Нелл и Мэдди встречаться? Это было бы такой радостью для обеих. Но представил себе, как увидит сестру, посмотрит в ее глаза, возвращающие его назад, в тот день… Нет, это слишком!
– То, что пришлось пережить Нелл, ужасно, – сказала Стиви, теперь ее голос звучал сильнее. – Это самое ужасное в детстве – потерять одного из родителей… Но Нелл сильная, и она справится с этим. У вас трудная работа.
– Даже если я избегаю Мэделин?
Стиви посмотрела на него, как будто решая, насколько много можно сказать.
– Я не понимаю ваших соображений на этот счет, – сказала она.
Она не дала бы ему своего благословения на это – впрочем, она и не собиралась претендовать на это. Она просто смотрела ему в глаза, как будто хотела вернуть его в прошлое и изменить его мнение.
Но Джек не мог этого сделать.
Ему не хотелось выпускать руку Стиви, но он знал, что должен. Они стояли так близко друг от друга. Он был совершенно измучен, он едва соображал, что пора уходить. Его удерживала эта улыбка…
Вернувшись домой, он сразу сделал все необходимое для немедленной встречи с доктором Гэлфордом. Быстро доехали до офиса в пригороде Бостона, в соответствии с расписанием, в котором доктор предусмотрел время для Нелл. Джек сидел в приемной, пока его дочь находилась в кабинете, общаясь со своим психиатром. «Интересно, рисует ли она? – размышлял он. – Или рассказывает о том, как одновременно потеряла мать и тетю?»
Джек не знал. Он старался не думать о своей сестре, а думать о том, как много потеряла Нелл. Может быть, Мэдди уже едет в Хаббард-Пойнт? Или она уже там? Его поддерживали улыбка Стиви и слова, которые она сказала ему: «Вы кажетесь прекрасным отцом».

Часть 2
Глава 9
Мэделин Килверт упаковала сумку с ночными принадлежностями, удостоверилась, что Аманда закрыла офис, и поцеловала на прощание мужа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37