А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Свои великолепные волосы Сюзетт распустила, и они рассыпались по спине. Она выглядела так экзотично, так по-иностранному, так необычно, что люди будут ахать от изумления и восхищения, когда она пойдет по улице.
– Ты само совершенство, – пробормотал Николас, когда Сюзетт подошла к нему. Он вытащил из кармана сюртука шкатулку, открыл ее и протянул Сюзетт нитку жемчуга. – Это отлично подойдет к твоему наряду.
– О, Ник! – ахнула она, впервые с совершенно искренней благодарностью. – Эти жемчуга прекрасны.
– Потом получишь еще больше.
Сюзетт повернулась спиной, чтобы Николас застегнул жемчуг, и одобрительно улыбнулась, глядя на себя в зеркало.
Наконец они вышли на улицу и направились к броской желтой двуколке с кричащими красными колесами. И только Ник хотел подсадить Сюзетт, как кто-то окликнул его. Женщина с гнусавым раздражающим голосом.
– Ники! – кричала она, размахивая носовым платком, чтобы привлечь его внимание. – О, Ники!
Ник застыл; потом отпустил руку Сюзетт и отскочил сразу на несколько футов.
– Черт возьми! – выругался он и по-настоящему содрогнулся.
– Кто это? – прошептала Сюзетт, рассматривая уродливую каргу.
– Моя кузина.
– Твоя кузина?
– Да.
На Сюзетт снизошло озарение.
– Боже праведный, Ник, это же не твоя… твоя… невеста, нет? Скажи, что это не так.
Щеки его запылали, и он сказал:
– Она богата, как Крёз.
– Но все-таки…
Сюзетт торжествовала. Если он готов жениться на таком кошмарном создании, он влюблен до безумия, и она уже видела перед собой долгие годы, в течение которых будет манипулировать Ником ради своей выгоды.
Старая ведьма надвигалась на них, хлюпая жирными ляжками.
– Ники, вот ты где! – Она задыхалась, так спешила догнать их. – А я тебя везде ищу.
– Что случилось, Лидия?
Лидия? Сюзетт внимательно наблюдала за тем, как Ник раболепствовал. До какого странного поведения могут довести деньги!
– Я не могу найти Ребекку! – воскликнула Лидия.
– Я уверен, что она где-нибудь здесь, – ответил Николас. – Ищи дальше. Она появится.
– Ты меня не понял. Она бесследно исчезла.
– О черт, – пробормотал он. – Неужели дома мало неприятностей?
– Ну вот, теперь их еще больше. Ты должен тотчас же пойти со мной мы выясним, не сбежала ли Ребекка в деревню самостоятельно. Пошли! – Лидия потянула его за руку.
Сюзетт не терпелось поехать в новый дом, кроме того, ее страшно раздражало, что эта назойливая леди даже не взглянула на нее. Еще больше актрису взбесило то, что Ник не представил ее, сделал вид, будто она невидимка.
– Ник, – вмешалась Сюзетт, – ты ничего не забыл?
– О да, – пробормотал он. – Лидия, я не могу тебя сопровождать. У меня другое дело.
– Оно уже отменилось, – заявила Лидия.
Определенно Лидия не относилась к тем людям, чьи приказы можно не выполнить, и Сюзетт задумалась, понимает ли Ник размеры катастрофы, которую сам же и накликал? Он вообще представляет, насколько деспотична эта Лидия? Сюзетт буквально нюхом чуяла ее упрямый характер. Актриса почувствовала себя неуютно. Она-то предполагала, что Ник женится на жеманной дебютантке, а не на зрелой, независимой женщине.
Сюзетт не сомневалась – если Лидию рассердить, она будет опасным противником, но враг она ей или нет, а Сюзетт надоело, что ее продолжают игнорировать.
– Лидия, так, кажется? – осведомилась она. – Мы с Ником уже давно условились, так что не знаю, какие у вас заботы, но им придется подождать. Пошли, Ник.
– Кто эта нахалка, Ник? – требовательно спросила Лидия, окинув презрительным взглядом шикарный наряд Сюзетт. Ее насмешливая ухмылка ясно говорила, что она не поражена.
Ник перенес этот неловкий момент с большим самообладанием, чем Сюзетт могла бы от него ожидать.
– Лидия, я хочу представить тебе мою знакомую, мисс Сюзетт Дюбуа, всеми почитаемую звезду лондонских театров.
Сюзетт выпрямилась в полный рост, бросив на жирную коротышку внушительный взгляд – дескать, смотри, с кем тебе придется побороться. Сюзетт была красавица, сногсшибательно одета, а глаза ее и волосы блестели в ярком солнечном свете.
К досаде и потрясению Сюзетт, Лидия насмешливо фыркнула:
– Актриса, Ники? Право же, тебе следует более осмотрительно выбирать знакомых. Что скажут люди, если узнают, что у тебя есть привычка общаться с особами столь низкого происхождения?
Так умело оскорбив Сюзетт, Лидия повела Ника прочь, и злополучный неудачник даже не решился обернуться и попрощаться со знаменитой мадемуазель Дюбуа.
Разъяренная, кипящая от гнева, Сюзетт осталась стоять возле брошенной двуколки, гадая, не надеется ли Ник, что она сама позаботится об экипаже, как покорная прислуга.
Ее оскорбили сильнее, чем когда-либо в жизни. Ведьма старая! Возомнила о себе, что она, черт побери, настолько выше Сюзетт! Ладно, пусть у нее есть банковский счет с кучей денег, а только Сюзетт получит Ника, и никакие богатства мира не изменят этого.
Сюзетт задумала месть. Она будет быстрой, ужасной и забавной, и актриса уже жаждала начать.
Ребекка пошевелилась и протянула руку к Джеймсу, но его не было рядом. Она мгновенно проснулась и вгляделась в темноту. Сквозь приоткрытую дверь в соседнюю комнату виднелось мерцание свечи. Джеймс стоял, опершись на подоконник, и смотрел в ночное небо.
Он был обнажен. В комнату струился лунный свет, отчетливо обрисовывая тело Джеймса и отбрасывая на него причудливые тени. Его спину во всех направлениях перекрещивали странные линии. Ноги у него были сильные и волосатые, а ягодицы округлые и… и… прелестные! Ребекка не нашла другого подходящего слова и усмехнулась – она и не представляла себе, что женщина может получить удовольствие, разглядывая нагого мужчину.
Ребекка стала вспоминать все, что он с ней делал, и в животе у нее защекотало. Думай хоть сто лет, и все равно она не придумала бы таких неслыханных, потрясающих вещей. В одну минуту он был таким терпеливым, нежным и любящим, а в следующую – непреклонным и настойчивым. У нее болели места, которых она раньше и не замечала, даже внутренняя поверхность бедер была исцарапана его бакенбардами! Когда Ребекка вспомнила, как он целовал ее там, она запылала от возбуждения.
Как ей это понравилось! И хотелось начать все снова, как только она сумеет заманить его в постель, хотя наслаждение, которое она испытывала, слегка тревожило. Ребекка не была опытной в плотских утехах, поэтому не предполагала, что будет получать от них столько удовольствия. Но она никогда никому не расскажет о том, как это восхитительно! Это будет ее порочная, чудесная тайна – ее и Джеймса!
Он выглядел печальным и задумчивым, словно на плечах лежал тяжелый груз. Ребекка ощущала его напряжение и тревогу и очень хотела как-нибудь утешить его. Самым правильным сейчас будет подойти к Джеймсу.
Ребекке все казалось совершенно правильным, словно ее судьба наконец встала на место, как отдельные кусочки из сложной мозаики. Она сползла с кровати, закуталась в простыню, потому что нагота немного смущала ее, и направилась к Джеймсу. Погруженный в свои размышления, он не заметил Ребекку, пока та не подошла совсем близко.
Джеймс не сказал ни слова, просто приглашающе поднял руку, и Ребекка юркнула под нее. Окно было открыто, прохладный воздух заставил ее задрожать, и Джеймс притянул девушку к себе. Тепло его тела быстро согрело Ребекку.
Он долго молчал, а потом спросил:
– А ты знаешь, что в Южном полушарии звезды выглядят совсем по-другому?
– Нет.
– Когда даже звезды чужие, чувствуешь себя так далеко от дома, словно в сердце своем понимаешь, что уже никогда не вернешься туда, где твое настоящее место.
Джеймс был очень печален, и его грусть напугала Ребекку. Неужели он уже жалеет об их решении?
– Ты путешествовал за семь морей?
– Я побывал во многих экзотических странах.
Джеймс впервые заговорил о своем прошлом, впервые упомянул о чем-то личном, и Ребекка была заинтригована. Она ласково подтолкнула его:
– Ты нашел свою дорогу домой?
– Не думаю, что я когда-нибудь ее найду.
Удрученный и печальный, он снова посмотрел в окно.
– Что случилось, Джеймс? Ты можешь признаться мне. Теперь я твоя жена. Может быть, я сумею помочь.
Он негромко выругался, и Ребекка не сообразила, что из сказанного ею вызвало такую реакцию. То, что она его жена? То, что она сумеет помочь?
Джеймс опять задумался, и Ребекка задрожала от беспокойства. Неизвестно, в чем он собирается признаться, да только она не хочет этого слышать.
– Я сделал ужасную вещь, – произнес он наконец.
«Убийство? Кого-то изувечил? Что? Что?» – мысленно вскричала Ребекка, но виду не подала, улыбнулась и произнесла:
– Ты самый милый человек из всех, кого я знаю. Что уж такого ты мог совершить, чтобы это можно было назвать ужасным?
– Милый? Боже! – Джеймс хмыкнул. – Как меня только не называли за мою жизнь, но уж милым – никогда. – Он обнял Ребекку и сказал самые пугающие слова: – Сядь. Нам нужно поговорить.
Он подвел, девушку к столу, выдвинул для нее стул и сам сел напротив так, что колени их соприкасались.
– Последние десять лет, – произнес он, – я ненавидел лорда Стэнтона.
Признание сбило Ребекку с толку. Она считала, что Джеймс с Алексом были хорошими знакомыми, может быть, даже друзьями.
– Ты ненавидел Алекса?
– Да. И все время думал о том, как я могу причинить ему боль. – Он замолчал и внимательно посмотрел на девушку, словно запоминая ее черты, словно прощаясь с ней. – Но вместо этого я причинил боль тебе.
– Ты ничего мне не сделал. – Ребекку охватило желание коснуться Джеймса, и она взяла его руки в свои. – Со мной все замечательно.
– Я был твердо намерен выяснить, что для него самое важное в жизни, и уничтожить это.
– И ты решил, что это я? – Какая нелепость! Она до такой степени ничего не значила для Алекса, что он скорее всего даже не заметил ее исчезновения.
– Я выманил тебя из дома с определенной целью, – продолжал Джеймс. – И соблазнил, чтобы расстроить женитьбу Стэнтона, чтобы отослать тебя к нему обесчещенной и запятнанной.
– Он никогда не хотел меня, Джеймс.
– Значит, он болван. – Джеймс погладил ее по щеке. – А теперь одевайся, и я велю Уилли отвезти тебя домой.
– Я не поеду. Мы отправляемся в Шотландию, чтобы пожениться. Ты обещал.
– Я лгал. – Он стыдливо отвел взгляд в сторону. – Мне жаль.
– Тебе жаль? И это все, что ты собирался мне сказать?
– Да.
– Так это была просто игра? Ты это пытаешься мне сказать? Ты мелочно отомстил Алексу, а теперь хочешь избавиться от меня? Так?
– Мне теперь наплевать на Стэнтона, но ты не можешь остаться со мной. Это будет неправильно.
– Почему неправильно?
– Ты вообще представляешь себе, кто я такой?
– Э… торговец? – Какая она дура, что не спросила раньше! Почему она – живое воплощение осторожности и рассудительности – с такой готовностью кинулась к своей гибели, даже не попытавшись собрать столь важную информацию?
– Это смешно. – Джеймс рассмеялся страдальческим, жутким смехом. – Думаю, я настоящий специалист по фальсификациям.
– Так кто ты? Чем ты занимаешься?
– Я преступник, Ребекка.
– Неправда! – страстно воскликнула она.
– Правда.
– Я не верю тебе, Джеймс!
– Это так. Десять лет назад меня осудили за кражу драгоценности у одного из приятелей Стэнтона.
– Ты не мог этого сделать. Какой идиот обвинил тебя?
– Все показали на меня. У меня не было ни единого шанса.
– Но ты был тогда всего лишь мальчишкой!
– Мне было шестнадцать.
– О, Джеймс…
– Меня признали виновным и выслали в Австралию. Я должен был оставаться там до конца своих дней, но бежал и вернулся в Англию. Теперь я беглый каторжник, и меня разыскивает закон. Если меня поймают, обязательно повесят.
Ребекка чувствовала его гнев и унижение, его позор и бесчестье, и ее охватило негодование.
Он добрый человек, хороший человек, у него нежное сердце. Она знала это всей душой. И пусть остальные распространяют самые ужасные истории и выдвигают ложные обвинения, все это неправда. Ребекка не испытывала и тени сомнения.
– И ты действительно думаешь, что это имеет для меня какое-то значение? – спросила Ребекка.
– Должно иметь. Что, если ты покинешь свой круг, а меня арестуют? Даже представить себе не могу, что тогда случится с тобой. И как я могу содержать тебя? Не рискую даже намекнуть, как я зарабатываю свой кусок хлеба. Я нахожусь в очень шатком положении и не могу втянуть в это тебя. – Он похлопывал Ребекку по руке, словно она была ребенком. – Поэтому выбирайся отсюда, пока все не стало еще хуже.
Искра гнева запылала и мгновенно превратилась в ревущую преисподнюю. Всю жизнь Ребекке говорили, что делать и когда делать, и она безмятежно повиновалась. Она так устала от того, что другие принимают за нее решения, ей надоело быть спокойной и скромной.
Да как он смеет думать, что знает ответы на все вопросы! Как смеет предполагать, что она кинется прочь при малейшем признаке неприятностей!
– А теперь послушай меня, мистер Дункан…
Джеймс с отвращением помотал головой:
– Моя фамилия не Дункан! Вот как мерзко я поступил. Ты даже не знаешь моего настоящего имени!
– Зато я знаю свое, и моя фамилия – Бертон. Я член могущественной семьи. Я – кузина Алекса Маршалла, лорда Стэнтона, одного из самых богатых, самых влиятельных людей королевства.
– Не напоминай мне об этом!
– И я богата, у меня есть свое состояние, и мне глубоко плевать, как ты зарабатываешь деньги. И если ты захочешь, можешь больше никогда в жизни не работать. Так что если ты думаешь, что я буду сидеть сложа руки и смотреть, как продолжается эта несправедливость, советую хорошенько подумать еще раз.
– Ты не можешь мне помочь! – взревел Джеймс. – Если ты кому-нибудь скажешь хоть слово, меня тут же возьмут под стражу. И если не казнят немедленно, то отправят обратно! Говорю тебе – я не поеду, я лучше покончу с собой!
– Джеймс, о, Джеймс, дорогой мой муж. – Ребекка пересела к нему на колени. Странно, как встреча с ним так сильно изменила ее. Ребекке казалось, что она всегда была вместе с Джеймсом, словно каждый ее шаг постепенно вел к нему, и она не могла представить себе жизни без него. – Я не оставлю тебя, – пробормотала она.
– Оставишь! Ты должна.
– Мы уедем в Шотландию, как и собирались. Мы отправимся сразу же, как только достаточно рассветет.
– Позволь выразиться яснее: я не разрешаю тебе оставаться здесь.
– Позволь и мне выразиться яснее: я люблю тебя, Джеймс, кем бы ты ни был.
– Ты не можешь любить меня, – безрадостно сказал Джеймс, – потому что меня не за что любить!
– Единая плоть, Джеймс, помнишь? Мы больше не два отдельных человека. Мы – одно целое. Ты и Господь сделали это, и я не желаю, чтобы стало по-другому.
– Ребекка. – Он потер лицо рукой и выглядел при этом изнуренным и несчастным. – Ты сама не знаешь, что говоришь. Ты ведешь себя как сумасшедшая.
– Никогда еще я не мыслила так здраво. – Ребекка встала и заставила подняться Джеймса. – Пошли в постель. Я считаю это моей первой брачной ночью, и до рассвета у нас есть еще несколько часов для наслаждения. Я твердо намерена вернуться из Шотландии беременной, поэтому тебе придется потрудиться.
– Ты сошла с ума, – пробурчал Джеймс.
– Так и есть, – согласилась Ребекка, чувствуя себя настроенной воинственно и весьма опасно. – Я сошла с ума – ради тебя.
Она отвела Джеймса в соседнюю комнату, легла и потянула его к себе.
Глава 18
– Да где же ты, окаянный муж!
Эллен допила вино, грохнула бокалом по комоду и посмотрела на часы. Час тридцать ночи. Время словно издевалось над ней, сообщая, как сейчас поздно и как долго она меряет шагами комнату, дожидаясь, когда же он появится, чтобы они смогли завершить процедуру бракосочетания.
Похожие на пещеру покои графини устрашали. Малейший звук эхом отражался от потолка, подчеркивая, что она стала еще более одинокой, чем когда-либо раньше. Эллен на цыпочках подошла к двери, отделявшей ее спальню от спальни Алекса, и приложила к ней ухо, однако с другой стороны не доносилось ни звука.
Он все еще не вернулся, этот мошенник! Очевидно, ему и заботы нет, что это омерзительное дело нужно довести до конца!
О, зачем она согласилась на это? Нужно было отказаться, швырнуть его презренное, неискреннее предложение ему в лицо и убраться из его дома и его жизни. Вот что она должна была сделать! Вот что она сделала бы, имей она хоть каплю здравого смысла и денег в кошельке немного больше, чем пару фунтов.
Какая она трусиха! Какая робкая дура! Ей было так стыдно наткнуться на Ребекку, так страшно встретиться с кем-нибудь из слуг, что она, униженная, час за часом сидела, съежившись, в своей комнате, пока не постучала экономка и не сообщила, что Алекс и викарий ждут ее в библиотеке.
Если бы у Эллен сохранилась хоть капля надежды на то, что Джеймс за ней все-таки приедет, она бы выбрала другое решение, но он так и не появился. Без единой мысли в голове, ни в чем не уверенная, она спустилась по лестнице на собственное бракосочетание и совершенно механически произнесла все положенные обеты, пока остальные распоряжались, куда ей встать и что говорить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30