А-П

П-Я

 terre d hermes цена 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она глубоко заблуждается, полагая, что у нынешнего поколения меньше ограничений и больше свободы, чем у предыдущих. Такого распутства мужчин, как во времена Георгов, еще поискать, да и женщины хранили целомудрие лишь на словах, герцогини не реже герцогов производили на свет незаконнорожденных отпрысков. Взять хотя бы бабушку Алекс. Ее поведение высокоморальным не назовешь.
– Что бы ты ни говорила, Александра, ты еще не женщина, а предоставлять семнадцатилетней девушке свободу безнравственно. Лондон – это не только Мейфэр и «Олмакс». За пределами сверкающей Сент-Джеймс-стрит находятся весьма сомнительные местечки, небезопасные для невинных барышень. А дальше – огромные пространства, где за жизнь никто и ломаного гроша не даст. Многие мили тянутся эти грязные, отвратительные улицы, царство болезней и нищеты. Не хотелось бы мне, чтобы ты увидела обратную сторону Лондона. И это касается не только бедных районов, Александра. Зло и скверна расцветают пышным цветом и среди бомонда.
Глаза ее загорелись.
– Но именно об этом я и собираюсь писать! У каждого джентльмена имеется любовница, а у каждой красивой женщины – любовник. Ты – часть этого мира, почему же отказываешь мне в праве тоже стать ею?
– У меня нет любовницы, – с нажимом проговорил он.
Александра залилась смехом и протянула ему бокал.
– Что тут смешного? – спросил он, наполнив на этот раз половину бокала.
– Хочу выпить за твою нравственность! Зачем тебе тратиться на любовниц, если женщины сами бросаются тебе на шею, готовые бесплатно пробраться в твою постель?
– Тебе даже знать о таких вещах не положено, Александра, не то что обсуждать подобные вопросы с представителем противоположного пола! Ты безнадежна, следовало бы отшлепать тебя по попке.
– А твоим птичкам это тоже нравится?
– Александра!
– А откуда ты столько знаешь о зловещей стороне Лондона?
– Я мужчина, – повторил он. Больше он ничего не собирался ей рассказывать. Его слова не только не отпугнули ее; напротив, добавили притягательности Лондону со всеми его грехами и соблазнами. – Пообещай, что ты не сделаешь никакой глупости, не сбежишь и…
– Не заведу любовника? – поддела она его.
– Александра!
– Хотелось бы мне знать, почему сама мысль о том, что девушка завела себе любовника, шокирует, тогда как общество считает это вполне приемлемым для замужней дамы?
Сообразив, что, кроме эксцентричной бабули, направить Александру на путь истинный некому, Николас решил выдать ей неприкрытую правду:
– Леди должна быть девственницей, когда выходит замуж, чтобы у мужа не оставалось сомнений в том, что первенец и наследник родился именно от него. После этого отцовство не так уж важно.
Настал черед Александры испытать шок.
– Я и не думала, что это имеет отношение к деньгам и наследству. Какая пошлость! Ведь, имея любовника, девушка никому не изменяет, не нарушает священный брачный обет. В конце концов это ее дело. Когда-нибудь возобладает именно такая практика, вот увидишь, – самонадеянно заявила она.
– Только не на моем веку! – отрезал Николас.
– Не бойся, никуда я не сбегу, – сказала Александра. – По крайней мере до твоего дня рождения. Не упущу шанс побывать на приеме в Хаттон-Холле. Хочу написать обо всех недостатках и слабостях ваших гостей. Держи пальцы крестиком, чтобы разыгрался какой-нибудь скандал.
– Бесенок! – Он провел рукой по ее волосам, от всей души надеясь, что под яркими кудряшками кроется разумная голова. – Еще по стаканчику, и пойдем искать Руперта.
Не успел Ник отворить для Алекс дверь летнего домика, как увидел своего разъяренного папеньку. В нос ударил стойкий запах бренди. Николас приказал Александре уйти и возблагодарил Господа за то, что она хоть раз в жизни послушалась его.
– Грязный развратник! Ты увлек ее сюда, дабы соблазнить! Держись подальше от Александры Шеффилд, ты же знаешь, черт побери, что она предназначена Кристоферу! Поэтому тебя и влечет к ней, свинья? Ты домогаешься всего, что принадлежит ему!
Это несправедливое обвинение привело Николаса в бешенство. Он никогда не позволял своим чувствам к Александре одержать верх, не думал о ней и уж тем более не домогался ее. Ник стиснул зубы и сжал кулаки, стараясь справиться с приступом гнева.
Генри Хаттон бросил многозначительный взгляд на бутылку шампанского.
– Ты пытался подпоить ее и лишить девственности… или я опоздал? – подозрительно сощурил он глаза.
Это было уже слишком. Ник замахнулся бутылкой и ударил папашу прямо в висок. Лорд Хаттон упал на траву точно подкошенный и замер без движения.
Собравшиеся оцепенели. В воздухе повисла тишина.
– Он мертв? – осмелился кто-то спросить.
– Мертвецки пьян! – с презрением бросил Ник и пошел прочь.
* * *
На следующее утро Ник Хаттон заглянул в Лонгфорд-Мэнор заверить Александру, что все в порядке.
– Вы наследник или запасной? – направила на него лорнет Дотти Лонгфорд.
– Я Николас, миледи, – улыбнулся он ее прямодушному вопросу.
– М-м, я так и знала, от наследника визитов не дождешься. – Она поправила свой черный парик. – Я бы предложила вам позавтракать с нами, только вот кухарку сегодня утром пришлось уволить. Эти слуги невыносимы! – Как только Александра спустилась вниз, Дотти удалилась. – Я буду в кухне, попробую приготовить себе лосося. Обойдусь без этого сброда, именуемого слугами.
– Эксцентрична, как бандикут, – покачала головой Александра.
– Уж лучше бандикут, чем бешеный бык. Прошу прощения за вчерашний вечер, Александра.
– Чем ты его так рассердил?
– Сам не знаю, – с очаровательной улыбкой соврал Николас, – а сегодня утром отец ничего вспомнить не смог. Провалы в памяти – единственное преимущество чрезмерных возлияний. Я просто хотел убедиться, что этот эпизод тебя не расстроил.
– Услышать от лорда Хаттона похвалу в твой адрес – вот что было бы удивительно. Он постоянно на тебя злится. Как ты это терпишь, Ник?
– В преддверии нашего дня рождения он вообще стал невыносим. Видимо, воспоминания о маме причиняют ему страдания, – пояснил Ник, пытаясь оправдать поведение отца.
– Он еще пожалеет об этом, когда узнает себя в моем романе!
– Приезжай пораньше в воскресенье, – рассмеялся Николас. – И старую одежду для верховой езды не забудь. Найдешь меня на конюшне.
– Где же еще? – Ее восхищенный взгляд задержался на распахнутом вороте рубашки, открывающем соблазнительную сильную шею. – И альбом прихвачу, – заявила она, зная, что будет рисовать.
Когда Николас ушел, Дотти явилась из кухни со сковородой подгоревшего лосося в руках.
– Обожаю этого мальчика. Будь я лет на десять моложе, поспорила бы с девицами за нашего Адониса!
Александра едва не поперхнулась. Даже если скинуть Дотти лет десять, ей все равно было бы за пятьдесят! Надо признать, Николас Хаттон наводит на мысль о постели всех дамочек, независимо от их возраста.
– Надо бы подумать о маскарадном костюме. – Мысль о предстоящем приеме будоражила кровь Александры. Она уже решила нарядиться молодым человеком, поскольку в присутствии мужчины гости будут вести себя не столь осмотрительно. – Кем вы будете?
– Монашкой, конечно. Пусть все думают, что я храню обет безбрачия.
На этот раз Александра поперхнулась и закашлялась, притворившись, будто виной всему сгоревший лосось.
– Нынешняя молодежь начисто лишена воображения. Сборище бесхребетных жеманных слюнтяев! Разве ты не знаешь, что маскарады появились как благопристойный повод пощеголять в непристойных нарядах? В юности я наряжалась в такие скандальные костюмы, что всех оторопь брала. Из-за одного меня даже прозвали Годивой. – Взгляд ее затуманился. – Интересно, где тот парик с длинными серебристыми волосами? Скорее всего я спрятала его в сундук, который стоит на чердаке. Советую тебе порыться в нем.
– Непременно пороюсь, как только приготовлю вам завтрак.
– Спасибо, милая. Ты просто ангел.
Чуть позже Александра принесла в свою комнату несколько костюмов. Дотти нашла старую слуховую трубу и прижимала ее к груди, словно драгоценность.
– Чума ее побери, это приспособление поможет мне развлечься так, как я давно уже не развлекалась!
– Как средство для тычков?
– Нет! Притворюсь, будто внезапно оглохла. По крайней мере от скуки на приеме не помру.
* * *
В пятницу, 21 июля, за день до дня рождения, Кристофер Хаттон с восторгом взирал на большую деревянную коробку с надписью «Джозеф Хейлин, Корнхилл, Лондон». Пистолеты Хейлина славились на всю Англию, и Кристофер понял, что прибыл подарок ко дню рождения. У Кита имелась чудесная коллекция оружия, но он был не прочь добавить к ней еще один экземпляр. Он уже и так и эдак намекал отцу о парочке отделанных серебром пистолетов, которые видел в мастерской Хейлина, и, похоже, его усилия не пропали даром.
– Ну, Кристофер, – заявил отец, поднимаясь из-за стола после обеда, – если хочешь получить свой подарок, приходи на конюшню.
На мгновение Кит удивился подобному предложению, но потом решил, что к каждому пистолету скорее всего прилагается новая кожаная седельная кобура.
– Люблю сюрпризы, – подмигнул Кит брату по пути на конюшню.
Однако сюрприз получился неприятный. Вместо пистолетов отец вручил Кристоферу угольно-черного чистокровного скакуна. Страх молнией пригвоздил Кита к месту, в памяти всплыл десятый день рождения. До той поры, начиная с трех лет, близнецы катались на безопасных пони. Хаттон решил, что в десять лет его наследник вполне готов оседлать своенравного черного гунтера.
Животное привело Кита в ужас, и он всем сердцем пожелал поменяться лошадьми с Николасом, которому досталась послушная серая кобылка. Два дня он не подходил к своему жеребцу, пока отец не заявил, что желает посмотреть гунтера в деле. Кит подкрался к огромному зверю с седлом наперевес и кнутом в мокрой от пота ладони.
Гунтер не шелохнулся, пока Кит не оказался в стойле, потом вдруг обнажил огромные зубы и кинулся в его сторону. Кит взмахнул хлыстом, но это лишь разозлило животное. Конь попросту взбесился и встал на дыбы, готовый растоптать мальчишку, осмелившегося замахнуться на него кнутом.
В тот день Николас спас ему жизнь.
– Не бей его! – закричал Ник, схватив вилы и осторожно подталкивая жеребца в угол. – Быстрее, беги! – Но Кит замер точно парализованный. Гунтер опять встал на дыбы и заржал, Ник откинул вилы, бросился вперед, обхватил брата и выкатился вместе с ним из-под копыт. В этот момент Кристофер Хаттон понял, что брат любит его куда больше, чем отец.
Но это лишь половина истории. Ник поменялся с Китом одеждой и проехался на гунтере под критическим взглядом отца. Позже Ник объяснил ему, что конь тоже испугался и только доброта и твердая рука смогли утихомирить его. Прошел год, прежде чем Кристофер перестал обливаться потом, взбираясь на жеребца. Еще год понадобился для того, чтобы научиться ездить на нем с врожденной бесшабашностью брата.
Кит почувствовал, как по спине стекают знакомые струйки пота, от запаха лошадей, соломы и кожи к горлу подступила дурнота, но он давно научился не проявлять слабости при отце.
– Отличное животное. Как вам имя Разбойник?
На губах Генри Хаттона заиграла довольная улыбка.
– А тебя, мой мальчик, дома ждет парочка отличных пистолетов, – повернулся он к Николасу. – Если будешь тренироваться, когда-нибудь добьешься той же меткости, что и Кристофер.
– Господь всемогущий, ну почему он такой тупой? – выругался Кит, как только отец покинул конюшню.
– Он не тупой, Кит, – обнял его за плечи брат. – Просто он знает, что у меня страсть к лошадям, а у тебя к оружию.
Кит бессильно сжал кулаки и прошипел сквозь зубы:
– Ненавижу этого сукина сына, а ты?
Ник посмотрел вслед отцу, глаза его потемнели.
– Нет, Кит, – покачал он головой. – Мне его жаль.
Поскольку леди Лонгфорд, Александра и Руперт прибыли раньше других гостей и к тому же были старыми друзьями семьи, они получили возможность сами выбирать себе спальни. Александра обратилась к мажордому мистеру Берку с особой просьбой – предоставить ей комнату прямо над покоями Николаса Хаттона. Давным-давно, еще в детстве, она поймала Руперта и Кристофера за весьма непристойным занятием – они подглядывали за Николасом через дыру в полу. Александра надеялась, что дыра осталась на месте, потому что у девушки имелись на нее свои планы.
Она открыла высокое окно, выходящее на декоративное озеро, заметила у дальнего берега Кристофера Хаттона и вспомнила, что сегодня день его рождения, а у Ника будет только через два дня. Алекс точно знала, что это Кит, потому что молодой человек стоял у мольберта. Она решила присоединиться к нему и захватила с собой альбом.
– С днем рождения, Кит. Насколько я поняла, ты тут от гостей прячешься, вот и не устояла, нарушила твой покой.
– Привет, чертенок! Откуда ты знаешь, что я от гостей прячусь?
– Еще бы не знать! Я давно тебя изучила, – рассмеялась она.
– Какого черта ты волосы отрезала? – окинул он ее взглядом.
– Неужели заметил? Ты меня удивляешь! Обычно ты занят собственной персоной, – поддела она его, придвигаясь ближе и заглядывая ему через плечо. На картине красовалась парочка фазанов, собственноручно подстреленных Китом чуть раньше. – Можешь подарить свое произведение Дотти. Сегодня утром со стены нашей парадной столовой исчезли два полотна Томаса Лоуренса. Бабуля говорит, что отнесла их на чердак, надоело ей, видите ли, смотреть на жеманных дамочек.
– Если она предпочтет меня Лоуренсу, ее эксцентричность поистине безгранична, – с несвойственной ему скромностью отреагировал Кит.
Александра сбросила промокшие от росы туфельки, уселась на траву, подобрав под себя ноги, и открыла альбом.
– Распахни ворот, Кит. Я хочу тебя нарисовать.
– Это будет один из твоих карикатурных портретов, да?
– Конечно, нет! Ты один из самых красивых мужчин, которых я видела за свою недолгую жизнь. Я не устаю восхищаться тобой.
Кит Хаттон давно привык к восторженным взглядам и относился к ним снисходительно, но с Александрой дело обстояло иначе. Он считал ее необычайно красивой, однако виду не подавал. Алекс единственная в трех графствах могла не бояться в его обществе за свою честь по одной простой причине: стоит ему взглянуть в ее сторону, как папенька тут же объявит об их помолвке, а Кит пока не собирался связывать себя брачными узами.
– Тебя привлекает во мне то, что я близнец.
– Очень может быть, – согласилась с ним Александра. – Отчасти.
Она решила нарисовать обоих братьев, чтобы позднее изучить разницу. Ник обычно зачесывал черные кудри назад, а Кит одну прядку всегда выпускал на лоб. Алекс диву давалась – из двух совершенно одинаковых с физической точки зрения красавцев лишь один волновал ее кровь.
Через четверть часа к ним присоединился Руперт:
– Так вот вы где прячетесь! Пойдем, Кит. Нужно разработать маршрут скачек. Харт Кавендиш приехал, настаивает на том, чтобы провести состязания сегодня днем.
– Ты же не лорда Хартингтона, герцога Девоншира, имеешь в виду? Откуда ты его знаешь? – встрепенулась Александра. Уильям Спенсер Кавендиш был сыном печально известной Джорджианы, герцогини Девоншир, и в прошлом году унаследовал титул отца.
– Мы с ним в Харроу вместе учились, – отмахнулся Руперт.
– О, я хочу взглянуть на него! – заявила Александра. – Ведь это он впал в истерику, когда его кузина Каролина Понсонби вышла за Уильяма Лэма, потому что считал ее своей женой!
– Держу пари, он был чертовски рад, что Каро жена Уильяма Лэма, когда она стала предметом скандала с Байроном – кстати, еще одним нашим школьным приятелем.
– О, Кит, почему ты никогда мне об этом не рассказывал? – Ее очень интересовала Каро Лэм – ветреная особа, которая, по слухам, послала Джорджу Гордону, лорду Байрону, волосы со своего лобка. – Ты не знаешь всех ходов и выходов той истории?
Кит так хохотал, что свалился на траву.
– Ходов и выходов! Боже правый, Александра, ну и язычок у тебя!
Алекс вспыхнула и притворилась, будто сказала это намеренно. Девушка взяла альбом и угольные карандаши и поспешила в Хаттон-Холл. Юный лорд Хартингтон – вот настоящий материал для ее беспощадных карикатур!
Глава 3
К обеду собралось большинство гостей. Среди них были не только соседи, которых знала Александра, но и лица совершенно ей незнакомые. Бабушка представила ее своей приятельнице леди Спенсер, и лишь когда высокий голубоглазый блондин поднес к губам ее пальчики, Алекс сообразила, кто они такие. Харт Спенсер Кавендиш был внуком леди Спенсер, подруги ее бабушки.
– Глазам своим не верю, Дотти! Александра – копия моей дочери Джорджианы. В свои семнадцать она была такой же стройной, высокой красавицей с копной золотисто-рыжих кудрей.
– В таком случае неудивительно, что отец влюбился в нее, – галантно заметил Харт Кавендиш. Он открыто разглядывал Александру, не пытаясь скрыть, что длинноногая рыжеволосая чаровница поразила его воображение. – Позволите мне присоединиться к вам?
– С величайшим удовольствием, ваша светлость.
– Прошу вас, зовите меня Харт. Я понятия не имел, что у Руперта такая восхитительная сестренка.
Александре хотелось забросать его тысячью вопросов. Перед ней стоял молодой человек, чье детство прошло в печально известном Девоншир-Хаусе среди детей, коими его папенька попеременно награждал и Джорджиану, и свою любовницу Элизабет Фостер. Скандалы и интриги завораживали Александру. Она буквально пожирала глазами Харта Кавендиша, но видела в нем не мужчину, а неисчерпаемый источник для сплетен и слухов – на целую книгу хватит. Он многое знает о своей матери и его королевском высочестве принце Уэльском!
– Вы придете посмотреть скачки? – обратился к ней Харт.
Александра и сама рассчитывала принять участие в скачках, переодевшись в сапоги и бриджи, но внезапно передумала. Почему-то ей не хотелось представать перед Хартом Кавендишем неисправимым бесенком, по крайней мере пока. Он всю жизнь был окружен подобными женщинами. Молодой человек не сводил с нее восхищенного взгляда и явно хотел подружиться, а дружба с герцогом вещь полезная. Он мог ввести ее в высший свет.
– Непременно приду посмотреть на вас, – заверила его Александра. Она побежала наверх и выбрала самое красивое муслиновое платье с зелеными ленточками по завышенной талии, привлекающими внимание к ее пышной груди.
Тем временем в конюшне Кристофер Хаттон предложил Харту Кавендишу для скачек Разбойника, своего нового скакуна.
– Чертовски опрометчивый поступок, Кит.
– Ну, я бы так не сказал, – протянул Кит. – О его способностях пока еще ничего не известно. Я к своему жеребцу привык, незачем менять шило на мыло.
Николас понял, что брат нашел способ сохранить лицо, это было ему на руку. Главным соперником Николаса являлся наездник Разбойника, и теперь ему не придется придерживать свою лошадь.
Маршрут лежал через Хаттон-Парк, вокруг озера к берегу речки Крейн, по лугам Хаттон-Грейнджа, через леса Лонгфордов и заканчивался там же, где начинался, – у конюшен. Лужайку заполонили гости, все смеялись, шутили, делали ставки.
Генри Хаттон стоял в окружении группы мужчин постарше. Разговор, насколько поняла Александра, шел о войне с Наполеоном.
– Не волнуйтесь! – заявил отставной полковник Стивенсон. – Веллингтон положил конец власти Наполеона на Пиренейском полуострове. Он непременно победит пустоголовых французов, такого талантливого генерала еще свет не видывал!
Вдруг Алекс заметила среди них свою бабулю.
– Кровожадные вояки! Несчастный шельмец – нос крючком, замучается бить французов, если конная гвардия будет и впредь посылать ему таких идиотов, как генерал Лайтхьюм и полковник Флетчер! Ему нужны настоящие мужики с железными яйцами вроде сэра Роуленда Хилла!
– А я всегда считал вас сторонницей вигов, леди Лонгфорд, – удивился один из джентльменов. Дотти вполне могла позволить себе непристойные выражения, ей всё прощали из-за возраста и богатства.
– Виги, тори – все в один горшок писают! Плевать им на Англию, для них главное – карманы набить!
– Не выпьете ли со мной чаю с бренди? – с улыбкой обратился лорд Хаттон к Дотти. – Сегодня днем? Мне хотелось бы обсудить с вами одно дело.
Александре стало любопытно, что за дело собирается обсудить с ее бабушкой хозяин Хаттон-Холла, но в этот момент земля содрогнулась от топота копыт. Алекс пробралась в передние ряды, чтобы посмотреть на завершающую стадию скачек. Два жеребца шли ноздря в ноздрю, оставив далеко позади всех остальных, – черный и серый. Сколько она себя помнила, Ник Хаттон всегда заводил серых. Для нынешнего состязания он выбрал коня, которого сам вырастил. Будь у Александры миллион фунтов, она не задумываясь поставила бы все на серого, но не на животное, а на седока.
Казалось, скачки закончатся вничью, но Александра в это не верила. Она вгляделась в наездника серого скакуна и увидела, как сверкнули на солнце его белоснежные зубы, – Хазард Хаттон наслаждался игрой. У Алекс мурашки по спине побежали. Николас умел подчинить себе зверя и направить его силу в нужное русло. И вот, ко всеобщему ликованию, его лошадь первой пересекла финишную прямую, обставив на последних метрах черного жеребца Харта Кавендиша.
Александра смотрела на Ника словно завороженная. Один его вид вызывал у девушки возбуждение, никто из представителей сильного пола не мог сравниться с ним в мужественности. Рубашка прилипла к его телу, на шее пульсировали жилки. Не то чтобы он очень любил побеждать, нет, он просто ненавидел проигрывать. В общем, для Александры Ник был единственным мужчиной на земле.
Харт Кавендиш помотал головой, не в силах поверить в случившееся, потом рассмеялся и поздравил Ника. Александра тут же прониклась к блондину теплыми чувствами. Мимо Александры пронеслась стайка молоденьких девушек, жаждущих поздравить победителя и пофлиртовать с другими молодыми людьми, принимавшими участие в скачках. Лошади вернулись в конюшню, начались разговоры о ставках, кому собирать, кому платить. Двоюродный брат близнецов, Джереми Итон, вызвался проследить за банком. Возражать никто не стал, поскольку его отец был финансовым советником.
– Я непременно обогнал бы тебя, если бы выбрал Разбойника, – заверил брата Кит.
– Вполне возможно, – благодушно согласился Ник.
«Интересно, Ник попридержал бы свою лошадь, чтобы дать Киту выиграть?» – подумала Александра. Между братьями Хаттон существовала очень тесная связь, незаметная для постороннего глаза.
Кит и Руперт передали своих скакунов конюхам и предложили остальным участникам состязаний искупаться в озере. Юные наездники дружно поддержали их, а девушки начали хихикать и перешептываться, намереваясь пойти за ними и понаблюдать.
Александра не поддалась всеобщему игривому настроению. Она направилась в конюшню, не сомневаясь в том, что Николас не доверит свою лошадь чужим рукам, сам о ней позаботится. Алекс стояла и смотрела, как Николас успокаивает и своего серого, и черного жеребца. С губ сам собой сорвался вопрос: откуда у него такое взаимопонимание с животными?
– Мистер Берк говорит, что я унаследовал его от своей ирландской матушки. Ее семья разводила коней и знала древний секретный ритуал под названием «перешептывание с лошадьми».
– Никогда не слышала о перешептывании с лошадьми! – пришла в восторг Александра.
– Нужно постичь естественное поведение животного и обходиться с ним по-доброму, не применяя грубую силу.
– Похоже на магию.
Его улыбка стала еще шире.
– Вокруг перешептывания с лошадьми ходит немало слухов, но магия тут ни при чем. Доброта – вот что творит настоящие чудеса, и с людьми, и с животными.
Ник чистил Слейта. «Какие у него красивые руки! Мускулы так и играют», – подумала Александра. Интересно, что бы она почувствовала, если бы он прикоснулся к ней подобным образом? При мысли об этом у нее чуть колени не подогнулись. Александре захотелось нарисовать Николаса, запечатлеть на бумаге мужскую красоту, чтобы потом иметь возможность полюбоваться ею, когда нахлынет очередная волна желания. Последнее время желание охватывало ее все чаще и чаще.
– Надень ты старую одежду для верховой езды, могла бы мне помочь. К чему этот милый наряд?
– Решила хоть изредка вести себя как юная леди, а не как бесенок.
– А я думаю, с чего вдруг ты отказалась участвовать в скачках? Неплохо для разнообразия. – Он одобрительно посмотрел на ее платье. – Но надолго ли тебя хватит?
– Не знаю. Пока не надоест. Заметь, я не понеслась с остальными кокетками к озеру, чтобы поглазеть, как юноши снимают рубашки и прыгают в воду на глазах у восхищенной публики. – Александра искренне надеялась развеять возможные подозрения относительно ее планов, касающихся Ника.
– Неужели ты повзрослела? – Его взгляд снова пробежался по ее фигурке, задержался на груди, на губах и поднялся к ярким кудряшкам.
Александре показалось, что в его глазах мелькнуло сожаление, как будто он не хотел, чтобы она взрослела.
Вернувшись в свою комнату, Александра первым делом отодвинула от кровати скамеечку в стиле чиппендейл. Потом, сгорая от предвкушения, закатала зеленый китайский ковер. Дырку не замуровали! Ее проделали в потолке нижней комнаты, чтобы повесить люстру, но ошиблись на целый фут. Когда же внушительная люстра заняла свое место в центре потолка, оказалось, что снизу дыра не видна.
Александра опустилась на колени и приникла к отверстию. Высокие восемнадцатифутовые потолки создавали чудесный обзор. Она взяла альбом и угольный карандаш, прихватила подушку с кровати и устроилась поудобнее в ожидании модели. Натурщик не заставил себя ждать. После скачек и чистки лошадей Николасу нужно было помыться. Девушка припала к дырке в полу, наблюдая за тем, как он вытаскивает из-за ширмы медную ванну. Через несколько минут появились слуги с ведрами горячей воды.
Алекс распласталась на полу и затаила дыхание. Ник стал раздеваться. Девушка и думать забыла об эскизах, завороженная открывшимся зрелищем. Никогда раньше Александре не доводилось видеть голого мужчину, и ей очень повезло, что первым стал именно Николас Хаттон.
Горделивая голова, широкие плечи и спина словно отлиты из бронзы. Бедра узкие, ягодицы маленькие, крепкие, ноги сильные, мускулистые. Он повернулся, чтобы залезть в ванну, и она увидела, что живот у него плоский, но любопытный взгляд не замедлил опуститься чуть ниже – что же там такое? Черные волосы меж ног практически скрывали его мужское достоинство. Ник слишком быстро погрузился в воду, не дав ей рассмотреть все как следует, но она успела заметить, что размер у него весьма внушительный. И хотя мода на тесные бриджи практически не оставляла места фантазиям, Алекс не ожидала обнаружить такой большой предмет. Интересно, так у всех мужчин или только у Николаса?
«С точки зрения художника, его тело – абсолютное совершенство! – пришла она в экстаз. – Господи, да кого я пытаюсь обмануть? С точки зрения женщины, его тело – абсолютное совершенство!» Она с замиранием сердца наблюдала, как он трет торс и намыливает голову, ныряет в воду и наконец выходит из ванны, энергично растираясь полотенцем. Александра внезапно вспомнила про карандаш, порывисто села и быстрыми штрихами набросала классическую мужскую фигуру. Потом с удовлетворением посмотрела на свое произведение – и впрямь отменный экземпляр!
Она снова обратилась к отверстию. Николас прошлепал к гардеробу. Какая жалость! Хоть бы еще немного оставался голым и попозировал ей! Полежал бы на кровати, чтобы она могла запечатлеть каждую деталь его великолепного тела. Алекс представила себе, что лежит рядом с ним, и со стоном перекатилась на спину. Желание разлилось по всему телу. Она дотронулась до соска – какой твердый! Ошеломленная Александра провела рукой по корсету, вздымавшемуся и опускавшемуся в такт ее дыханию. Не в силах совладать со своим разбушевавшимся воображением, Александра предалась греховным мечтам.
К вечеру Александра аккуратно разложила на кровати свои маскарадные костюмы. Она привезла с собой два, чтобы воплотить в жизнь весьма остроумный, но очень простенький план. Она надела белую рубашку Руперта, влезла в желтовато-коричневые брюки с завязками внизу и натянула высокие кожаные сапоги с ботфортами. Хорошо, что ноги у нее той же длины, что и у Руперта, иначе одежда не сидела бы на ней как влитая.
Жилетка из золотой парчи придавила грудь, а бордовый камзол с накладными плечами скрыл остальные женские округлости. Девушка ловко завязала шейный платок, короткие кудряшки спрятались под одним из коричневых париков брата. Чудесное перевоплощение! Даже без маски ее непременно примут за молодого щеголя из высшего общества.
Алекс не знала, что за наряд выберет себе Ник, но Кит и Руперт договорились облачиться в одинаковые черно-белые костюмы арлекина и притвориться близнецами Хаттон. Алекс улыбнулась и покачала головой. Неужели Руперт полагает, что публика примет его за Ника Хаттона, с его-то узкими плечиками!
Девушка спустилась вниз и поняла, что прошла тест, когда бабушка ее не признала. Саму Дотти не составило большого труда вычислить в толпе – она была в костюме монашки со слуховой трубкой в руках, к тому же в обществе своего старинного друга и любовника Невилла, лорда Стейнса, нарядившегося братом Туком. Бальный зал наполнился ожидающими танцев девицами. Александре показалось, что она узнала Оливию Хардинг, но средневековые прически и елизаветинские сборки даже дурнушек превратили в интригующих незнакомок.
Библиотека Хаттон-Холла стала походить на игральную комнату. Александра смело вошла туда, растворившись в толпе рыцарей, пиратов и военных. Она никак не могла решить, был ли Николас конным гвардейцем или гусаром. В итоге последний оказался Хартом Кавендишем, а первый – братом Оливии Хардинг Гарри, который тоже не узнал ее и вежливо заметил Александре, что тут маскарад и ему следовало бы надеть маскарадный костюм.
В комнате объявился человек в черной накидке, кожаной маске и надвинутой на глаза шляпе. Александра никогда не узнала бы в этом разбойнике Николаса, если бы не услышала, как он открыл свое имя Харту Кавендишу. Друзья уселись за фараона – излюбленную азартную игру Николаса. Александра опустилась на свободный стул рядом с ним и как ни в чем не бывало взяла карты у раздающего.
Игра, конечно же, шла на деньги, и Александра поставила на кон все, что выиграла на скачках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
 Сладкое коньяк на сайте Декантер