А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Она чудом спаслась! Но потом Диана доняла, что время не имеет никакого отношения к ее тоске. Она не могла вынести разлуки с Маркусом. Но их никто и не разлучал! Вот же он, обнимает ее. Марк Хардвик был Маркусом Магнусом. Она знала это так же точно, как и то, что она — Диана Давенпорт. Вся беда в том, что он-то этого не знал!Она внимательно посмотрела ему в лицо. Если не считать шрама, он выглядел точно так же. Она знала этого мужчину в таких интимных деталях, как ни одна женщина не имела права его знать. Разумеется, он поверит ее рассказу. Диана глубоко и судорожно вздохнула:— Все началось, когда я зашла в антикварный магазин и нашла там римский шлем. Когда я надела его, меня перенесло в то время, когда римляне оккупировали Бат. Он тогда назывался Аква Сулис…— Я знаю, что он назывался Аква Сулис, — сухо перебил он. — Я ведь археолог.Она улыбнулась:— Все римское завораживает тебя, потому что ты и в самом деле когда-то жил в Аква Сулис. Тебя звали Маркус Магнус. Ты был примипилом, тренирующим легионеров перед отправкой в Уэльс.Граф смотрел на нее с таким видом, будто перед ним сумасшедшая. Он встал, угрожающе возвышаясь над ней.— Вас не было несколько месяцев. Вы представляете себе, какое беспокойство и скандал вызвало ваше исчезновение? — Его лицо посуровело. — Когда вы захотите рассказать мне правду, я с радостью выслушаю. — Он направился к двери.— Ты самонадеянный, тупоголовый болван! По крайней мере у тебя должно было хватить вежливости выслушать меня, прежде чем посчитать мои слова за бредни!.. Куда ты идешь? — воскликнула она.— Позвать врача, который за вами наблюдает. Вы были без сознания всю ночь.Диана повернула голову на подушке. Шок от всех последних событий плюс еще то, что ее так грубо оторвали от Маркуса Магнуса, — это невозможно было перенести. Слезы наполнили ее глаза и потекли по щекам. Она тихо плакала и повторяла:— Маркус… Маркус…
Граф Батский уже подошел к двери, когда его остановил жалобный плач Дианы. Тоска и отчаяние, так ясно различимые в ее рыданиях, тронули какую-то струну в его сердце. Ее плач смутно напомнил детство. Бабушка всегда звала его Маркусом.Доктор приехал быстро. Они с Марком Хардвиком вместе учились в университете и были хорошо знакомы. Марк встретил его у двери.— Чарльз, она пришла в сознание. Совсем неожиданно. Лежала, как мертвая, потом внезапно села, но явно не могла понять, где находится. Я просто не знал, что делать. Когда она успокоилась, я спросил, где она пропадала, и она понесла какой-то безумный бред, будто перенеслась назад во времени.— В самом деле? — с большим интересом спросил Чарльз Уэнтворт.— Она звала кого-то по имени Маркус.— А разве это не твое имя, старик?— Вообще-то да, но уверяю тебя, леди Диана звала не меня. Мы с ней при каждой встрече ссорились.— Ладно, я взгляну на нее. Лучше оставь нас одних. Я не хочу ее еще больше расстраивать.Марк понимающе кивнул:— Я подожду здесь, Чарльз.Открыв дверь спальни, врач приветливо улыбнулся прелестной девушке, лежащей на кровати: — Доброе утро, я доктор Уэнтворт! Не беспокойтесь, я только хочу убедиться, что вы в порядке после ваших неприятностей.Он видел ее без сознания и решил, что она очаровательна, но теперь, разглядев ее глаза, темно-фиалковые и мокрые от слез, он подумал, что от ее красоты дух захватывает. Перед осмотром он решил ней поговорить. Если он завоюет ее доверие, она может рассказать ему, где была и что с ней случилось.— Мои неприятности? Так вы видели меня вчера, не так ли?— Да. По-видимому, Марк зашел в антикварный магазин на холме, чтобы забрать римский шлем, который они для него приобрели. Они с хозяином магазина нашли вас на полу без сознания. Поскольку вы помолвлены с его братом, граф велел отнести вас в коляску и привез в Хардвик-Холл. Он немедленно послал за мной. Я бегло осмотрел, вас, увидел, что ничего не сломано, и посоветовал держать вас в постели, в тепле, и под чьим-нибудь присмотром. Я попросил Марка позвать меня сразу, как вы придете в сознание. — Потом он спросил очень мягко: — Вы помните, что вы делали, перед тем как потерять сознание?— Я все помню совершенно точно, доктор. Я бродила по антикварному магазину и нашла там настоящий римский шлем. Мне захотелось рассмотреть его получше, потрогать. Я не удержалась и примерила его. Я забыла, что на мне парик, так что шлем застрял у меня на голове, я не могла его снять. Я помню, что почувствовала себя плохо, как будто мне дурно, как будто я падаю, и я действительно упала. Но не на пол, а продолжала и продолжала падать. Я чувствовала, что в ушах у меня свистит ветер. Я не могу точно описать ощущение, не нахожу слов, но я перенеслась назад, в то время, когда Британией правили римляне.Врач внимательно ее слушал:— Вы пошли в антикварный магазин вчера?— Нет, боюсь, что нет, доктор Уэнтворт. — Оназадумчиво улыбнулась. — Тогда стояло лето, прошло много месяцев, я так думаю. Судя по этим снежинкам за окном, сейчас зима.— На самом деле ранняя весна. Несколько запоздалая снежная буря. Значит, вы потеряли сознание летним днем в антикварном магазине, потом Марк нашел вас — тоже без сознания — следующей весной, и вы не помните, что было в промежутке?— Да нет, доктор, я все прекрасно помню! Я перенеслась в то время, когда римляне правили в Аква Сулис. Я жила на вилле с Маркусом Магнусом, римским воином. — Она вовремя прикусила язык, не успев сказать, что Маркус Магнус и Марк Хардвик — одно и то же лицо. — Вы, верно, считаете меня сумасшедшей? Вам все мои слова кажутся бессмысленными.— Да нет же, леди Давенпорт, я вовсе не считаю вас сумасшедшей. Вы уверены, что именно так все и случилось, и прошу вас, не пытайтесь ничего таить в себе. Вы можете избавиться от этой уверенности, лишь если будете об этом говорить. Вы, безусловно, пережили серьезную травму. Вы чувствуете себя больной?— Нет, я себя хорошо чувствую, хотя, может быть, не совсем уверенно. Мои волосы в порядке? — Она подняла руку к голове. — Они не опалены?— Вовсе нет, у вас очень красивые волосы. Давай те я послушаю ваше сердце. — Он расстегнул пуговицы крахмальной белой рубашки с высоким воротом и отвернул ее, чтобы послушать сердце.Диана уставилась на свою кремовую чистую кожу. Коснулась пальцами плеча и шеи, куда вонзились когти льва, затем пробежала пальцами под грудью, где сердце, в которое Маркус вонзил:свой меч, чтобы прекратить ее страдания.— Похоже, со мной все в порядке, — неуверенно произнесла она.— Все в порядке, — подтвердил доктор Уэнтворт. — Ваш пульс частит, но я уверен, что он успокоится, когда вы перестанете волноваться и как следует отдохнете. — Он захлопнул свой черный саквояж и улыбнулся ей ободряющей улыбкой. — Я загляну к вам завтра.Когда доктор спустился вниз, Марк Хардвик нервно ходил по холлу.— С физической точки зрения я не нашел у нее ничего из ряда вон выходящего, но она почти наверняка пережила какую-то травму.— Она хоть как-то объяснила, где пропадала с лета, черт побери?— Она убеждена, что была здесь, в Бате, или Аква Сулис, как его называли в римские времена.— Господи, она что, и от тебя пыталась отговориться этой идиотской историей?— Марк, я знаю, насколько она неправдоподобно звучит, но для нее она вполне реальна. Возможно, это ее способ не думать о том, что для нее невыносимо. Пусть выговорится. Дай ей возможность говорить. Поощряй ее, пусть выговорится до конца. Это единственный способ для нее избавиться от этого наваждения. Если кто-то сможет выслушать ее без насмешки, это принесет ей огромную пользу: выговорившись, она может вспомнить, что же случилось на самом деле и где она была эти последние несколько месяцев.— Если вся эта дребедень называется медициной, то я рад, что занялся археологией. У меня не хватило бы терпения быть врачом!— Ну что же, с леди Дианой тебе потребуется все твое терпение. И пожалуйста, никаких нажимов и твоего высокомерия.— Я? Нажимать? Да я яркий пример мягкосердечного человека!Чарльз поднял глаза к потолку.— Я приеду завтра.Поднимаясь по лестнице, Марк встретил кухарку с подносом в руках.— Почему вы не сказали мне, что молодая леди проснулась? Она ничего не ела со вчерашнего дня. Почему мужчины так бессердечны?— Нора, умоляю, не читай мне нотаций. Я только что выслушал одну от доктора Уэнтворта. Я сам отнесу поднос наверх. Спасибо тебе за заботу.Когда граф вошел в спальню, он заметил выражение такой бесконечной печали на лице Дианы, как будто она тосковала по любви, потерянной навеки.
Боль от потери Маркуса была такой сильной, что Диане казалось, будто она сейчас умрет. Она отчаянно тосковала о нем и жалела, что действительно не умерла. И тут открылась дверь спальни, и он вошел. У нее перехватило дыхание, а сердце сбилось с ритма.Почему не может Марк Хардвик вспомнить, что когда-то, давным-давно, он был Маркусом Магнусом? Давным-давно — звучит как сказка. Но ведь это не сказка? Диана отбросила сомнения. Марк был Маркусом. Он просто-напросто забыл. Ей надо заставить его вспомнить. Вот только хочет ли она этого?Она любила Маркуса Магнуса всей душой и всем сердцем. Но она не любила Марка Хардвика. Она не была уверена, что он ей хотя бы симпатичен! Семнадцать веков цивилизации спрятали его лучшие качества, зато подчеркнули недостатки.— Вы, наверное, голодны? — сказал он, ставя около нее поднос.— Пить хочется, горло пересохло. Спасибо.Он сел в кресло у кровати и вытянул длинные ноги.Диана потеребила высокий ворот ночной рубашки. Она взглянула прямо в черные глаза и спросила:— Вы меня раздели?Граф Батский облизнул внезапно пересохшие губы. Ее слова и вызванные ими воспоминания заставили его поерзать в кресле, чтобы скрыть возбуждение.— Вас раздела Нора. — Он откашлялся. — В Хардвик-Холле почти вся прислуга — мужчины.Нора — моя кухарка.Она начала есть принесенный им бульон. Его глаза следили за ложкой, которую Диана подносила ко рту.— Это она варила? Необыкновенно вкусно.— Нора — француженка. Мне повезло, что она у меня работает. — Наблюдая за тем, как она ест, он вспомнил вчерашний вечер, когда нашел ее без сознания. Когда он взял ее на руки, его сердца как будто коснулся ледяной палец страха. Ему тогда безумно захотелось за щитить ее, и это чувство жило в нем и сегодня. Вчера ему показалось, что причина в ее беспомощности и уязвимости, но сейчас он уже не был в этом уверен.Он вспомнил, как увидел ее впервые в костюме богини. Его сразу тщ потянуло к прекрасной молодой девушке, что само по себе было странно, поскольку обычно он предпочитал женщин постарше и с опытом.Вероятно, это произошло потому, что она была одета в римском стиле. А он всегда был неравнодушен ко всему римскому.Как бы то ни было, он сразу понял, что хочет ее. Когда он сделал ей предложение, она выплеснула шампанское ему в лицо. Марк Хардвик хмуро усмехнулся, припомнив, как принял ее за женщину легкого поведения. Он и сам не мог понять, как это случилось. От нее исходила аура такой невинности, что опытный мужчина вроде него должен был сразу разобраться.Выдавая желаемое за действительное, он закрыл глаза на ее явный аристократизм. И уж если быть честным с самим собой, виной всему была откровенная похоть! Он точно помнил, что она сказала, когда он предложил ей карт-бланш: «Вы слишком самоуверенны, слишком надменны и слишком стары для меня, лорд Бат!»Еще он хорошо помнил, какая его охватила ярость, когда, войдя в спальню, он застал Диану в объятиях Питера! Когда брат сообщил, что они обручены, он ощутил острое чувство потери и понял, что едва не влюбился в нее. В тот момент он ненавидел брата и страстно желал Диану.Все дело было в том, что он желает ее до сих пор. Когда он нашел ее без сознания в антикварном магазине, ему до смерти не хотелось везти ее в Хардвик-Холл, к Питеру. Он втайне надеялся, что Питер откажется от невесты, пропадавшей неизвестно где несколько месяцев, но брат пришел в восторг, что Диана нашлась, и помчался в Лондон, чтобы сообщить об этом счастливом событии ее тете и дяде.Но никто, кроме Норы и его самого, не знал, что в середине ночи граф пришел в ее спальню и сказал Норе, что побудет с Дианой: желая быть рядом, когда она придет в себя.Он смотрел на нее, такую тихую и бледную, и дивился ее красоте. Одна мысль о ней привела его в эту комнату. Теперь, глядя на нее, он чувствовал, как им овладевает желание. Его влекло к ней так неодолимо, что он едва справлялся с собой. Его рука тянулась к ней сама по себе. Он откинул золотистые пряди с ее лба и едва не забылся.Желание сжигало его, туманило ему мозг, билось в сердце, отдаваясь в паху. Ему так хотелось, чтобы она принадлежала ему! Он отдернул от нее руку, как будто мог обжечься. Но желание от этого не уменьшилось. Он был возбужден до предела и оставался в таком состоянии всю ночь.Марку казалось, что Диана принадлежит ему, что она была его, но он ее потерял. Всю долгую ночь в его мозгу мелькали неясные очертания… чего? Другого времени, другого места? Это было как наваждение, но видения так быстро исчезали, что он не мог рассмотреть их. У него бывали такие ощущения и раньше, когда ему приходилось держать в руках какой-нибудь предмет римской эпохи.Где же —, будь оно все неладно! — была она эти девять месяцев? Его снедала ревность. И все же он знал, что у него нет права ревновать. Леди Давенпорт была обручена с его братом, Питером. Может быть, она сбежала потому, что не хотела выходить за него замуж? Он был бы счастлив, если бы это было так!Когда Диана доела бульон, она выпила целый стакан воды и потянулась за чайником.Марк Хардвик откашлялся:— Извините, если я был резок.Диана искоса взглянула на него:— Как же вам трудно извиняться!Он снова ощетинился, и Диана почувствовала легкое удовлетворение.Марк с трудом сдержался и вполне резонно заметил:— Если вы расскажете мне, что с вами случилось, я обещаю выслушать. Вам ведь надо кому-нибудь рассказать.— И этот кто-то вы? Как великодушно! А когда я закончу, вы погладите меня по головке и сунете в рот конфетку. Затем перескажете все своему приятелю Чарльзу Уэнтворту и вдвоем с ним насмеетесь до упаду.— Ради всего святого, Диана, не судите обо мне так! Я вполне способен на непредвзятость.— Вот как? Диана? А что случилось с леди Дианой?— Именно это я и хочу знать, черт побери! Что бы там ни было, но исчезла ваша милая аура невинности.Диана рассмеялась.— Невинности? — с трудом смогла выговорить она. — Ее-то я потеряла в первую очередь. Я жила с этими ужасными римлянами. Меня схватил примипил Маркус Магнус. Когда он увидел меня обнаженной, он велел меня вымыть и привести к нему. И я стала его рабыней! Глава 29 У Марка Хардвика едва не отвисла челюсть. Она нарисовала такую эротическую картину, что кровь быстрее побежала по его жилам, добавив твердости его и так уже возбужденному фаллосу. Его обтягивающие бриджи для верховой езды мало подходили для подобной ситуации. Он встал, надеясь скрыть свое состояние, но ее фиалковые глаза нарочито задержались на внушительной выпуклости в его бриджах.Она что, открыто признается, что у нее был любовник? Эта мысль шокировала его. Она — молодая, незамужняя, титулованная леди! Это просто немыслимо! Он пытался найти другое объяснение.— Ты хочешь сказать, что тебя изнасиловали, Диана? — мрачно спросил он.— Нет! Но ты должен понять, что я была рабой в его доме и полностью в его власти.Марк сунул руки в карманы, чтобы не сжать их в кулаки.— Значит, ты покорилась ему?— Нет! Я отказалась выполнять его приказания, я даже отказалась признать себя его рабыней. — Уголки ее губ приподнялись. — Ты был в страшной ярости! Прости… Маркус был в страшной ярости.— Он тебя бил?— Маркус? Господи, да нет же! У него был надсмотрщик с огромной плеткой, который за него порол рабов.«Она все придумывает и получает от этого огромное удовольствие», — подумал Марк.— Он приказал мне мыть полы, пока я не соглашусь покориться ему.— И тогда ты сдалась?— Нет, я мыла эти проклятые полы!..— Но ведь ты сказала, что потеряла невинность. Я полагаю, ты говорила о девственности?— Да, о девственности. — Она улыбнулась воспоминаниям. — Тебя это просто завораживало, я хочу сказать — его.Граф провел языком по верхней губе. Бог мой, до чего же она соблазнительна! Как же ему хотелось толкнуть ее на подушки, снять эту унылую белую ночную рубашку и овладеть ею!— Поскольку я принадлежала ему и была полностью в его власти, я понимала, что рано или поздно мне придется ему повиноваться. Это было неизбежно.— И ты покорилась?— Нет! Я сделала то, чему научил меня ты: я стала торговаться.Он сразу вспомнил тот вечер, когда привез ее к себе в дом, чтобы поторговаться.— В тот вечер ты меня многому научил. Я узнала, например, что, если мужчина хочет добиться женщины, он пойдет на любые уступки.Марк Хардвик почувствовал нарастающий гнев. Диана отказалась от его предложения, а теперь собирается рассказать ему, что приняла предложение другого мужчины.Диана провела руками по спутанным волосам и откинула их за спину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42