А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но когда корабль достиг Бискайского залива, на море разыгрался шторм, и ей пришлось спуститься в каюту, где ее свалила жестокая морская болезнь.Маркус уложил ее на койку, умыл и ухаживал за ней так же нежно, как мать ухаживает за ребенком. Он утешал ее, как мог, уговаривал что-нибудь съесть, но при малейшей попытке ее снова выворачивало наизнанку.Она почувствовала себя лучше только у берегов Испании, а когда корабль заскользил по водам Гибралтара, Диана оправилась окончательно. Когда они шли проливом, она стояла у перил рядом с обнимавшим ее Маркусом и грелась на теплом средиземноморском солнце. Хотя это казалось ей невозможным, она с каждым днем любила Маркуса все больше.Если же он отсутствовал, с ней рядом на палубе всегда был Тор. Диана удивлялась и радовалась, что Петриус обращается с ней, как с принцессой, каждый раз, когда им приходилось встречаться. Но от нее не ускользнуло, как много времени он проводит с прокуратором, стараясь добиться его расположения, и какую отеческую заботу проявляет тот к больному брату Маркуса Магнуса.Однажды, когда море было ровным и гладким, как вода в бассейне, а солнце светило вовсю, Диана решила обследовать римский корабль. Он был построен по греческому образцу, только на носу был укреплен железный рог. Тор объяснил ей, что он используется для тарана вражеских кораблей, после которого по абордажному мостику римские солдаты перебирались на чужое судно. Диана вздрогнула и возблагодарила судьбу за то, что беда пока обходила их стороной.Она открыла тяжелую дверь, спустилась по деревянным ступеням и в ужасе замерла. Ряды голых по пояс мужчин, по спинам которых струился пот, вращали огромные весла. Она в ужасе прижала руку ко рту; ее глаза стали величиной с блюдца. Тор с силой взял ее за плечи и заставил подняться по ступеням.На палубе она долго хватала воздух ртом, цепляясь за Тора, как за спасательный канат. К ним подошел Маркус, удивленный, как посмел Тор обхватить Диану. Подойдя поближе, он понял, что что-то произошло. Маркус подхватил ее на руки и почувствовал, как она от него отпрянула.— Галерные рабы! — возмущенно воскликнула она.Он отнес ее в каюту и посадил на койку. Она смотрела на него таким обвиняющим взглядом, что он поднял руки.— Поверить не могу, что ты такая наивная. Во имя богов, скажи мне, как же тогда преодолеть расстояние от Британии до Рима? И там не только бритты, — добавил он, защищаясь, — есть и галлы, и нубийцы…— Они люди, Маркус, не важно, какой расы. Бог ты мой, как могут римляне быть так равнодушны к чужим страданиям? Как можно приговорить людей пожизненно к галерам?— Вовсе не пожизненно. На десять лет. Сидеть на веслах на галерах могут лишь сильные мужчины. — Когда он понял, что все равно не успокоил ее, то встал перед ней на одно колено и взял за руку. — Любимая, если бы я мог ради тебя исправить все зло в мире, я бы это сделал. Возможно, в твое время и нет рабства, но, положа руку на сердце, разве ты можешь сказать, что у вас нет страданий и несправедливости? Наших рабов хорошо кормят за их труд, у них пристойное жилье, кроме того, их много, поэтому никто особенно не перерабатывает.Диана вспомнила Лондон, огромную пропасть, разделяющую богатых и бедных. Богатый свет купается в роскоши и удовольствиях, а босоногие девчонки, торгующие спичками, тихо умирают от голода на улицах города. Маленьких детей заставляют чистить трубы, и иногда они сгорают заживо… Диана решила, что нельзя винить Маркуса за порядки его времени, как нельзя обвинять ее за нищету и голод в восемнадцатом веке.Она коснулась его лица.— Ты едешь в Рим, чтобы улучшить жизнь всех британцев. Я не имею права просить, чтобы ты делал больше.— Мы прибываем завтра, — сообщил он ей. — Пойдем на палубу, полюбуемся морем и солнцем.
В ту последнюю ночь на борту корабля, лежа в объятиях Маркуса, Диана рассказала ему все, что знала из исторических книг об императоре Нероне.— По возможности избегай его. Он — сумасшедший, его правление прославится жестокостью и тиранией.— Он убил собственную мать, я все знаю о Нероне, — уверил ее Маркус.— Ты не знаешь, что через три года он сожжет Рим, чтобы построить новую столицу на его руинах.— Рим сгорит? — не поверил он.— Да, но новый Рим будет великолепен и переживет века. Нерон обвинит в пожаре христиан, но его самого будут так ненавидеть, что дело кончится восстанием, и он покончит жизнь самоубийством, не до жив до тридцати двух лет.Маркус уставился на потолочные балки каюты и задумался: действительно ли Диана жила в будущем или просто обладает даром предвидения, на который претендуют многие? Он покрепче прижал ее к себе. Пока они вместе, ни прошлое, ни будущее их не касались.Хотя Диана и боялась ехать в Рим, теперь, когда они уже были совсем близко, она почти забыла о своих страхах. Она решила быть рядом с Маркусом, и ей хотелось, чтобы ни он, ни она об этом не пожалели. Она полюбит его город всей душой, как и все остальное, связанное с ним. Она никогда ничего не делала наполовину. Диана будет считать Рим подарком Бога. Это же чудо — иметь возможность увидеть Древний Рим, жить в нем! Диана поклялась себе, что прогонит прочь все страхи и сожаления.Они высадились в Остии, в устье Тибра. Знаменитая река, по которой они должны были на барке добраться до Рима, оказалась широким бурлящим желтым потоком. Маркус все время был рядом с Дианой и показывал ей достопримечательности.Она когда-то читала, что Рим был построен на семи холмах, теперь она видела это своими собственными глазами. Город представлял собой скопление огромных зданий с позолоченными крышами и куполами, гордых мраморных колоннад и частных домов под красной черепицей. Некоторые были построены в долинах, другие — на взгорье, третьи прилепились к склонам холмов. Маркус показывал ей храмы, форумы, амфитеатры и огромную впадину Большого Цирка.— Оливковые рощи моего отца находятся южнее, — сказал он, кивая на цепь холмов, протянувшихся под ярким солнцем к горизонту. — Наши каменоломни расположены на севере, в Апеннинах, где берет начало Тибр.— Вы там добываете камень, как в Аква Сулис?— Нет, там мы добываем мрамор. Как ты убедишься, в Риме очень выгодно торговать мрамором, — сказал Маркус с гордостью.— Вилла твоего отца здесь, в городе?— Да, на склоне Эсквилина Эсквилин — один из семи римских холмов.

. Сейчас посыльный уже сообщил ему о нашем приезде. Когда барка причалит к пристани, нас уже будут ждать лошади, и я попросил, чтобы для тебя прислали роскошные носилки.— О, а я-то думала, мы сможем пройтись пешком по городу! — разочарованно заметила Диана.— Дорогая, в Городе живет около миллиона людей, улицы буквально запружены толпами народа. Мы будем двигаться так медленно, что ты увидишь больше, чем захочешь, со своих носилок. Нам придется миновать очень бедные районы, прежде чем мы достигнем холма, на котором расположены виллы патрициев. — Он заглянул ей в глаза; лицо его было серьезно. — Рим сочетает в себе все самое хорошее и самое плохое в мире. Нет другого города, где бы так смешалось божественное и низменное. Постарайся не спешить с выводами.Когда она ему ободряюще улыбнулась, он поцеловал ее в лоб и жестом подозвал Тора:— Найди ей местечко в тени на пристани. Потребуется время, чтобы разгрузиться и найти рабов моего отца с лошадьми и носилками. Прокуратор направится отсюда к себе домой, так что мне надо поговорить с ним и обсудить наши планы, прежде чем мы распрощаемся.Несмотря на предупреждение Маркуса, Диана растерялась, оказавшись в толпе, заполнившей улицы, по которым ее несли в разукрашенных шелковых носилках четыре крепких раба в бледно-желтых одеждах.Вдоль улицы тесно прижались друг к другу сотни маленьких лавок с товарами, выставленными прямо на мостовой. Пекарни, овощные ларьки, винные лавки и дешевые рестораны чередовались с магазинами, где продавали посуду и одежду. На каждом перекрестке им встречались религиозные храмы и фонтаны, где струи воды били из клюва орла, пасти теленка или груди богини. Вода, стекая из фонтанов, уносила мусор, который беспечно швыряли из дверей и окон.Каждый дюйм оштукатуренных стен был занят каким-либо посланием или объявлением. Стену меняльной лавки украшал Меркурий — бог наживы Меркурий — на самом деле бог торговли в римской мифологии, покровитель путешественников.

, а вокруг виднелись грубые изображения охраняющих его змей. Она заметила писца объявлений, окруженного толпой, наблюдающей, как он красным мелом пишет сообщение о схватке гладиаторов. На стенах можно было прочитать что угодно — от любовных посланий до проклятий и похабных стишков. Судя по всему, стены служили народу бумагой. Если продавался раб, его имя и достоинства перечислялись на стене. Если сдавалось помещение над лавкой, об этом объявлялось здесь же.Не понравился Диане лишь несмолкаемый гомон. Люди кричали, чтобы расслышать друг друга в шуме крупорушек, стуке молотков строителей, среди воплей учителей, дающих уроки прямо на улице, и завываний поэтов, читающих свои творения.Внезапно раздались крики охранников-преторианцев в позолоченных нагрудниках и шлемах.— Посторонись, посторонись! — орали они, разгоняя людей тычками своих перевернутых копий.Даже Маркус и его сопровождающие вынуждены были спешиться, чтобы пропустить претора — мирового судью.На другой улице им повстречалась процессия жрецов и жриц, бьющих в барабаны, дующих в трубы и размахивающих руками с кастаньетами и бронзовыми погремушками. Женщины — сирийки со смуглой кожей и развевающимися волосами — кружились в бешеном танце. Процессия направлялась в храм Кибелы Кибела — фригийская богиня, почитавшаяся в Малой Азии, Греции и Римской империи. В честь Кибелы устраивались мистерии с обрядами, в том числе самоистязания, омовение кровью жертв и самооскопление.

, чтобы устроить там оргию.Неожиданно носилки Дианы снова остановились, чтобы пропустить еще одну процессию. Чертыхаясь, Маркус подъехал к ней.— Наверное, кто-то важный, — заметила она.С губ Маркуса слетело грязное слово.— Это она считает, что очень важная. Ее старик муж — миллионер. Надо законом запретить такое вульгарное бахвальство.Диана как завороженная смотрела на шествующих мимо красивых рабов с ящиками и коробками на плечах. За ними следовала стайка хорошеньких девушек из Леванта Левант — общее название стран, прилегающих к восточной части Средиземного моря; в узком смысле — Сирия и Ливан.

в прозрачных вуалях, потом мальчик-египтянин с ручной обезьянкой и девочка-рабыня с тявкающей собачонкой в корзинке. Затем показался оркестр, а за ним — сотня рабов и вольноотпущенников с корзинами и сундуками, полными ценных вещей и дорогих туалетов.Наконец появились носилки Ее Великолепия, которые несли восемь одинаковых нубийцев. Она сидела, откинувшись на подушки с усталым видом, обмахиваясь веером из страусовых перьев с бриллиантами. Ее темные волосы были посыпаны золотой пудрой. Диана открыла рот, когда увидела, что на даме лишь набедренное платье и жемчуг сверху.— Она обожает переезжать из дворца в одну из пригородных вилл. Даже носилки претора поставили на землю, когда он ее приветствовал! — с отвращением сказал Маркус. — Вот тебе доказательство, что все меркнет перед сверкающим блеском золота.Диана чувствовала, что он пришел в ярость от необходимости ждать. Она улыбнулась ему:— Это дает мне возможность все не спеша разглядеть. Смотри, там, на мостовой, играют в кости!Он надменно взглянул на толпу.— Бездельники и паразиты! Главным образом рабы богатых людей. У них так мало обязанностей и соответственно так много свободного времени, что они погрязли в игре и разврате.
Маркуса смутило, насколько упали нравы в городе. Люди на улице позволяли себе недопустимые вещи. Мужчины мочились в канавы, а шлюхи обслуживали своих клиентов прямо в дверях. Он возблагодарил богов за то, что Аква Сулис никогда не падет до такого уровня.Наконец торговые районы Рима остались позади, и они начали взбираться на холм. Теперь им то и дело попадались большие общественные здания: бани, храмы и заведения, обслуживающие богатый люд. Через улицы были перекинуты красивые триумфальные арки, тут и там возвышались памятники героям, превращая этот район в своеобразный музей.Архитектура была в основном греческая, только более щедро украшенная и, по мнению Дианы, довольно вульгарная. Каждая колонна буквально ломилась от цветистых украшений в коринфском стиле, синий, зеленый и оранжевый мрамор свидетельствовал о плохом вкусе, как и переизбыток завитков и цветочного орнамента.Однако, когда они подошли к вилле Тита Магнуса, Диана сочла ее архитектуру прекрасной, хотя и ужаснулась, когда представила, во что она обошлась своему владельцу. Внешняя простота только усилила ее восхищение, когда она прошла между благородными ионическими колоннами портика.Все помещения были построены вокруг открытых двориков с садом, бассейном и фонтаном и освещены яркими солнечными лучами. Многочисленные комнаты, выходящие в первый двор, были особенно просторными. Вдоль второго этажа протянулся балкон. У входа их встретил десяток рабов, а еще столько же немедленно появилось в атрии с подносами с прохладительными напитками и сладостями. На всех были бледно-желтые тоги с изображением головы быка на плече.Диана приотстала, позволив Маркусу и Петриусу пройти в первый двор и поздороваться с рабами, которые служили в семье долгие годы. Маркус обернулся и позвал ее.— Сколько же здесь рабов? — прошептала она.— Сто пятьдесят, когда я был дома в последний раз. — Он сжал ее руку. — Не бери в голову. — Он провел ее через великолепный светлый холл во второй двор, богаче и красивее прежнего, куда выходило еще несколько помещений. Полы были мозаичные, стены и колонны из бледного лунного мрамора. В центре изящные танцующие нимфы выбрасывали струи прозрачной воды в круглый белый мраморный бассейн, окаймленный роскошными водяными растениями. По всейвилле были расставлены статуи и предметы искусства на резных пьедесталах.Лукас, мажордом, тепло приветствовал Маркуса.— Ваш отец в опочивальне и ждет вас. Он уже не так молод и подвижен, как раньше, — предупредил его Лукас, — но все так же горд. Он посылает свои приветствия вашей леди и надеется увидеть ее за ужином.Лукас хлопнул в ладоши, и тут же несколько смуглых рабынь вышли вперед.— Я выбрал этих женщин для вашей леди. У них не будет других обязанностей, кроме как служить ей. Я позволил себе выбрать для нее комнаты с видом на сад, рядом с вашими собственными, примипил.Маркус насмешливо приподнял брови:— Твои приготовления довольно формальны, Лукас, как и твое обращение ко мне.— Теперь, когда вы примипил, не подобает обращаться к вам иначе. После свадьбы вам и вашей невесте потребуются другие апартаменты, побольше.Губы Маркуса изогнулись в улыбке, когда он подумал об отдельных спальнях. Ему придется потерпеть и быть осторожным, пока они не поженятся и он не сможет открыто привести Диану в свою комнату.— Отдай себя в руки этих девушек, — посоветовал Маркус Диане. — Я знаю, что ты мечтаешь о бане и чистой одежде. Если тебе не хватит рабынь, здесь еще полно женщин, которым нечего делать.Девушки увели Диану, а Тор упрямо последовал за ними, положив руку на рукоятку плетки. Когда они оказались в ее спальне, девушки принялись хихикать и с удовольствием ощупывать его выпуклые мускулы. У Тора был такой вид, будто он умер и попал на небеса.Одна из девушек повернулась к Диане и заговорила:— Меня зовут Ливи, госпожа. Вы разрешите нам позаботиться также и о вашем телохранителе?Тор смущенно посмотрел на Диану. Мысли, пришедшие ей в голову, заставили уголки губ приподняться в усмешке.— Сделайте так, чтобы он был доволен. Он будет спать в соседней комнате. Там есть диван?Они открыли дверь в соседнюю комнату, где действительно оказался диван. Она на мгновение вошла с ним туда.— Благодарю вас, леди Диана! — с чувством произнес Тор.— Всегда держи свое оружие наготове, — предупредила она с серьезным лицом.— Я так и сделаю, леди, — уверил он ее.— У меня такое ощущение, что Ливи с подружками вполне смогут тебе угодить. Вопрос вот в чем: сможешь ли ты угодить им всем? — Диана со смехом ушла в свою спальню, оставив Тора с ухмылкой от уха до уха. Глава 25 Петриус жаждал заполучить богатство отца. Он всегда дико завидовал Маркусу, поскольку тот был первенцем и, значит, наследником. Но до сих пор он по крайней мере был единственным наследником Маркуса. Будучи римским воином, Маркус имел все шансы погибнуть, не дожив до зрелого возраста. До сих пор от Петриуса требовалось только терпеливое ожидание того дня, когда все достанется ему. Теперь Маркус собрался жениться, что в корне меняло ситуацию. Наследниками Маркуса станут его дети, и Петриусу достанется лишь небольшая доля семейного богатства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42