А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

По дороге в Рим он сделал все возможное, чтобы отговорить Маркуса от женитьбы. Он чернил женщин в целом, называя их неверными суками, продающимися тому, кто заплатит больше. Он напоминал ему, что любовницу можно контролировать, а жену нельзя. Но как только он переходил от женщин вообще к Диане, Маркус впадал в ярость. А когда Петриус намекнул, что она неприлично ведет себя со своим молодым и красивым телохранителем, глаза его брата опасно блеснули.— Полагаю, я вполне способен контролировать свою женщину, Петриус. Попридержи свой поганый язык и спрячь свои грязные мысли, если хочешь остаться в целости и сохранности.— Маркус, ты неправильно меня понял. Я предупреждаю тебя по поводу брачных оков, не Дианы. Если же ты твердо решил жениться, то более красивой невесты не сыскать.У Петриуса остался лишь один способ помешать этому браку, не прибегая к опасным мерам. Но, придя к отцу, он был глубоко разочарован, убедившись, что ум старика остался таким же острым, как и прежде, постарело только тело.— Есть одно очень серьезное дело, которое я хотел бы довести до твоего сведения, отец. Маркус — влюбленный дурак, он не понимает, что эта женщина выходит за него из корысти. Ей не терпится прибрать к рукам его богатство. Могу поклясться, она была его рабыней. Твои внуки будут рождены рабыней!Тит закрыл глаза, чтобы не так остро чувствовать боль, причиняемую ему Петриусом. После короткой паузы он взглянул на своего красавца сына.— Ты полагаешь, я должен изменить завещание. — Это прозвучало как утверждение, не как вопрос.— Да, отец. Если он собирается навлечь позор на дом Магнусов, он не должен получить львиной доли наследства. Эта женщина — потаскуха, которая спит со своим собственным телохранителем. Она даже принимала мои ухаживания.— Она, верно, очень красива, раз ты не устоял, Петриус?— Да, красива. Она соблазнит любого, кто кинет на нее взгляд.— Красота может быть проклятием, Петриус. Мне кажется, твоя красота — проклятие. Я изменю завещание. Но боюсь, это не слишком тебя обрадует. Понимаешь, Петриус, я тоже проклят. Один из моих сыновей мое проклятие, второй — мое благословение. Я надеялся, что военная карьера вылечит тебя хотя бы от трусости, но оказалось, что это невозможно. Убирайся с глаз моих!Петриус выбежал из комнаты, а потом и из виллы. Пусть будет так! Старый тиран сам подписал свой приговор. Придется принять решительные меры, и сделать это побыстрее, пока отец не изменил завещания.Хотя он был очень болен, Тит с помощью своего персонального раба перебрался в кресло. Он был слишком горд, чтобы принимать своего первенца в постели. Но все равно его бледность и худоба показали Маркусу, как силен недуг.Маркус был потрясен, увидев, как постарел его отец, но с облегчением заметил тот же настойчивый блеск в темных глазах. Он упал на колени, чтобы они смогли обняться.Человек прямой и несентиментальный, Тит сразу сказал:— Мои ноги уже не служат мне, но зато мой ум стал вдвое острее.Маркус усмехнулся:— Ты всегда был самым умным и проницательным из всех, кого я знаю. Я рад видеть, что годы ничего не изменили.— Итак, ты наконец привез в дом невесту. Я уже стосковался по внукам. Она, верно, нечто особенное, раз сумела подойти под твои строгие требования.Маркус поднял бровь, собираясь возразить. Тит решительно поднял руку, останавливая его.— Ты слишком похож на меня. Мы придерживаемся столь благородных принципов, что. ждем того, же от других. Сначала долг, потом удовольствия; лучше смерть, чем бесчестие. Твои боги — правда и справедливость.— Тебя послушать, я несносный человек.— Мы оба такие. Где же ты нашел это достойное тебя чудо? — с интересом спросил он.— Она — британка и столь же умна, сколь красива. Я надеюсь, ты благословишь нас, отец.Черные глаза Тита встретились с глазами его любимого сына. Он долго не отводил взгляда.— Маркус, твой выбор — мой выбор.Маркус знал, что связь его с отцом нерушима. Они любили друг друга безмерно, без всяких условий.— Теперь расскажи мне о том, что вы задумали с Юлием Классицианом. Если вы надеетесь убедить Нерона и сенат, не помешает иметь под рукой неограниченные средства для взяток. Мои деньги — твои деньги, Маркус, ты это знаешь.Маркус рассказал ему о том, какие они намечают перемены на пользу всего британского народа. Он был глубоко тронут предложением отца и уверил его, что никогда не использует его деньги для собственной выгоды. Уходя, Маркус был уверен, что отец знает: он не жаждет завладеть его состоянием, как это делает его брат Петриус.
Зайдя за Дианой, чтобы повести ее к ужину, Маркус остался доволен. Она выбрала элегантную бледно-зеленую столу с золотистой паллой и золотые сандалии на высоких пробковых каблуках. Ее волосы никогда не казались ему такими красивыми, разве что когда они были разбросаны по его подушке. Локоны спадали ей на спину, и в них были вплетены зеленые ленты и речной жемчуг.Когда они вошли в триклиний, Тит Магнус уже возлежал на своем диване, и Маркус порадовался, что умолчал о старческой немощи отца. У Дианы такое доброе сердце, и она могла переусердствовать, слишком бережно обращаясь со стариком, который, Маркус был уверен, предпочитал, чтобы с ним обращались как с мужчиной.Маркус подвел к отцу Диану с такой гордостью, что Тит сразу понял, насколько глубоки чувства сына к этой женщине. Девушка сразу ему понравилась. И дело было не только в ее захватывающей дух красоте. Ее хрупкость и светлая кожа напоминали ему скульптуру богини из алебастра. Венеры? Нет, Дианы, ее тезки.— Добро пожаловать, моя дорогая! Надеюсь, мой сын сделает тебя счастливой!— Он уже это сделал, мой господин. — Один ее быстрый взгляд на Маркуса, и Тит понял, как сильно она его любит.— Садись рядом. Красивая женщина — самое лучшее тонизирующее средство для старика.Наблюдающий за ними Маркус забавлялся, видя, что отец на самом деле флиртует с Дианой, и был благодарен, что она тоже флиртует с ним, совсем чуть-чуть.Еда и обслуживание были безупречны, поскольку в доме Магнуса готовить и подавать еду разрешалось только старшим рабам. Когда ужин близился к концу, Диана улыбнулась отцу своего будущего мужа:— У вас замечательный дом! Спасибо, что так хорошо меня приняли.— А Маркус уже устроил тебе свадебное путешествие? Тогда идите, идите. Покажи ей, как она может поужинать в бассейне, даже не замочившись. Покажи ей птиц и рыб. Покажи ей все!Маркус вывел Диану в сад и попросил сесть на белую мраморную скамью в бассейне. Стоило ей прилечь на подушки, как из-под скамьи забили струи воды, но где-то в бассейне было выходное отверстие, так что он не переполнялся, и скамья, казалось, плавала в нем.— Когда мы здесь ужинаем, тяжелые блюда ставят на бортик, а более легкие в виде лебедей и лодок плавают и плавают по кругу.Кусты самшита были подстрижены в форме животных, кругом в изобилии цвели розы.— За тремя бассейнами на открытом воздухе находятся помещения с прекрасным видом на сад. Спальня там звуконепроницаемая, туда не проникают ни свет, ни шум. Рядом — своя столовая. Когда мы поженимся, мы сможем иногда жить там.— Как я поняла, до брака нам придется жить отдельно. Нам надо быть очень осторожными в доме твоего отца.— Он мне задаст, если я не буду относиться к тебе как к девственнице-весталке.Они вернулись на виллу.— Пожалуйста, не проси меня показывать тебе сегодня фрески, украшенные драгоценностями, семейный храм или библиотеку. Я хочу показать тебе кое-что другое.— Куда ты меня ведешь? — с наигранной невинностью спросила она, когда они поднимались по мраморной лестнице.— Хочу показать тебе мою спальню.Диану поразило великолепие его апартаментов. Стены расписаны картинами, изображающими военные походы Александра. Массивная кровать украшена бычьими рогами, а с балкона открывается вид на сад и искусственные пруды с рыбками.— Она подходит тебе, эта комната — типично мужская. Наверное, мне не стоит здесь оставаться, Маркус.— Разве отец не велел показать тебе все?— Да, но… что это ты делаешь? — удивленно воскликнула она, поскольку он начал раздеваться.— Показываю тебе все, — с широкой ухмылкой объяснил он.— Ты настоящий дьявол, Маркус Магнус! Ты ведь знаешь, мы должны спать врозь.Он откинул голову и громко расхохотался:— Никакая сила сегодня не заставит меня отказаться от тебя. Слишком скоро мне придется уехать с Юлием по делам. Он разрешил мне заехать домой и повидать отца лишь при условии, что я пробуду с ним неделю или две, пока мы развлекаем сенаторов по отдельности и группами. Он может прислать за мной уже завтра.Она робко подошла к Маркусу сидящему голышом на кровати.— Скажи честно, ты уверен, что получишь разрешение на брак?— Юлий уверил меня, что это простая формальность. Если же бюрократические колеса будут вращаться слишком медленно, я смажу их с помощью взятки, так что не беспокойся. Прости, что приходится оставлять тебя, любовь моя! Нам едва хватит времени, чтобы приготовиться к свадебному пиру и сшить тебе свадебное платье. У меня припрятано великолепное кольцо, да и отец подарит тебе драгоценности на свадьбу.Она подняла руки, чтобы вынуть из волос ленты.— Ты, случайно, не подкупаешь меня, чтобы я смирилась с твоим участием в будущих вакханалиях?Он раздвинул колени и привлек ее к себе.— Не говоря уже об оргиях, — пошутил он. Когда же заметил, что Диана огорчилась, то утешил ее: — Я не собираюсь нигде присутствовать, кроме игр и гонок в Большом Цирке, которые, как и все римляне, обожаю.— Развлекайся, Маркус, не чувствуй себя виноватым. Ты ведь знаешь, я бы возненавидела все эти зрелища.Он снял с нее столу и бросил на пол. Теперь она стояла перед ним лишь в сандалиях да цепочке с половинкой золотой монеты на груди. Когда он расстегнул тонкую цепочку и снова застегнул ее вокруг ее тоненькой талии, она поежилась. Глаза Маркуса затуманились при виде этой чудной картины.— Сегодня мы будем делать только то, что тебе больше всего нравится, — хрипло сказал он.
Когда Маркус прибыл в резиденцию прокуратора, он узнал, что Юлий Классициан пригласил полдюжины сенаторов на игры сегодня днем. Среди приглашенных был и военачальник, который мог дать Маркусу разрешение на женитьбу.— Юлий, извини, что я не взял с собой брата Петриуса. Этот молодой проказник исчез где-то в закоулках Рима сразу же после приезда. Как только он пресытится всеми пороками молодости, я уверен: он объявится.— Он уже объявился. Вчера я водил его ко двору и представил императору. Они с Нероном сразу нашли общий язык. Полагаю, Нерона привлекла красота твоего брата. И я надеюсь, у Петриуса хватит ума воспользоваться этим для нашей пользы. Нам повезло, что он на нашей стороне.Маркусу искренне хотелось бы в это верить. У Петриуса ума хватит лишь для своей собственной пользы, но если он собирается играть на пороках Нерона, им это может сэкономить много времени и сил.Когда они прибыли в Амфитеатр Клавдия, Маркус удивился, заметив Петриуса в окружении императора. Они смеялись так непринужденно и интимно, что казалось, Петриус давно принадлежит к этому кругу.Юлий подвел Маркуса к императору, чтобы представить, и Маркус отсалютовал ему по-военному, а не стал обмениваться поцелуем, как в последнее время вошло в моду в городе.— Еще один брат Магнус, но покрой совсем другой. Добро пожаловать назад, в Рим. Завтра в Цирке Флавия состоится травля диких зверей. Вы с Юлием должны почтить меня своим присутствием. Гарантирую: вы ничего подобного в жизни не видели. Будут не только львы и леопарды, но и медведи. Там целую неделю строят горы и пещеры, даже небольшой лес посадили.— Это будет наверняка впечатляющее зрелище, император! — отозвался Юлий необходимым энтузиазмом.Петриус приветствовал брата небрежным жестом руки. Во взгляде, которым он одарил Маркуса, явно читалось, что он может делать с Нероном все, что ему вздумается. И в самом деле, Петриус наслаждался своим новым привилегированным положением.Бои гладиаторов были самыми разнообразными, причем одновременно устраивалось сразу несколько боев, чтобы развлечь тысячи зрителей, собравшихся в гигантском амфитеатре. Люди обожали эти игры, на которые их всех пускали бесплатно. Они криками приветствовали победителей, улюлюкали вслед побежденным, заключали пари по поводу исхода боя. Самыми интересными были бои между гладиаторами, которые боролись сетью и трезубцем, и бойцами в традиционном шлеме, с мечом и щитом.Маркус тайком наблюдал, как его брат шепчется с толстеньким Нероном. Его интересовало, о чем они говорят, но, доведись ему услышать их разговор, он пришел бы в ужас.— Нравятся тебе игры? — спросил Нерон, крутя кольца на пухлых пальцах.— Мне нравится, когда льется больше крови, — ответил Петриус. — Если потерпевший поражение гладиатор просит о снисхождении, толпа всегда оставляет ему жизнь.Нерон ухмыльнулся:— Мне тоже нравится смотреть, как люди умирают, но приходится довольствоваться ранами: я не могу идти против толпы.— Ты не знаешь всей полноты своей власти, император. Я уверен, что, опусти ты большой палец вниз при следующем проигравшем, пройдет совсем немного времени, и толпа будет в восторге.Два гладиатора перед ложей императора, украшенной изображениями орлов, все сражались и сражались.Пара была удачно подобрана, но в конце концов более крупный гладиатор разоружил противника и поставил ногу ему на шею. Толпа пришла в неистовство, разразившись воплями, и выигравшие принялись собирать свои деньги. Когда упавший гладиатор поднял руку, прося о снисхождении, Нерон неожиданно протянул руку большим пальцем вниз. Толпа громко запротестовала, и рука Нерона дрогнула.— Смелее! — поощрил его Петриус и протянул собственную руку большим пальцем вниз.Победивший гладиатор вонзил свой меч в сердце побежденного. Толпа ахнула. Но когда победитель вынул меч и поднял его вверх так, что кровь с него потекла по его руке, толпа разразилась приветственными криками.Нерон радостно улыбнулся Петриусу. И когда упал следующий гладиатор, уже толпа держала руки пальцами вниз и в восторге наблюдала, как победитель одним ударом перерезал упавшему горло, залив весь песок кровью.— Приятно убивать! — прошептал Нерон, ощутив сексуальное возбуждение.— Еще лучше, когда меч держит твоя рука.— Ты — центурион. Тебе проще, мне труднее, — сказал Нерон, положив пухлую руку на твердое бедро Петриуса.— Трудно, но возможно, император. — Глаза Петриуса задержались на губах Нерона. — Почему бы нам не пойти куда-нибудь, где мы будем одни и я смог предложить кое-что, что придется тебе по вкусу?Рука Нерона сжала колено нового фаворита.— Еще один бой? — алчно прошептал он.Маркус Магнус ощутил глубокую печаль. Ему хотелось увести младшего брата от порочного Нерона. Но слишком поздно. В данном случае соблазнителем был Петриус, и если он мог научить пороку такого испорченного человека, как Нерон, помочь ему было уже невозможно. Ибо для Петриуса речь шла не о сексе, все дело было во власти. Маркус понимал, как он гордится тем, что может манипулировать императором Рима. Он совсем расстроился, наблюдая, как после боев они уходят вместе.
Воздух в роскошной опочивальне Нерона был густо пропитан благовониями, которые рассеивались из отверстий в высоком потолке. Нерона в двадцать пять лет уже перестали возбуждать женщины. Он перешел на мужчин, но хрупкие рабы, которых ему доставляли десятками, не слишком его устраивали. Их легко было унизить, они плохо переносили боль и жестокость как по отношению к себе, так и по отношению к другим.Молодой император предпочитал более мускулистых партнеров, которые не верещали, если ему вздумалось их выпороть, и обладали достаточной силой, чтобы удержать жертву, пожелай он заняться более изощренными пытками. Все они были обычно уродливыми и тупыми, полностью лишенными эмоций, но их физические достоинства приносили ему облегчение.Петриус Магнус был совсем другим. Нерон уже много лет так не восхищался своим любовником. Молодой человек отличался женской красотой и имел мускулистое тело центуриона. Он хорошо понимал, каким наркотиком является кровопролитие. Он был редкостью — красивое грубое животное.Нерон развалился на своем диване, обтянутом пурпурным шелком, и Петриус раздел его. Чтобы поддержать эрекцию императора, они вели соответствующий разговор.— Несколько недель назад я решил поэкспериментировать с одним из этих ублюдков-христиан. Я велел перевязать ему член кожаным ремешком, потом заставил его пить и пить. Мне было любопытно, что случится, когда он переполнится, но не сможет помочиться.— Это возбуждало? — спросил Петриус, медленно снимая с себя тунику.— Не слишком. Я-то думал, что его член раздуется неимоверно. Но было довольно забавно. Когда он начал бегать кругами и орать, то все время падал. Но у него лопнул мочевой пузырь, так что он слишком быстро умер.Петриус уже снял с себя все за исключением кожаного футляра, который прикрывал его член и удерживался тонким ремешком, перепоясывающим его узкие бедра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42