А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лесли тут же совершил прыжок. Две шпаги столкнулись, скользнули друг по другу и уперлись эфесами. Лесли рванулся, стараясь выхватить бумагу, но Блэйд оказался проворнее и быстро отдернул горящий документ.
Лесли вскрикнул в отчаянии. Пламя пожирало бумагу. Он перевел взгляд на Блэйда.
— Ублюдок!
В глазах Лесли пылала ненависть. Он обеими руками ухватился за шпагу.
Блэйд воспользовался этой паузой, чтобы вынуть еще кинжал.
— Тебе не стоит продолжать этот бой, Ричмонд. Меня ведь недаром зовут Кинжалом.
— Я еще заставлю тебя умыться своей кровью! — прорычал Лесли.
Блэйд шире расставил ноги, держа перед собой саблю и кинжал, и так встретил выпад Лесли. В комнате раздался лязг металла.
Не достигнув цели, Лесли атаковал снова, ринувшись вперед всем телом. И замер, напоровшись на кинжал Блэйда.
Лесли опустился на колени, удивленно посмотрел вверх, на Блэйда, затем глаза его закатились, и он рухнул на пол.
В это же мгновение раздался крик француза. Дерри пронзил того шпагой. Но ему самому не удалось даже вынуть шпагу из поверженного противника. Увесистая дубина, пролетев сквозь дверной проем, ударила его в голову. Выронив оружие, Дерри упал на француза.
В комнату ворвались пятеро человек. Они окружили Блэйда и наставили на него свои шпаги. Блэйд опустил оружие, бросив украдкой взгляд на бумагу. От нее остался только обугленный клочок.
Блэйд все еще держал в руке шпагу, когда в комнату вошел шестой. Сразу бросалось в глаза, что он невероятно худ и бледен, словно человек, проведший несколько дней в могильном склепе. Люди, окружавшие Блэйда, расступились. Человек осмотрел комнату, его взгляд задержался на горстке пепла, на телах убитых, а затем остановился на Блэйде.
— Добрый день, сударь, — сказал он.
— Кто вы?
— Прежде всего, вашу шпагу, — сказал человек.
Блэйд глянул вокруг и бросил шпагу на пол. Один из противников отбросил ее ногой подальше.
Собеседник Блэйда чуть наклонил голову:
— Я — Ален Ле Брюн. И я имею счастье беседовать с сиром де Расином.
— Все, ради чего вы прибыли сюда, уничтожено, Ле Брюн.
— Ну, нет, монсеньор, далеко не все.
Он снова оглядел комнату. Блэйд встревожился — нет ли еще какого-нибудь документа, о котором он не знает? Но Ле Брюн повернулся к нему и рассмеялся.
— Меня интересуете вы, Фитцстивен. Я пришел именно за вами. Вы кое-кому невероятно надоели, и он хотел бы с вами побеседовать. Обсудить некоторые строчки эпитафии, точнее, похоронной песни тому, кто любит путаться под ногами.
Слушая его, Блэйд перевел взгляд на дверь и внезапно вздрогнул, увидев руку, которая осторожно пыталась оттащить валявшуюся шпагу. Он узнал эту руку! Если он выживет, то запрет Ориел в какой-нибудь неприступной башне по крайней мере на год!
— Я почему-то думаю, что эта похоронная песня — не обо мне, — сказал Блэйд.
— Связать его! — приказал Ле Брюн.
Да человека схватили Блэйда, он не сопротивлялся. Он видел, как маленькая рука, сжимая шпагу, поднималась вверх. Двое связывали его руки кожаным ремнем. Когда узел еще не был завязан, Ориел впрыгнула в комнату и со всей силой обрушила на голову одного из связывающих шпагу.
Человек рухнул на пол. Блэйд толкнул в грудь другого, ударил ногой под ребра третьего и, схватив шпагу с пола, повернулся к Ле Брюну. Тот стоял, приложив кончик своей шпаги к шее Ориел.
Блэйд с размаха швырнул оружие на пол.
— Видишь, что ты наделала!
Ориел перевела взгляд с Ле Брюна на него.
— Я хотела тебя спасти.
— А где Рене?
— Тушит пожар в твоей комнате. Он думает, я лежу в обмороке на лестничной площадке.
— Боже мой!
— Потише. — Ле Брюн подошел к Блэйду. — Теперь, сударь, если вы хотите сохранить жизнь этой чертовке, то выполните одну мою просьбу.
— А вы можете гарантировать, что не причините ей вреда?
— Нет. Но можем гарантировать, что причиним, если вы не сделаете того, что я скажу.
Ле Брюн извлек из складок своего плаща бутыль — небольшую, но больше флакона для духов. Он откупорил бутыль и протянул ее одному из своих людей. Тот поднес бутыль ко рту Блэйда. Ле Брюн произнес:
— Выпей, мой мальчик, выпей, иначе она умрет.
Блэйд не смог сопротивляться: горлышко впилось в губы, кто-то зажал ему нос, и рот открылся сам собой.
По горлу побежала горькая струйка. Блэйда заставили сделать глоток, потом еще один. Наконец он оторвал голову от бутылки и с ненавистью глянул на Ле Брюна.
— Яд — изобретение трусов.
— Что за вздор! — Легкая пелена стала покрывать лицо Ле Брюна, и голос его, казалось, доносился откуда-то издалека.
— Не противься сну. Ты не хочешь ничего — только спать… Спать…
Ноги стали словно ватные. Он мог упасть, но его поймали и поддержали за руки. Холодная рука Ле Брюна коснулась его лица.
— Успокойся. Смирись с неизбежным.
— Ориел…
Он услышал ее крик, она билась в руках того, кто ее держал.
Ле Брюн сказал:
— Не бойтесь за нее, нам нет необходимости убивать вашу даму. И вашего друга, который лежит здесь, тоже.
Раздался бой часов, он доносился, казалось, издалека.
— Забудь обо всем. Времени больше не существует.
Его куда-то понесли. Голова Блэйда бессильно моталась из стороны в сторону. Он услышал удар в дверь, затем — крик Ориел. Мимо проплыли ступеньки. Затем раздался приказ остановиться, и Блэйда положили у входа прямо под лестницей. Там оказалась потайная дверь. Ее открыли, и Блэйда поволокли вниз. Кругом была тьма, только впереди горел факел, но в глазах Блэйда этот факел рассыпался на сотни маленьких огоньков… Он закрыл глаза.
Через какое-то время его опустили на землю. Он слабо сопротивлялся, но, когда его голову прислонили к стене, он затих. Снова бутыль надавила на губы. Блэйд попытался увернуться, но его силой заставили сделать глоток.
Затем раздался звон стекла. Перед глазами Блэйда поплыло темное облако, оно поглотило свет факела. Тело не слушалось его. Блэйд попытался сохранять сознание, но сопротивляться было все труднее и труднее, и в конце концов им овладел глубокий сон.
20
Тайный злобный демон на исходе ночи,
Навевая ужас, нагоняя страх,
Сокрушал все в гневе, разрывая в клочья.
Беовульф
Ориел бросилась на дверь. Она яростно колотила по ней, но это оказалось бесполезно: проклятые французы подперли дверь каким-то предметом. Тогда Ориел подбежала к окну. Из дома никто не выходил. По улице к дому шли пятеро вооруженных человек.
Застонал Дерри. Ориел подбежала к нему и повернула его лицом вверх. Он поднял голову, что-то невнятно прошептал и в бессилье уронил голову ей на колени. Ориел легонько тряхнула Дерри за плечо, пытаясь привести его в чувство.
— Дерри, очнись! Они забрали Блэйда! Нам нужно спешить! Дерри!
Тут ее взгляд упал на Лесли, лежащего в луже крови, и на мгновение она замерла. Когда-то Лесли был так добр к ней. Они были друзьями. А были ли?
Любил ли он кого-нибудь, кроме самого себя? Он хотел убить и ее, и Блэйда. Да она и сама бы убила его за то, что он покушался на жизнь Блэйда.
Но тут голос Дерри прервал ее мысли. Он снова попытался подняться и снова упал, произнеся имя:
— Иниго.
Человек, которого называли Иниго, медленно поднялся, упираясь спиной в стену, и дотронулся до своего окровавленного носа.
В это время на лестнице раздались, шум и топот сапог. Кто-то поднимался вверх.
Ориел снова стала тормошить Дерри.
— Дерри, они схватили Блэйда!
— Они убили его?
— Нет, заставили выпить какую-то жидкость и, когда он лишился чувств, утащили его с собой.
Дерри наконец-то сел и дотронулся до затылка. Ориел оторвала кусок от нижней юбки и перевязала его голову.
— Дева Мария! — воскликнул Дерри. — Зачем они его взяли? Кто они?
— Не знаю. Но их главный выглядел ужасно. Вылитый мертвец.
Дерри поднял глаза.
— Высокий человек с головой, подобной черепу, обтянутому серой кожей?
— Да.
— Ле Брюн. Я его знаю.
Дерри попытался встать, и Ориел помогла ему подняться. Он подошел к Иниго, который зажимал рукой рану на своем лице.
— От тебя сейчас никакой пользы, — с сожалением сказал Дерри.
Ориел снова стала пытаться открыть двери.
— Надо спешить, Дерри. Необходимо их догнать.
— Подожди, — сказал Дерри. — Надо подумать. Ле Брюн — это человек кардинала.
— Кардинала Лотарингского?
— Да. Похоже, что именно кардиналу и нужен Блэйд.
— В таком случае Ле Брюну потребуется корабль, чтобы переправить Блэйда во Францию.
Дерри кивнул, затем добавил:
— Если только мы не вмешаемся.
За дверью послышался скрежет, и она распахнулась. В комнату заглянул человек с пикой наперевес. Его взгляд упал на Дерри.
— Лорд Дерри, это вы? — Человек вошел в комнату. — Милорд, там, внизу, груда тел. Главным образом — французы. — Его небрежный тон как бы подчеркивал, что о них можно и не беспокоиться, коль они — иностранцы.
Этот человек и Ориел помогли Дерри спуститься вниз. Там, у лестницы, валялось несколько трупов. Около входа в дом их лежало еще больше. Дерри обратился к начальнику вооруженного караула.
— Вы видели, как кто-либо покидал дом?
— Нет, милорд.
Дерри отозвал начальника караула в сторону, чтобы Ориел не могла слышать их разговор. Когда они закончили беседу, тот отдал честь и направился вверх по лестнице, а Дерри вернулся к ней.
— Если Ле Брюн собирается во Францию, нам нужно отыскать его корабль, — сказала Ориел.
— Мне, а не нам, — поправил Дерри.
Ориел с трудом сдержалась, чтобы не ударить его.
— Вот ты отправился без меня и потерял Блэйда. Поэтому я еду с тобой.
— Но это безумно опасно. Я не разрешаю тебе этого.
Ориел приподняла край юбки и шагнула через мертвого француза.
— Этот спор бесполезен. Мы только теряем время. Я собираюсь в порт. Будешь сопровождать меня, или мы станем вести поиски раздельно?
Две недели спустя Ориел уже была во Франции. Она, Рене, Дерри и еще пять человек скакали через леса северной Франции.
Их попытки найти корабль с Ле Брюном и Блэйдом в порту не увенчались успехом. Дерри пустил слух, что Лесли убит в ссоре во время игры в кости с иностранцами, и послал письмо с этим известием в Ричмонд-Холл.
Каждый проходящий день увеличивал тревогу Ориел. Кто знает, не подвергают ли Блэйда пыткам, или не лежит ли он где-нибудь бездыханный? Ей хотелось ехать немедля и обыскивать каждый клочок французской земли, но ей пришлось смириться и признать правильным план Дерри: опрашивая посетителей таверн и гостиниц, выйти на след шайки Ле Брюна.
После нескольких дней поисков им улыбнулась удача. Дерри отвалил целый кошелек золотых за известие, что Ле Брюн направился в свои владения близ королевского замка в Амбуазе. Сам кардинал Лотарингский, как и король, в то время тоже пребывал в Амбуазе.
Ориел хотела, чтобы они с Дерри оставались в седле как можно дольше. Они и правда отдыхали крайне редко и скакали почти непрерывно, так что потеряли счет дням. Ее глаза слипались, суставы ныли, тело было разбито, но у нее не пропало желание перевернуть вверх дном всю Францию, но отыскать Блэйда.
Ярость по поводу его предательства исчезла. Да, он лгал ей, но эта ложь была ради нее же самой, и когда Ориел поняла это, она почувствовала себя счастливой. В его лондонском доме многое прояснилось. Блэйд уже не смог притворяться. Он любит ее, и она не позволит, чтобы кардинал отнял у нее Блэйда.
Они остановились. Дерри подъехал к ней.
— Владения кардинала уже недалеко, но до наступления темноты нам не стоит двигаться дальше. Надо найти место для привала.
Когда разыскали удобное место на поляне под раскидистым дубом, день уже клонился к вечеру. Зимний холод давал о себе знать. Дерри взял с нее слово немного поспать, в то время как он проведет небольшую разведку в усадьбе кардинала. Он растворился в темноте, а Ориел осталась лежать с открытыми глазами: сон не шел. Она не стала настаивать на том, чтобы последовать за Дерри, зная, что разведывательным способностям Дерри вполне можно доверять. Рене глядел на нее во все глаза, видимо, помня ее прошлое бегство. Конечно, он ее не простил.
Когда Дерри вернулся, Ориел с тревогой глянула ему в лицо, пытаясь угадать, какие вести он принес.
— Не нравится мне то, что я узнал, — хмуро сказал он. — Я разговаривал с одной из служанок в деревне. Эта деревня расположена в стороне от замка, но там о делах Ле Брюна знают довольно неплохо. Служанки всегда знают все на свете. Люблю иметь с ними дело.
— Не отвлекайся, говори, что узнал, — нетерпеливо перебила Ориел.
— Ле Брюн приехал два дня назад и привез с собой молодого дворянина, который очень болен.
— Блэйд…
Дерри опустился на покрывало, расстеленное под дубом, и прислонился спиной к стволу.
— В поместье этой зимой никто не жил. Ле Брюн вернулся внезапно. Наиболее вероятно, что Блэйда держат в башне, так как оттуда не сбежишь. Ле Брюн не послал за слугами — его гостя случайно видели проезжие торговцы.
— Понятно, — сказала Ориел. — Я думаю, что Ле Брюн держит Блэйда для какой-то цели. И, должно быть, заставляет пить свою отраву, чтобы он не вырвался. А может…
Она тронула застежку на своем плаще.
— Может, он при смерти.
— Не думай об этом, — сказал Дерри. — У Ле Брюна, наверное, есть причины сохранить Блэйду жизнь, если он вез его так далеко.
Ориел без сил опустилась на землю.
— Если Блэйд, как ты говоришь, действительно расстроил планы кардинала Лотарингского, кардинал захочет отомстить.
— Может быть, и так, — сказал Дерри.
— Сегодня мне в голову пришла такая мысль… Если бы я была кардиналом и захватила одного из лучших шпионов королевы, я бы захотела выведать у него как можно больше.
— Это значит…
— Это значит, что мы обязаны вытащить Блэйда из этого змеиного гнезда раньше, чем кардинал Лоранский попытается выпытать у него все секреты.
Комната была залита золотистыми лучами заходящего солнца. Через полузакрытые веки Блэйд видел, как в комнату стремительно вошел Ле Брюн. Сиделка, присматривающая за Блэйдом, встала и уступила свое место у кровати. Ле Брюн отпихнул ее стул с дороги.
— Ну как? Очнулся?
— Слаб, как ребенок, — ответила женщина, — и я не хочу, чтобы меня наказали, если он умрет.
Ле Брюн наклонился к Блэйду и с силой его тряхнул.
— Фитцстивен, открой глаза, черт подери!
Он ударил Блэйда по лицу. Голова Блэйда, безвольно качнувшись, вернулась на прежнее место.
— Он никогда не придет в себя, если вы будете его так бить, — заметила сиделка.
Ле Брюн убрал руки, и Блэйд откинулся на подушки.
— Его болезнь, — с раздражением произнес Ле Брюн, — наверняка — притворство…
— Если бы вы видели, как его рвало в первый день, то думали бы иначе.
— За два дня он мог бы и очнуться.
— Ничего не изменилось. Его по-прежнему рвет каждый день. — Женщина с сожалением покачала головой. — Жалко. Такой красивый.
Она взяла тарелку и медленно побрела из комнаты. Ле Брюн повернулся к Блэйду и пристально всмотрелся в его лицо.
— Слушай меня, Фитцстивен. Здоров ты или болен, но сегодня вечером ты встанешь на колени перед кардиналом. Ты слышишь меня?
Ресницы Блэйда дрогнули, но глаза так и не раскрылись.
Извергая ругательства, Ле Брюн покинул комнату. Щелкнул замок. Блэйд, оставшись в одиночестве, медленно приоткрыл один глаз, затем — другой, оглядел комнату и прислушался к удаляющимся шагам. Когда они стихли, он откинул одеяло и спрыгнул с кровати. На его лице появилась усмешка. Зимний холод тут же дал о себе знать, и Блэйд зябко поежился. От долгого лежания на кровати затекли мускулы. Он с трудом мог вспомнить, как оказался здесь. В памяти запечатлелись только отдельные моменты. Но, как бы коротки они ни были, каждый раз он хотел видеть Ориел. Блэйд проклинал себя за свою глупость. Ему следовало сказать правду, когда они были там, в его лондонском доме. Теперь такой шанс мог и не представиться. Слишком поздно он осознал, как необходима она ему…
— Блэйд Фитцстивен, ты — безмозглый болван, — произнес он вслух.
Блэйд заставил себя думать о другом — как выбраться отсюда. Он находился во Франции, следовательно, его перевезли через Ла-Манш на корабле. Он помнил лицо Ле Брюна, бутыль, из которой его заставляли пить снова и снова, скачку, во время которой его привязали к лошади, стук копыт…
Со временем Ле Брюн понял, что напрасно поил Блэйда столь усердно, и прекратил насильственные вливания. Тогда-то сознание и стало постепенно возвращаться к Блэйду, но у него хватило ума притворяться и дальше невменяемым, в надежде что это усыпит бдительность его стражей и поможет бежать. И в этом он частично преуспел, раз Ле Брюн сделал его сиделкой пожилую женщину.
Но время истекало — кардинал прибывал сегодня вечером. Блэйд должен бежать немедленно, иначе его ждет смерть. Сиделка ушла готовить пищу. Он знал, что ее не будет около часа.
Блэйд встал у окна и стал осматривать двор.
Рядом с башней находился домик с покатой крышей и маленькими окнами. Если бы удалось одолеть тридцать футов до этой крыши, он мог бы перебраться на следующий дом, а затем спрыгнуть на землю — правда, с риском сломать ноги.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28