А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Я ни за что не усну… – Суровый взгляд гувернантки заставил Бет осечься.
– Габби, как ты здесь оказалась? И Джим тоже? – подозрительно спросила Клер, которую Туиндл подталкивала к двери.
Ответить Габби не успела. Слуги дружно ахнули.
– У него обморок, – пробормотал Барнет.
Габби оглянулась и увидела, что Уикхэм действительно, потерял сознание. Его лицо посерело, глаза закрылись, тело безвольно привалилось к груди Барнета. Гигант придержал хозяина за талию, затем изловчился и поднял его на руки, как ребенка.
Испуганный лакей заглянул Уикхэму в лицо, а потом растерянно посмотрел на Габби.
– Мисс, я… – запинаясь, выдавил он.
– Отнеси его светлость наверх, – хладнокровно распорядилась она.
Барнет с облегчением кивнул и шагнул к двери, неся бесчувственного Уикхэма. Двинувшаяся следом Габби посмотрела на остальных через плечо и добавила:
– Миссис Бакнелл, пожалуйста, принесите то, что я просила. Джим, ты можешь мне понадобиться. Остальным лучше всего вернуться к себе и лечь спать.
9
Врач прибыл только на рассвете. Сквозь плотно задернутые шторы начинали проникать первые солнечные лучи, на улице слышался стук колес и колокольчик булочника. Зашевелились слуги, недавно отправленные спать. Босой и раздетый до пояса Уикхэм, панталоны которого были расстегнуты и слегка спущены, чтобы открыть рану, лежал навзничь на огромной кровати с красным балдахином, занимавшей всю середину комнаты; его черноволосая голова покоилась на мягких подушках. Хотя лицо «Маркуса» продолжало оставаться слегка пепельным, по контрасту с белыми простынями кожа графа казалась бронзовой.
Резная кровать из красного дерева была огромной, но он занимал на ней удивительно много места.
Даже недвижимый и раненый, он выглядел очень грозно. Габби невольно вздрогнула, вспомнив, какой беспомощной она была, когда эти большие ладони сомкнулись на ее шее.
Она снова подумала о том, что затеяла опасную игру… Но выхода не было. Иначе под угрозой оказались бы все, кто был ей дорог.
Тем более что в данный момент опасность грозила не столько ее жизни, сколько скромности. Ситуация, в которой она оказалась, была довольно неловкой. Перед смертью отца она долго ухаживала за ним, а временами ее звали на помощь, когда с кем-то из арендаторов Готорна приключалась болезнь или несчастный случай, так что мужское тело Габби приходилось видеть не раз. Но за долгие годы она привыкла к положению старой девы и никак не ожидала, что окажется рядом с полуобнаженным и очень привлекательным незнакомцем.
Габби изо всех сил пыталась не замечать обнаженные широкие плечи, грудь, поросшую курчавыми черными волосами, мускулистый живот, но все же не могла сосредоточиться. Не прикасаться к жестким волосам на груди, не обращать внимания на теплую, гладкую кожу, обтягивавшую тугие мускулы, не ощущать слабого запаха мускуса было невозможно. И все же она приказала себе отвести глаза. В данный момент он был всего лишь ее пациентом.
Поэтому Габби осторожно присела на край кровати и принялась хладнокровно и уверенно останавливать кровь, потеря которой, по ее мнению, грозила Уикхэму сильнее всего. Она наложила на рану толстый слой корпии, накрыла полотенцами и прижала сверху обеими руками, стараясь смотреть только на свои ладони и повязку под ними. Это была уже вторая повязка за час. Первая промокла очень быстро.
Господи, сколько крови! Много ли ее осталось?
– Мэм, если вы хотели меня помучить, вам это удалось…
Уикхэм, очнувшийся через несколько минут после того, как его положили на кровать, смотрел на нее насмешливо. Его голос звучал слабо, но в нем ощущалась саркастическая нотка. «Маркус» свел брови на переносице и заерзал, явно пытаясь избавиться от ее забот.
– От вашего лечения мне больнее, чем от самой раны.
– Лежите спокойно, – резко сказала Габби. – Чем больше вы двигаетесь, тем сильнее вредите себе.
– Прошу прощения, но я хорошо помню, что именно вы проделали во мне дырку, и нахожу ваши возражения не слишком убедительными.
– Подумайте сами. Если вы умрете под именем графа Уикхэма, я окажусь в том же положении, в которое меня поставила смерть настоящего брата.
– Ага… – Он слегка улыбнулся, хотя и с трудом. – В таком случае я могу смело доверить вам свое бренное тело.
– Мне очень жаль, но действительно можете.
– Ой!
Это восклицание вырвалось у него, когда Габби переместила руку и надавила на то место, где сквозь прокладку вновь начала пробиваться кровь. Ее ладонь ощущала что-то теплое и пульсирующее…
– Почему бы вам просто не перевязать рану, вместо того чтобы на нее давить? – Габби с силой нажала на прокладку, и он снова беспокойно заерзал. – Чертовски больно!
– Вы это заслужили, – ледяным тоном парировала она, продолжая зажимать рану.
Он скорчил гримасу и со свистом втянул в себя воздух.
– Серьезно? Конечно, вы с наслаждением загнали бы мне иголки под ногти или вздернули на дыбу.
Уикхэм посмотрел на своего подручного, который беспомощно топтался рядом с кроватью.
– Барнет, принеси мне чего-нибудь выпить. Во рту сухо как в пустыне.
– Есть, кап… э-э… милорд.
Когда Барнет ушел выполнять поручение, кто-то негромко поскребся в дверь. Джим, хмурившийся с того момента, ксзгда Габби назвала самозванца своим братом, пошел открывать. Грум обменялся с кем-то несколькими словами, а потом распахнул дверь.
– Врач прибыл, – угрюмо сказал он.
Когда в комнату вошел тучный седовласый доктор с пухлым саквояжем, Габби заметила за его спиной встревоженные лица Стайверса, миссис Бакнелл и других. Казалось, в коридоре у дверей графской спальни собралась вся прислуга. Учитывая обстоятельства – мало ли что человек может сболтнуть в бреду? – у постели Уикхэма следовало находиться только ей, Джиму и Барнету.
– Что это? Вода? – возмущенно спросил Уикхэм и сплюнул, воспользовавшись тем, что Габби отвлек приход врача. – Я хочу вина или виски. Убери это и принеси мне то, что действительно можно пить!
Барнет, который бережно придерживал голову хозяина, пока тот подносил к губам стакан, едва успел спасти хрупкую посудину от падения на пол. В результате голова Уикхэма опустилась на подушку куда быстрее, чем поднялась с нее.
– Черт побери, Барнет, ты что, хочешь убить меня?
– Никак нет, кап… э-э… милорд.
Тем временем врач подошел к кровати, потер руки и поклонился Габби.
– Я доктор Ормсби, миледи. А сейчас позвольте посмотреть, что мы имеем. Мне сказали, что это огнестрельная рана… Да. Простите меня, но я должен взглянуть…
Габби молча встала и освободила место.
– Убирайтесь! Я не хочу, чтобы вы меня искалечили! – Уикхэм злобно уставился на врача, который в этот момент поднимал прокладку, собираясь заглянуть под нее.
Удивленный Ормсби вздрогнул, выронил полотенце и отпрянул.
– Милорд…
– Не будь ребенком, – вмешалась Габби. – Конечно, врач должен осмотреть рану. Меня не удивляет, что ты боишься боли, но иногда приходится терпеть.
Уикхэм перенес свой гнев на нее.
– Я не боюсь боли!
– Оно и видно, – фыркнула молодая женщина. Было видно, что Уикхэму хочется чем-нибудь швырнуть в нее.
– Ладно, – сквозь зубы процедил он, обращаясь к доктору. – Раз так, делайте что положено. Но только осторожно.
Габби внимательно следила за действиями доктора. Ормсби осторожно поднял прокладку и ощупал живот и тазовую кость раненого. Когда доктор снова поднял глаза, Уикхэм был намного бледнее, чем раньше, и обливался потом. Хотя с его губ не сорвалось ни звука, Габби не сомневалась, что осмотр оказался болезненным.
Впрочем, она его не жалела. В конце концов, этот человек угрожал убить ее и Джима, не говоря обо всех остальных его прегрешениях.
– Пуля осталась в ране, – наконец заявил Ормсби, выпрямляясь и обращаясь к Габби. – Для ее удаления придется сделать операцию.
Лицо Уикхэма исказилось гневной гримасой.
– Я не дам резать себя какому-то коновалу!
– Вот, милорд. Это джин. – У кровати появился Барнет и протянул хозяину серебряную фляжку.
Уикхэм с благодарностью посмотрел на своего верного оруженосца и кивнул. Барнет вложил фляжку в ладонь хозяина, приподнял ему голову, и граф выпил.
– Это сильно облегчит дело, – одобрительно сказал Ормсби.
– Я уже сказал, что не буду… – прорычал Уикхэм. Он снова лежал на подушках, прищурив глаза и выпятив подбородок.
Габби, которой хотелось прикрикнуть на него, поджала губы и напомнила себе, что от его выздоровления многое зависит.
– Если пуля застряла в ране, ее нужно удалить, иначе вы не поправитесь, – лаконично сказала она.
– В таком случае рана непременно загноится, – подтвердил врач, засучивая рукава. – Горячая вода есть?
Габби кивком указала ему на кувшин и лохань.
– Отлично.
– Выбора у вас нет, – сказала она Уикхэму.
Он смотрел на Габби несколько секунд, явно напоминая, что случившееся – целиком ее вина. Потом перевел взгляд на Ормсби и коротко кивнул:
– Ладно. Но только аккуратнее, черт побери!
Врач наклонил голову:
– Я всегда аккуратен, милорд.
Когда Ормсби велел Джиму придвинуть к кровати маленький столик и начал раскладывать свои устрашающие инструменты, Барнет снова протянул хозяину фляжку. На этот раз Уикхэм припал к ней надолго. А потом снова посмотрел на Габби.
– Тебе пора уйти, – сказал он.
Хотя Габби отчаянно хотелось отомстить этому фальшивому лорду, она не ощущала никакого желания присутствовать при операции, а потому кивнула. Но Ормсби оглянулся и покачал головой:
– Миледи, мне понадобится помощь. Конечно, если вы предпочитаете прислать кого-нибудь из горничных…
– Вам поможет Барнет, – прорычал Уикхэм и снова глотнул из фляжки.
Врач красноречиво посмотрел на Габби.
– Черт побери, не стройте рожи у меня за спиной! Если вы в-возражаете против Барнета, скажите об этом п-прямо… – Язык у Уикхэма слегка заплетался; видимо, во фляжке действительно было что-то очень крепкое.
Ормсби поморщился:
– Милорд, может случиться так, что вашему слуге – а я вижу, что он парень сильный – придется держать вас покрепче. Скальпель не должен скользить.
Мысль об этом привела Уикхэма в ужас.
– Только попробуйте! Если скальпель соскользнет, можете быть уверены: последствия будут самыми неприятными.
Гримаса на лице Уикхэма была столь устрашающей, что бедняга-доктор попятился. Тут вмешался Барнет и молча протянул хозяину флягу.
– Весьма своевременное предупреждение, – вполголоса сказал врач Габби, когда Уикхэм снова надолго присосался к горлышку. – Ваш муж… гм-м… очень сильный человек.
– Он мне не муж.
Ормсби посмотрел на нее с удивлением. Видимо, он считал, что ни одна леди не имеет права находиться в спальне мужчины – тем более полуголого, – если тот не является ее мужем.
– Это мой брат.
Голос Габби прозвучал слишком резко. Наверно, потому что она снова была вынуждена лгать. «Ничего, привыкнешь», – сказала она себе. В ближайшем будущем бессовестный мошенник, лежащий в кровати, будет оставаться ее братом.
– М-милая сестра, я все же прошу тебя уйти из комнаты.
Уикхэм услышал ее слова и теперь искренне забавлялся. Не приходилось сомневаться, что содержимое фляжки оказало на него действие: щеки графа слегка разрумянились, руки и ноги раскинулись в стороны.
– Твой слуга… как его… ах да, Джим… тоже сумеет оказать помощь. Я не ж-желаю, чтобы ты была свидетельницей этого… с-свежевания туши.
– Едва ли, милорд, это возможно, – ответил расстроенный Ормсби. – Вы должны знать, что… – «Милорд» смерил его таким взглядом, что врач громко сглотнул. – Дело в том, что… – Он понизил голос и посмотрел на Габби. – Миледи, учитывая, что ваш брат мужчина крупный и, видимо, не из слабых, боюсь, что… ну, вы сами понимаете… Один слуга может его не удержать.
Габби посмотрела на Уикхэма. Тот подозрительно косился на них, но был занят тем, что осушал фляжку Барнета. Конечно, ее место мог бы занять любой слуга, но стоило ли это делать?
Если правда обнаружится, это погубит и ее, и Уикхэма.
– Ступай! – злобно сказал «брат», опустив фляжку.
– Мне лучше остаться, – решительно ответила Габби и многозначительно посмотрела ему в глаза.
Либо Уикхэм понял намек, либо смирился со своей участью. Во всяком случае, спорить он не стал.
Закончив приготовления, врач посмотрел на Барнета и кивнул. Мрачный Барнет отложил фляжку и грузно опустился на край кровати.
– Зажмите это зубами, милорд, – сказал он и начал скатывать в пальцах льняной носовой платок, пока тот не превратился в тугой жгут.
Хотя Уикхэм был уже пьян, это не помешало ему понять слова слуги. Он скорчил гримасу, но послушно открыл рот. Барнет вставил ему жгут в зубы, а затем обхватил руками предплечья и грудь хозяина.
То, что последовало далее, было очень неприятно. Ормсби пытался нащупать пулю; Уикхэм корчился и сквозь платок утробно рычал от боли. Как и предсказывал Ормсби, сил одного Барнета не хватило. Пришлось привлечь Джима. Тот неохотно уселся на лодыжки Уикхэма и прижал его колени к матрасу.
Когда пулю извлекли, Габби была измотана так же, как и сам Уикхэм.
– Ха! Вот она! – Ормсби торжествующе поднял в воздух окровавленный свинцовый шарик неправильной формы, а затем бросил его в подставленную Габби лохань.
Уикхэм, в критический момент застонавший и выгнувший спину, несмотря на объединенные усилия Барнета и Джима, вздрогнул всем телом и рухнул на матрас. Из оставленного Ормсби отверстия ударила кровь. Врач хмыкнул и начал ее останавливать. Уикхэм, голова которого покоилась на плече Барнета, выплюнул изжеванный платок.
– Кажется, сейчас меня вырвет, – пробормотал он.
Джим слез с лодыжек Уикхэма, Барнет поддержал ему голову, и «милорда» действительно стошнило. Габби едва успела подставить лохань.
10
Когда Габби вышла из графской спальни, у нее от усталости кружилась голова и подкашивались ноги. Ормсби прижег рану, присыпал ее порошком базилика, перевязал, оставил кучу снадобий, которые следовало принимать в разное время и в разных дозах, и отбыл, пообещав зайти позже.
Уикхэм, измученный операцией и все еще не очнувшийся от действия скверного джина, задремал. Барнет выразил желание остаться с хозяином, пока тот не выздоровеет. Джим вслед за Габби вышел в коридор – слава богу, пустынный. Видимо, слуги отправились следом за Ормсби, сгорая от желания узнать новости о самочувствии хозяина.
– Если у тебя есть что сказать – а я вижу, что есть, – то поговорим позже. Сейчас я слишком устала, – проворчала Габби.
На челюсти Джима, поросшей седой щетиной, красовался синяк. Только теперь Габби вспомнила об ударе, который нанес ему Уикхэм. Джим был маленьким, но задиристым и злопамятным.
– Мисс Габби, сами знаете, далеко не каждая леди способна устроить такой шум. – Джим говорил тихо, но от этого его слова звучали еще более мстительно. – По этой парочке виселица плачет. Вы правильно сделали, что выстрелили в мерзавца. Он…
– Можешь думать что угодно, но держи язык за зубами, – резко прервала его Габби. – Кем бы ни был этот человек, он представляет для нас меньшую опасность, чем кузен Томас.
– Конечно, мистер Томас идиот, но он не станет убивать нас в собственной постели, – возразил Джим. – А эти мерзавцы заслуживают если не виселицы, то каторги. Если бы вы позволили мне сходить на Боу-стрит…
Он осекся, заметив, что по коридору идет Мэри с лоханью горячей воды. При виде Габби Мэри сделала книксен.
– Доброе утро, Мэри.
– Доброе утро, мэм. Миссис Бакнелл подумала, что вам может понадобиться горячая вода, мэм, – сказала Мэри.
– Прекрасно. Спасибо, Мэри. Отнеси лохань в мою спальню. Я сейчас приду.
Дождавшись ухода служанки, Габби вновь посмотрела на Джима.
– Если обнаружится, что этот человек не Уикхэм, он сообщит всем, что Маркус мертв, – быстро сказала она. – После этого титул перейдет к кузену Томасу. А ты сам знаешь, что, как только Томас станет графой, все мы – я, сестры, ты и остальные слуги – окажемся на улице. Поверь мне, я выбрала меньшее из двух зол.
Джим насупился и покачал головой:
– Мисс Габби, если вы так решили, я умолкаю. Но думаю, что вы совершаете большую ошибку. Эти разбойники…
По лестнице поднялась горничная, тащившая обеими руками ведро с углем. Плечи бедняжки сгибались от тяжести. Джим умолк на полуслове. Воспользовавшись этим, Габби пошла к своим покоям.
– Я ложусь спать, – сказала она Джиму, когда девушка прошла мимо. – И советую тебе сделать то же самое.
– Сомневаюсь, что смогу закрыть глаза, пока дом полон разбойников и мерзавцев, – с горечью ответил Джим. – Но, если меня утопят в сточной канаве, кто будет защищать вас?
– К счастью, пока никто из нас в защите не нуждается. Им не до того. Один ранен, а второй вынужден ждать его выздоровления. – Сделав этот оптимистический вывод, Габби потянулась к дверной ручке.
– Ага, верно. Но если они решат, что в их положении избавиться от свидетелей важнее, чем лечить раны, то нам крышка.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29