А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

После его ухода Кэти сердито фыркнула. Молитвы молитвами, но, как часто говаривала старая мудрая Марта: «На Бога надейся, а сам не плошай». Руководствуясь этим девизом, она послала за Гарри и сказала, чтобы он отправил весь экипаж «Маргариты» на берег — прочесать Кадис в поисках льда. Когда Гарри запротестовал, утверждая, что в душном испанском городе льда никогда не было и в помине, она попросту отказалась его слушать. Джон должен выжить, а для этого ей нужен лед. Она будет молиться, чтобы их поиски оказались успешными. Все, ступайте!
Молитвы помогли. Меньше чем через час Гарри вернулся из Кадиса, волоча за собой огромную ледяную глыбу. На бледном лице Кэти отразилось облегчение.
— Слава Богу! А то Джону стало хуже. Теперь займись этим, — она заставила Гарри отщеплять от глыбы небольшие кусочки и бросать их в большой таз, полный воды. Когда вода стала холодной, она велела ему смачивать в ней простыню, а потом обматывала ее вокруг горячего тела Джона. Он стонал, но Кэти безжалостно повторяла эту процедуру, меняя простыни, как только они высыхали. Так прошло несколько часов: они смачивали, обматывали, снова смачивали… Наконец у Джона на лбу выступили крохотные капли пота, что являлось верным свидетельством благополучного преодоления кризиса.
— Она кончилась! — прошептала Кэти, словно опасаясь до конца поверить в существование капелек. — Гарри, лихорадка кончилась!
Распираемая восторгом, она бросилась Гарри на шею. Он непроизвольно сомкнул вокруг нее руки. Не прошло и секунды, как, опомнившись и покраснев, Кэти отпрянула назад. Внезапно на нее напала застенчивость, и она взглянула на Гарри сквозь полуопущенные ресницы. Его лицо поразило Кэти. На нем светилось неприкрытое обожание. Гарри в нее влюбился!
— Пусти меня, Гарри, — дрожащим голосом приказала Кэти, не зная, что делать со свалившейся на ее голову новой проблемой.
— Леди Кэтрин… Кэти.. — начал он.
Кэти поняла, что она должна все расставить по своим местам, пока ситуация не вышла из-под контроля.
— Ты не должен забывать о своем друге, Гарри, — мягко сказала она и, оглянувшись на койку, попыталась освободить свои руки.
— Друг? — бессмысленно переспросил Гарри и, приходя в себя, добавил: — Да, капитан.
— Да, капитан, — повторила она с легкой усмешкой. Гарри беспомощно опустил руки
— Пожалуйста, извини меня, — пробормотал он и, резко развернувшись на каблуках, исчез за дверью.
Покачав головой, Кэти снова подошла к койке. Джон по-прежнему был без сознания, но Кэти видела, что он испытывал огромное облегчение. Если бы не дурацкая сцена с Гарри, этот день мог стать для нее счастливейшим, начиная с той памятной ночи в «Красной собаке». Ах, до чего все-таки запутана жизнь!
«Странная штука любовь, — размышляла Кэти позднее, стоя около раскрытого окошка. — Она может возникнуть в самом неподходящем месте».
Абсурдно, непредставимо, печально. Гарри, который ее презирал, отныне будет покорно склоняться у ее ног. И все же, почему обожание одного мужчины оставляет ее равнодушной, в то время как один ласковый взгляд другого… У Кэти перехватило дыхание, когда она мысленно вообразила себе, как в серых глазах Джона горит любовь. Она улыбнулась. Джон никогда не станет умолять женщину подарить ему нежные чувства. Он будет требовать их как свое законное право и рассвирепеет, если получит отказ!
— Кэти? — в который раз за последние несколько дней позвал ее Джон. Ее присутствие не проникало за пелену лихорадки, которая окутывала его разум, но он бессознательно чувствовал, когда она сидит рядом с ним, и это действовало на него благотворно.
— Да, Джон, я здесь, — ответила она, подойдя к койке. На этот раз ее ожидал приятный сюрприз. Он смотрел на нее широко открытыми глазами.
— Джон! — воскликнула она радостно. — Ты видишь меня?
— Конечно, вижу, — произнес он слабо, но раздраженно. По — видимому, вопрос Кэти показался ему ужасно глупым.
— Как ты себя чувствуешь? — Присев с ним рядом, Кэти по привычке дотронулась рукою до лба. К ее облегчению, он был сухим и прохладным.
— Паршиво, — вяло ответил он. — Какой сегодня день?
— Среда, двадцать второе июня. Ты был без сознания шесть
дней.
— Что случилось? — спросил он и, не дожидаясь ее ответа, наморщил переносицу, пытаясь припомнить. Внезапно его гневный взгляд остановился на Кэти. — Дурочка, ты разве не знала, что идешь на верную гибель? Блондинок вроде тебя продают в местных борделях за сумасшедшие деньги. Если бы ты туда угодила, то провела бы там всю свою жизнь. Господи, почему ты убежала именно в Кадисе?! Почему во всем Кадисе тебя занесло именно в «Красную собаку»? Это же притон, в котором собираются беглые каторжники со всего побережья! Я не мог в это поверить, когда увидел твою идиотскую простыню, и пришел туда по твоим следам! Боже, когда я услышал, как смеются эти ублюдки, я подумал, что все уже кончено!
Его возбуждение нарастало. Кэти поймала его руку, пытаясь успокоить его, пока он не причинил себе какого-нибудь вреда. Джон перехватил девичье запястье своими длинными пальцами и сжал его с удивительной для больного силой.
— Ты не должна снова удрать, слышишь? — яростно произнес он. — Я тебя не отпущу! Я тебя запру! Я…
— Не надо, Джон, — тихо сказала Кэти, даже не пытаясь вырвать свою руку. — Обещаю, что не убегу от тебя. Я останусь, пока ты сам не захочешь меня отпустить. А теперь успокойся и лежи смирно. Ты был очень болен. Не хочешь ли овсяной каши или воды?
Джон пристально впился в нее глазами, и, казалось, лицо Кэти развеяло его сомнения. Разжав пальцы, он освободил ее кисть и откинулся на подушки.
— Каша! — недовольно фыркнул он. — Если ты всю неделю кормила меня овсянкой, то нечего удивляться, что я слаб, как младенец. Я хочу бифштекс и бутылку кларета!
— Ни за что, пока не разрешит доктор, — твердо заявила Кэти с улыбкой, тронувшей уголки ее губ. — Сегодня ты будешь есть только овсянку. Вот увидишь, тебе понравится.
Джон начал было возражать, но, встретив ее озорной взгляд, сам рассмеялся.
— Ладно, похоже, что я у тебя в руках, киска. Корми меня кашей, но учти, что я отомщу.
Кэти игриво показала ему язык и, вскочив с койки, поспешила к двери, чтобы позвать Петершэма. Запыхавшийся слуга явился стремглав, и она улыбнулась ему.
— Капитан наконец-то пришел в себя и очень голоден. Принеси ему поесть, Петершэм, как обычно, овсянки.
— Слава Богу! — воскликнул Петершэм, устремляясь на камбуз за капитанским обедом.
— Что, беспокоился обо мне, старый хрыч? — подмигнул Джон, когда Кэти снова уселась у него в ногах на койку.
— Все беспокоились.
— Все? Даже ты? — вопрос прозвучал небрежно. Его длинные ресницы нависли над серыми глазами.
— Даже я, — честно ответила Кэти. «Особенно я», — могла бы она добавить, но промолчала.
Тогда он схватил ее руку и поднес ее к своим едва дрогнувшим губам. Их обоих словно ударило электрическим током. Неестественно засмеявшись, Кэти отдернула свою ладошку.
— Хватит заниматься глупостями! Тебе нельзя волноваться. У тебя была сильная лихорадка и…
— Я не могу не волноваться, когда смотрю на тебя, — сказал он вполголоса, вновь завладев ее рукой. У Кэти учащенно забилось сердце, но она не поддалась захлестнувшей ее теплой волне. Вместо этого она поднялась на ноги и проворно скользнула к двери.
— Куда Петершэм запропастился? — громко спросила она и, спохватившись, мысленно распекла себя за то, что одним пустым вопросом выдала свою крайнюю растерянность.
— Кэти… — начал Джон, внезапно умолкнув, когда на пороге каюты появился Петершэм с дымящейся кастрюлей в руках. Позади него стоял Гарри. Кэти взяла из рук Петершэма кастрюлю и поставила ее на столик около койки. Оба мужчины приблизились к ложу больного. Джон слабо усмехнулся.
— Не хочется вас разочаровывать, джентльмены, но я еще жив.
— Слава Богу! — нервно произнес Петершэм.
— Хорошо, что ты снова с нами, кэп. — Гарри энергично сжал его руку и тряс ее до тех пор, пока не вмешалась Кэти.
— Гарри, — предупредила она, — умерь свой пыл, чтобы опять не открылось кровотечение.
— Прошу прощения, — сказал Гарри, резко выпустив руку Джона, словно она обожгла его кожу. Джон слегка сузил глаза, как бы оценивая внезапно возникшую фамильярность между девушкой и своим помощником, но вслух ничего не сказал.
— Как вы себя чувствуете, мастер Джон? — спросил Петершэм.
— Буду жить, — проворчал Джон.
— Он еще очень слаб, — вставила Кэти. — Ему нужно съесть эту кашу, а потом поспать. Вы, пожалуйста, нас извините…
— Конечно, — уловив намек, Гарри и Петершэм еще раз пожали капитану руку и ушли.
— Какая ты стала хозяйка, — пробормотал Джон, когда они снова остались одни. Он задумчиво разглядывал Кэти, которая тщательно перемешивала кашу длинной ложкой. Воспользовавшись ее занятостью, он попробовал приподняться, но тут же с громким стоном рухнул обратно.
— О Боже, нога!
— Тебе нельзя двигаться, — напустилась на него Кэти. — Если у тебя снова начнется кровотечение, за твою жизнь нельзя будет поручиться.
— А как же я буду есть? — задал он встречный вопрос, раздраженный собственной беспомощностью.
— Так же, как ты ел до сих пор. Вот так.
Кэти села на койку и, поерзав, осторожно уложила его голову себе на колени. Затем подоткнула ему под голову подушку таким образом, чтобы он оказался в полусидячем положении. Джон, недовольно ворча, позволил Кэти устроить его, как она находила нужным.
— Ну вот, теперь поедим кашки, — сказала Кэти, расположив кастрюлю у него на коленях. — На!
Запустив ложку в дымящуюся массу, она поднесла ее к губам Джона. Джон негодующе покрутил головой.
— Ты что, действительно собираешься кормить меня с ложечки, как ребенка? — спросил он.
— Да, собираюсь, — отрезала Кэти. — Я так делала каждый день, пока ты был без сознания. Если хочешь, я позову Петершэма, чтобы тебя покормил он. У тебя просто не хватит сил поесть самому.
Джон долго сверлил ее взглядом и наконец с неохотой сдался.
— В следующий раз я буду осмотрительнее выбирать корабль для абордажа, чтобы, не дай Бог, не нарваться на такую вот штучку, как ты.
— Очень смешно, — пробурчала Кэти, которой нисколько не понравился его намек на гипотетических девушек-наложниц с очередного захваченного судна. — Открой рот.
Джон испытующе скользнул по ней глазами.
— Да, мэм, — кротко согласился он и открыл рот.
Когда каша была съедена, Кэти начала осторожно выбираться из запутанного — кастрюля, подушка, Джон — положения, в котором она очутилась. Джон поймал ее кисть и рывком усадил на место, прижавшись губами к сгибу локтя.
— Не уходи, — хрипло прошептал он.
— Джон, так надо, — слабо сопротивлялась Кэти. — Ты должен поспать.
— Останься со мной, — бормотал он. — Ты тоже устала. Мы можем уснуть вместе.
— Джон, — дрожащим голосом предупредила она, — ты слишком слаб для того, чтобы… чтобы…
— Я знаю. — Он глядел на нее умоляюще. — Я просто хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я так быстрее усну. Обещаю, честное слово. Если я начну к тебе приставать, съезди мне по физиономии и уйди. Я разрешаю.
— Ну… — колебалась Кэти.
— Пожалуйста, — нежно попросил он.
— Ну ладно, — со вздохом капитулировала Кэти. — Но мы договорились, что как только ты начнешь… В общем, тогда я уйду.
— Не буду, — пообещал он, не спуская глаз с Кэти, которая соскользнула с койки, чтобы запереть дверь.
Она медленно вернулась назад; на ее щеках горел слабый румянец. Не желая усугублять ее смущение, Джон промолчал, ограничившись понимающей усмешкой.
Повернувшись к нему спиной, Кэти медленно расстегивала свое платье. Добравшись до последней нижней юбки, она вдруг почувствовала необъяснимую застенчивость. Теперь, когда Джон пришел в себя, она начала относиться к нему с прежней настороженностью. Укоряя себя за глупость и недоверчивость, Кэти повернулась к Джону лицом, залитым румянцем. Он жадно пожирал взглядом едва прикрытую девичью грудь, и Кэти покраснела еще гуще. Вдруг он тепло улыбнулся.
— Краснеешь, киска? — подмигнул он. — Брось, не надо. Я видел тебя и без этой юбки, ты же знаешь.
Кэти заставила себя встретить взгляд его серых глаз, решив во что бы то ни стало преодолеть свое смешное смущение.
— Я знаю, — выдавила она. — Но тогда… все было по-другому. Кэти была недовольна собой и своей запинкой в последней фразе, а всезнающая усмешка Джона усугубляла ее раздражение.
— Потому что тогда платье снимал я, а теперь ты раздеваешься сама? — проницательно предположил он. — Это все пустяки, дорогая. Считай, что ты по-прежнему ухаживаешь за больным, развлекаешь его…
— Замолчи, — пробурчала Кэти.
— Молчу, молчу, — пообещал он, заметив, что Кэти собирается отвернуться. — Иди ко мне в постель. Пожалуйста.
Кэти рассматривала его некоторое время, а затем на всякий случай притворилась несогласной.
— Нет, нет, ты попросту невозможен. Я твердо решила, что с нынешнего дня за тобой будет ухаживать Петершэм.
— Петершэму недостает… м-м… твоего умения. Иди в постель. Кэти сурово нахмурилась и сдалась. С досадой раздумывая о том, что капитан привязывается к ней все больше и больше, она нырнула к Джону в постель с того боку, где у него не было ран. Надо следить, чтобы не влюбиться в него чересчур, иначе ее ждут одни слезы.
Но вопреки этим разумным мыслям она позволила Джону себя обнять и сама положила свою головку на его широкое плечо.
— Спи, — пробормотал он, крепко обнимая ее.
Кэти хотела что-то возразить, но, разомлев, сладко уснула.
Глава 7
— Почему ты сбежала? — вопрос, заданный напрямик, застал Кэти врасплох. Она уставилась вниз, на карты, которые держала в руках, и долго медлила с ответом.
— Я думаю, что это и так понятно, — когда она наконец подняла голову, то увидела, что Джон не сводит с нее внимательных глаз. Он нахмурился, как будто обдумывая ее ответ, а затем покачал головой.
— Лично мне не понятно. — Его рука, полная карт, лежала на одеяле. Он забыл об игре. Кэти вздохнула. Он упорно не желал отвлечься от этой темы.
— Ты должен был понимать, что я попытаюсь сбежать, как только смогу. Господи, ты ведешь себя так, как будто я тебя предала! Ты мне не отец, не брат, не муж, не жених. Ты — пират, который меня похитил и заставил… и заставил… В общем, я не имела и не имею перед тобой никаких обязательств, которые удерживали бы меня с тобой.
— Ты хочешь сказать, что тебя вынудила бежать гордость? — задумчиво нахмурился Джон.
Кэти снова вздохнула, не чувствуя настроения продолжать этот разговор. Однако она решила сделать все возможное, чтобы прояснить Джону свою позицию, не умалчивая о некоторой раздвоенности своих чувств в настоящее время.
— Джон, ты, видимо, не понимаешь чудовищность того, что ты со мной сделал. Я воспитывалась как леди. А леди, они не… не…
— Не занимаются любовью? — перебил он, слегка улыбнувшись.
Кэти надменно вздернула подбородок.
— …не позволяют по отношению к себе никаких вольностей до замужества. Ты зверски меня изнасиловал — и не один, а множество раз. Поэтому я готовилась убежать от тебя при первом же удобном случае!
— Так, значит, ты говоришь, что убежала потому, что не могла вынести того, что я занимаюсь с тобой любовью?
— Насилуешь меня! — резко поправила Кэти.
— Называй это как хочешь, — отмахнулся Джон от тонкостей словоупотребления. — Значит, ты сбежала из-за этого?
— Да! — ответила она, рассчитывая наконец закончить щекотливый разговор.
— Ты лжешь мне, киска, — упрекнул он. — Тебе это нравится, я знаю. От меня ты этого не скроешь.
Под его пронизывающим взглядом Кэти густо покраснела. Зачем она дала вовлечь себя в такой разговор?! И как она собирается из него выпутаться, сказав при этом не больше, чем она собиралась?
— Вы о себе слишком высокого мнения, капитан, если и в самом деле так думаете, — произнесла она, избегая встречи с его глазами.
— Ага, я опять стал капитаном после того, как две недели подряд ты очень мило называла меня Джоном. Ладно, если эта тема вызывает у тебя такое неудовольствие, перейдем на другую. — Джон говорил с едкой иронией. — Скажи мне, киска, разве не мудрее было дождаться, пока я сам захочу тебя отпустить, коль свою девичью честь ты уже потеряла? Зачем убегать и подвергать себя опасности? Только не говори, что ты не обрадовалась, когда увидела, что я появился в «Красной собаке»! Ты была готова запеть осанну!
— Не спорю, я была рада — Кэти закусила губу. — Но это были особые обстоятельства.
— Согласен, — сказав это, Джон замолчал; тяжелые складки избороздили его лоб, пока он, углубившись в собственные мысли, что-то обдумывал.
— Ты пошла за помощью, — его слова прозвучали как обвинение.
Сидя как на иголках, Кэти впилась глазами в свои карты, будто внезапно нашла их чрезвычайно интересными. Этого поворота она боялась с того самого момента, как Джон начал выяснять их отношения.
— Ты бы предпочел обратное?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36