А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Мысль о том, что дух ее дедушки, добрейшего на всем свете человека, пугал Тьюди, которая разгоняла змей метлой, вызвала у Джесси улыбку. – Я ни разу даже не подумала о том, что могу забеременеть.– Ну, мы пересечем этот мост, если когда и подойдем к нему. Нет смысла изводиться от беспокойства раньше времени, потому что теперь это в руках Господа.Джесси взглянула на Тьюди большими затуманенными глазами.– Я никогда не думала, что любить может быть так больно. – Тьюди покачала головой и притянула голову Джесси к своему плечу:– Ягненочек, любовь причиняет боль всем нам. И с этим ничего нельзя поделать.
Прошла неделя, затем другая, третья. Жизнь в «Мимозе» вернулась в свое обычное русло. Как ни печально это говорить, но по Селии не сильно скучали, хотя расследование обстоятельств ее смерти продолжалось. С каждым прошедшим днем в душе Джесси росло и крепло убеждение, что Клайв не мог убить ее мачеху. Он был лжецом, повесой, негодяем, но не убийцей. Если бы он вернулся в «Мимозу» и застал Селию с любовником, то скорее всего избил бы мужчину, но Селию не тронул. И если он все-таки застал Селию с мужчиной, то где же этот мужчина?Если Клайв не убивал Селию, то кто убил? Вероятность, что убийца свободно разгуливает где-то поблизости от «Мимозы», стала причиной того, что Тьюди спала в комнате Джесси каждую ночь. В качестве дополнительной меры предосторожности Прогресс отказался от своего любимого места на чердаке и спал в буфетной за задним холлом. Такое доказательство их привязанности глубоко тронуло Джесси.Грей Брэдшо и Фарао вместе делали все от них зависящее, чтобы должным образом выполнять каждодневную работу по управлению плантацией. Джесси неустанно благодарила Бога, что Клайв не уехал во время сезона сбора хлопка. Просто поразительно, учитывая, что он пробыл в «Мимозе» такое короткое время, сколькому он научился и как много конкретных дел по управлению плантацией фактически взял на себя. Теперь, когда Джесси самой приходилось принимать окончательные решения относительно всего, начиная с покупки новой упряжи и кончая выбором лучшего времени для подковывания мулов, она смогла по-новому оценить вклад, который вносил Клайв в организацию хозяйства на «Мимозе», не говоря уж о том, что при всей своей элегантной внешности он сам пахал как лошадь, делая наравне со всеми трудную и тяжелую работу. Этого Джесси не могла не признать за ним. Но он к тому же был лживым, коварным авантюристом, охотящимся за богатством, которое можно прибрать к рукам. Несмотря на тот факт, что плантация скучала по нему, что слуги скучали по нему, что тетушки Эдвардса скучали по нему и что она скучала по нему (хотя не желала признаваться в этом даже самой себе), она считала, что поступила правильно, абсолютно правильно, прогнав его. Так почему же ее сердце так болит, и боль не ослабевает, а становится только сильнее с каждым днем?Все единодушно сошлись во мнении, что подавленность Джесси вызвана искренней скорбью по мачехе, и в результате общество сплотилось вокруг нее. Митч был самым частым из множества визитеров, которые регулярно приезжали, чтобы подбодрить ее. Дорогой, милый, преданный Митч, который, решив, что Джесси должна стать его женой, кажется, никак не мог избавиться от этого убеждения. Когда она убежала, Клайв велел передать в «У реки» краткое сообщение о разрыве помолвки, но Митч не держал на нее зла за это. Как ни странно, но это, похоже, делало ее еще более ценным матримониальным призом в его глазах.Соседям Джесси сказала только, что Стюарт уехал уладить какие-то свои личные дела. Все уже знали, что он передал «Мимозу» Джесси, и все до единого соглашались, что это был необычайно благородный поступок. Поэтому его репутация в обществе взлетела до небес, а образ засиял ярче, чем когда-либо прежде. В сущности, горько размышляла Джесси, слушая, как десятый по счету посетитель за эту неделю осыпает его похвалами, если Клайв когда-либо вернется, то будет встречен как настоящий герой, а не негодяй, которым, как лишь ей одной известно, является на самом деле.
Клайв между тем с каждым днем становился все пьянее, грязнее и подавленнее. В первую неделю он добрался до Нового Орлеана и вернулся в свои старые излюбленные притоны со старыми приятелями. Проблема заключалась в том, что он больше не чувствовал себя прежним. К худу ли, к добру ли, но Клайв Макклинток больше не был тем беспечным игроком, каким был еще меньше года назад. Джесси и «Мимоза» оставили на нем свой след, и когда он напивался настолько, чтобы признать правду перед самим собой, Клайв сознавал свое тоскливое желание поехать в «Мимозу».Домой! Обратно к бескрайним хлопковым полям, над которыми льются звуки негритянских песен, к большому белому дому с тенистыми верандами и запахами восхитительной стряпни Роуз. Домой – к решению нескончаемых проблем, в том числе с хлопковым долгоносиком, табачными червями и другими паразитами. Домой – к честному физическому труду и крепкому ночному сну.И больше всего домой – к Джесси.В самые паршивые моменты пьяного угара ему начинало казаться, что теперь он точно знает, как должны были чувствовать себя Адам с Евой, когда Бог изгнал их из Эдема. Он чувствовал себя таким же покинутым и таким же одиноким.Он жил в жалкой дыре – маленькой комнатушке над салоном, потому что не потрудился найти лучше и потому что так легче было не просыхать от пьянки. Он не мылся уже бог знает сколько дней, а может, и недель, и ему было наплевать. Когда он был наполовину трезв, то играл в случайные карточные игры в салоне, чтобы было на что поесть, но обнаружил, что даже к картам его больше не тянет.Боже, как ему хотелось поехать домой! Но Джесси назвала его охотником за приданым, негодяем, лжецом и вором. Но хуже всего, в отчаянии решил Клайв, размышляя над тем, каким был раньше, что она была по крайней мере наполовину права.Как бы ни было неприятно признавать это, но ему было стыдно за то, что он сделал. И он не мог вернуться к Джесси с поджатым хвостом и умолять ее принять его обратно.Клайв Макклинток вернется с высоко поднятой головой или не вернется вообще.Но ему все равно хотелось поехать домой.
Мисс Флора и мисс Лорел были первыми, кто принес Джесси новости. Они приехали, как делали почти каждый день, узнать, не получила ли Джесси известий от их племянника. Хотя Джесси всем сердцем полюбила старых леди, ей всегда было неловко в их присутствии. Что она могла им сказать, когда они спрашивали, когда их дорогой Стюарт вернется домой? «Никогда, и его имя Клайв»?Но в этот день, спустя почти месяц после похорон Селии, мисс Флора и мисс Лорел были больше заинтересованы в том, чтобы поделиться только что услышанными новостями, чем говорить о Стюарте.Джесси никогда бы не поверила, заверили они ее, но они узнали от Кловер, которая услышала это от своей сестры Пэнси, которая замужем за работником Чандлеров Диконом, что как раз этим утром поиски завершились в «Вязах». Кочерга со следами крови на ней была найдена в оранжерее, и Сет Чандлер арестован за убийство Селии!Могла ли Джесси предположить такое?
Вначале Клайв вообще не собирался играть. Это была игра в «двадцать одно», не относящаяся к его любимым, потому что требовала больше удачливости, чем умения, а он весь день пил и, как результат, чувствовал себя паршивее некуда. Но мужчина, который предложил сыграть, был настойчив, и поскольку делать было больше нечего, Клайв сел. Затем они стали играть вдвоем. Вскоре Клайву стало ясно, что его оппонент, который так хотел сыграть именно с ним, пьяным, лишь искусно имитирует игру, потому что решил, что нашел голубя, которого можно пощипать.Интерес Клайва к игре сразу же возрос. Он брал отложенные деньги из банка только в случае крайней необходимости, но с собой у него было немного, и он твердо вознамерился воспользоваться ими, чтобы наказать этого нахала за предположение, что он может обхитрить Клайва Макклинтока.Вначале Клайв намеренно проигрывал маленькие суммы до тех пор, пока глупец окончательно не утратил бдительность, крайне довольный собой. Затем Клайв позволил уговорить себя увеличить ставки.Когда его оппонент проиграл, он, похоже, поверил, что это просто полоса невезения, которая вскоре закончится. Он упрямо остался в игре и проиграл еще.Клайв же с каждой минутой чувствовал себя все лучше и лучше. Если кто-то когда-то и заслуживал, чтобы его проучили, так вот этот неуклюжий дурак, который задумал обмануть бедного пьяницу.В конце концов Клайв выиграл все деньги своего оппонента – около трех тысяч долларов – и был готов закончить игру. Но, как большинство любителей, парень не умел вовремя остановиться.У него, сказал он, есть еще одна ценность: купчая на право владения земельной собственностью чуть севернее Нового Орлеана. Она стоит немало, сколько – он не знает, потому что только два дня назад выиграл ее у другого человека, но он готов не глядя поставить ее на три тысячи, которые проиграл, плюс три тысячи денег Клайва.Клайв достаточно долго был игроком, чтобы понимать, что даже когда леди Удача кому-то улыбается, она может быть дамой крайне непостоянной. Было также вполне возможно, что земельная собственность, которой хвалился его оппонент, является всего лишь захудалой фермой, стоящей не больше пяти центов. С другой стороны, карты ему шли, и он чувствовал, что везение на его стороне.Поэтому он выдвинул свои деньги на середину стола, и его соперник бросил купчую на землю сверху. И когда карты были розданы и партия сыграна, Клайв стал богаче на три тысячи долларов и одну купчую.Только через пару дней он достаточно оклемался, чтобы отправиться посмотреть на приобретенную им собственность. Забрав Храбреца из конюшни, где тот содержался в роскоши, в которой Клайв отказывал себе, он поехал на север до озера Понтчартрейн. В нескольких милях к востоку, проехав по дороге, повторяющей контуры береговой линии, он отыскал землю, которая теперь принадлежала ему.Пришлось проверить координаты по карте, которую он купил. Никакой ошибки. Это было то самое место.По стандартам «Мимозы» плантация была, конечно, небольшой. Приблизительно тысяча акров полей, заросших сорняками, и несколько хозяйственных построек, нуждающихся в ремонте. Дом был длинным, двухэтажным, вполне крепким, хотя его не мешало бы покрасить и, возможно, отремонтировать внутри. Место было заброшенным. Здесь уже несколько лет ничего не возделывал ось. Но с помощью упорного труда, и рабочих рук, и хозяйственного рвения самого Клайва, за всем присматривающего и все планирующего, эту землю можно было превратить со временем в процветающую плантацию, владением которой мог бы гордиться любой.Где-то боги, наверное, смеются, но на этот раз, хвала небесам, они смеются не над ним. Ему была пожалована возможность поехать домой с высоко поднятой головой! Глава 48 Когда Джесси получила записку, в которой ее просили приехать в «Тюльпановый холм» в тот же день, чтобы обсудить какой-то крайне важный вопрос с обеими мисс Эдвардс, она состроила мину. Без сомнения, старые леди намеревались допрашивать ее «с пристрастием» о местонахождении Клайва. В «Мимозе» она всегда могла увильнуть от разговора с ними, если тот становился слишком затруднительным, под предлогом какого-нибудь неотложного дела. Но в «Тюльпановом холме» она будет всецело в их власти.Однако ничего не поделаешь. Если они специально попросили ее приехать к ним, она поедет.Она оделась в одно из своих черных платьев с длинными рукавами, пышной юбкой и глухим воротом, которые стали ее повседневной одеждой и будут еще в течение всего года траура по Селии. Сисси расчесала ей волосы, уложила их в простой узел на затылке и подрезала локоны вокруг лица. После смерти Селии она похудела, решила Джесси без особого интереса, глядя на себя в зеркало, пока надевала шляпу. Теперь она была даже чересчур худой, с темными кругами под глазами, отчего те казались огромными и очень темными. Кожа выглядела очень бледной, почти прозрачной, на фоне мрачного черного платья.Тьюди, которая стерегла ее как курица цыпленка после отъезда Клайва, поехала в «Тюльпановый холм» вместе с ней. Они взяли коляску, и Прогресс правил лошадьми. Когда они приехали, мисс Лорел встретила Джесси в холле, а Тьюди была отправлена на кухню поболтать с Кловер на время визита.– Здравствуй, дорогая. Как поживаешь? – приветствовала ее мисс Лорел, расцеловав в обе щеки.– Хорошо, благодарю. Было очень любезно с вашей стороны пригласить меня.– Ну мы же знаем, каково это – быть в трауре. Не слишком много возможностей выезжать.Голос мисс Лорел звучал почти нервозно, и Джесси еще никогда в жизни не держали в холле. Она нахмурилась.– С вами и мисс Флорой все в порядке?– О да, да, хорошо, вот и Флора. Флора, вот и Джессика.– Ну так веди ее в гостиную, глупая.– Я не хотела делать это одна…– Что вы не хотели делать одна? – спросила озадаченная Джесси. Никто не ответил. Мисс Флора повелительно поманила ее и мисс Лорел к передней гостиной.– О, дорогая, надеюсь, ты не очень рассердишься. Я не хотела делать это так, – пробормотала мисс Лорел, к полному недоумению Джесси, когда мисс Флора открыла двойные двери и впустила их впереди себя в гостиную. – Я считала, что нам следовало вначале самим приехать и подготовить тебя.Джесси бывала в этой комнате много раз с того ужасного вечера, когда мебель была вынесена и она танцевала с Митчем и Клайвом. Это была красивая комната, убранная, быть может, в том стиле, который был в моде лет двадцать назад, но такая чистая и свежая, с расставленными повсюду вазами со свежесрезанными цветами, что отнюдь не выглядела старомодной. Сегодня шторы были открыты (обычно они были задвинуты, чтобы мебель не выгорала на солнце), и из окон открывался чудесный вид на переднюю лужайку. В камине горел небольшой огонь.Мисс Флора закрыла за собой двери и встала к ним спиной. Мисс Лорел стояла с ней рядом, стиснув руки перед собой. Обе леди выглядели до нелепости нервничающими. Окончательно сбитая с толку, Джесси уже открыла было рот, чтобы потребовать объяснения, но так и не успела.– Здравствуй, Джесси, – произнес хрипловатый голос. Сердце Джесси подпрыгнуло. Она развернулась так быстро, что юбки взлетели колоколом, и увидела до боли знакомого высокого черноволосого мужчину, поднимающегося с одного из вертящихся кресел у камина.– Клайв! – ахнула она, затем тут же зажала рот рукой, когда до нее дошло, что она выдала его перед предполагаемыми тетями.Невероятно, но он улыбнулся своей кривой улыбкой, которая осветила лицо, делая его совершенно неотразимым.– Все в порядке. Они знают.– Знают?! – Джесси искоса взглянула на мисс Флору и мисс Лорел. Мисс Лорел энергично закивала.– Он нам все рассказал, Джесси, дорогая, – сказала мисс Флора. – Ему не следовало притворяться нашим племянником, разумеется. Но, знаешь, настоящий Стюарт никогда в жизни не навещал нас и, вероятнее всего, никогда бы и не навестил. Он был добр к нам, Джессика, и мы полюбили его. Наши чувства не изменились оттого, что изменилось его имя.– Конечно же, нет, – вставила мисс Лорел.– И мы поговорили об этом и решили, что он такой же наш племянник, каким мы считали его раньше. В наших сердцах, а это самое главное.– О да, – поддакнула мисс Лорел.– Он хочет тебе что-то сказать, Джессика. Мы думаем, тебе следует его выслушать.– Мы будем за дверью, если понадобимся тебе, – добавила мисс Лорел, когда сестры снова открыли двери.– Да зачем же мы ей понадобимся? – заворчала мисс Флора вполголоса, когда обе леди выходили из комнаты.– Ну, не знаю. И перестань меня так отчитывать. Это же… – Остальная часть спора оказалась отсеченной закрывшейся дверью.Сердце Джесси беспорядочно заколотилось. Она одна в комнате с Клайвом. С Клайвом, которого она так жаждала и так страшилась увидеть…Ее глаза медленно вернулись к нему. Он был, как всегда, красив, невероятно красив: черные волосы безупречно обрамляли эти совершенные черты с немыслимо голубыми глазами. Он выглядел очень высоким и мужественным в этой изящной женской комнате. Джесси с трудом поборола порыв броситься ему в объятия.– Не смотри так испуганно, Джесс. Не бойся, я тебя не съем. – Он отошел от кресла и встал посреди комнаты, в нескольких шагах от того места, где стояла Джесси. Он был чисто выбрит и одет с иголочки, как всегда, но когда Джесси пригляделась к нему повнимательнее, она осознала, что, как и она сама, он был гораздо худее, чем когда она в последний раз видела его. Осознала она и кое-что еще: несмотря на кривую улыбку и поддразнивающий блеск голубых глаз, он нервничает, по меньшей мере так же, как и она.– Я не боюсь, – сказала она, хотя это было не совсем правдой. Она боялась, но не его, а себя и тех чувств, которые он в ней вызывал.– Я рад, что хоть один из нас не боится, – пробормотал он, и Джесси не была уверена, должна она была это услышать или нет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35