А-П

П-Я

 фесториджинал ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– А после той вершины куда мне ехать?Страх в голосе Виллоу звучал настолько отчетливо, что его невозможно было не заметить. Калеб понял, о чем подумала Виллоу.– Я не собираюсь бросать вас и убегать, – холодно сказал он. – Может быть, так привыкли поступать ваши мужчины, но я не отношусь к их числу. Если я даю слово, я держу его.Глядя куда угодно, только не в глаза Калебу, Виллоу кивнула.– Когда я охотился, то увидел следы убитого оленя, – продолжил объяснение Калеб. – Это произошло, может быть, за день или за два до того. Там были волки, но я точно знаю, что олень был убит человеком.– Индейцами?– Бандитами, – сказал Калеб резко. – Некоторые лошади были подкованы, другие нет. Похоже, что это команчи. У них уйма огненной воды.– Что это такое?– Спотыкач, сок тарантула, всякое зелье, – нетерпеливо пояснил Калеб.– А, виски.Калеб хмыкнул.– Можно называть это как угодно, важно, что у них этого так много, что они оставили полдюйма зелья в бутылке.Виллоу нахмурилась. Об этом она слыхала немало – и, к сожалению, ничего хорошего. Этот сброд был весьма пестрый: белые и мексиканские бродяги, порвавшие со своим племенем индейцы, полукровки, которые не признавали законов ни белых, ни индейцев.– Но ведь команчи обычно обитают гораздо южнее, – с надеждой сказала Виллоу.– Это когда армия прогоняет их. Армия воевала с повстанцами, ей некогда было заниматься индейцами и бандитами. Сейчас война между штатами закончилась, армия возвращается. Дела пойдут веселее… Когда армия занята, команчи рыщут везде, как койоты.Виллоу теперь уже с чувством тревоги окинула взглядом обширную живописную страну, которая служила естественным сборным пунктом для людей, ищущих проход через горы.– Хорошо, а? – спросил Калеб так, словно он владел этими просторами. – Отсюда не видно, но с той стороны с гор круглый год бежит ручей. Там можно построить дом, который будет защищен с трех сторон, а с четвертой стороны могут пожаловать, разве что горные козы. Вода вкусная, и ее в избытке.Эмоциональность, с которой говорил Калеб, заставила Виллоу оторвать взгляд от пейзажа и посмотреть на человека. Калеб любил эту страну. И хотя он знал ее суровый нрав, он продолжал восхищаться ее возможностями.– Если построить дом в правильном месте, человек будет чувствовать себя в безопасности, – продолжал Калеб. – Скот будет пастись летом на высокогорье, а на зиму сено можно косить в низине. Через несколько лет, если человек хорошо поработает, он обеспечит себя почище любого джентльмена из Виргинии.Виллоу снова посмотрела вокруг, на этот раз глазами Калеба, увидев места, где можно надежно укрыться, а также места, которые могут подвергнуться нападению.– Вы всегда так рассуждаете? – спросила она.– Я уже десять лет мечтаю разводить скот. Остановка лишь за тем, чтобы найти подходящее место и деньги для начала.– Нет, я имею в виду, вы всегда думаете о сражениях?Калеб бросил искоса на Виллоу взгляд, в котором читались изумление и недоверие.– Южная леди, каждый, кто хочет здесь выжить, рассуждает таким же образом. Это так же естественно, как помнить о межевом столбе впереди и позади. Бог создал эту землю красивой и привлекательной для самого дьявола. Если ты не будешь смотреть в оба и держать ушки на макушке, тебя здесь ждет печальный конец.– Тогда зачем вы хотите стать владельцем ранчо именно здесь?Улыбку Калеба нельзя было назвать ни доброжелательной, ни веселой.– На востоке и в Калифорнии лучшие земли уже заняты другими людьми. Здесь все иначе. Человек может взять себе столько земли, сколько сможет защитить. Я неплохой боец, Виллоу, и знаю толк в скотоводстве.– Значит, вы хотите поселиться здесь и стать фермером?Калеб с отсутствующим видом кивнул, продолжая, в отличие от женщины, смотревшей на него, любоваться пейзажем.– Такие горы и долины можно найти и в нескольких днях езды к югу от Сан-Хуана, – сказал он. – Пастбища там отличные, но на каждом шагу встретишь если не апачеи, то команчей, а стрел в твоих коровах будет больше, чем у дикобраза игл. Так что большого удовольствия и большой выгоды не получишь.Еще раз окинув взглядом живописную долину, Виллоу снова посмотрела на человека с суровым лицом, который внимательно следил за любым движением в кустах, стараясь определить, был ли причиной этого ветер или человек. Скорее всего – люди.Команчи.Беспокойство охватило Виллоу. Она никогда не считала, что Запад слишком цивилизован, но и не могла себе представить такой дикости. Это в каком-то отношении походило на войну. Постоянно требовалось быть начеку, халатность могла стать роковой. Вообще-то Виллоу привыкла жить в напряжении во время войны. Она научилась всего остерегаться, чутко спать, укрываться с матерью в лесу при первых признаках опасности.Но эта обширная дикая страна была несравнима с ее фермой. Здесь она настолько зависела от силы Калеба, его боевого мастерства и знаний, что это пугало ее.«Он предупреждал меня, что так будет, – напомнила себе Виллоу. – Он сказал об этом четко и ясно».Она передернула плечами, вспомнив тот разговор."Там, куда мы направляемся, о законе и слыхом не слыхивали. В этих горах каждый заботится о себе сам, и никто другой за него это не сделает.А что делать женщине?Женщине нужно взять в мужья человека, который защитит ее и детей".Прошло всего несколько дней с того момента, как она услышала и пропустила мимо ушей предупреждение Калеба, полагая, что ничего не может быть страшнее пережитой войны. Но сейчас ей казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как она простилась с непритязательным комфортом Денвера и углубилась в страну, которая становилась все более дикой по мере продвижения к западу.И все же она не вернулась бы на благополучный, безопасный Восток. В Скалистых горах ее поджидало нечто такое, что согревало и окрыляло.Виллоу закрыла глаза, вбирая в себя окружающие звуки. Одна из лошадей заржала и ударила копытом. Заскрипело седло, когда Калеб переменил положение. Птица вспорхнула и улетела к югу, Не ощущалось запаха дыма, пиленых дров или вспаханной земли. Ветерок доносил лишь первозданные запахи, река жизни текла своим чередом, обвевая и лаская ее.– Черт возьми, Виллоу, я же сказал, что вернусь. Вы что, не верите мне?Вздрогнув, она открыла глаза– Конечно, верю– Тогда в чем проблема?– Ни в чем, – сказала она, грустно улыбнувшись. – Во всяком случае, в вашем понимании. Это просто… – Она на момент замолчала. – Я вдруг поняла, что люблю эту чистую, дикую страну, хотя она небезопасна. – Виллоу улыбнулась губами, которые были близки к тому, чтобы задрожать. – К такой мысли нужно привыкнуть.Некоторое время Калеб внимательно вглядывался в ее лицо, затем сказал:– Если хотите быть в безопасности, нужно оставаться дома.– Да, – шепотом произнесла Виллоу. – Я знаю. Не беспокойтесь, Калеб. То, что со мной происходит, не должно вас волновать. Я могла не знать, к чему иду, но я знала, что покидаю.Калеб кивнул.Виллоу ничего больше не сказала. Она просто любовалась простором, испытывая горькую радость оттого, что осознала свою мечту – найти здесь новый дом, но обнаружила, что эта страна не создана для того, чтобы женщина жила одна. Конечно, это не была светлая страна ее детства. Но та страна разрушена, и возврата в нее нет.– О чем вы думаете? – тихо спросил Калеб.– Я устала от израненной, измученной земли, – медленно сказала Виллоу. – Я хотела бы увидеть, как могучая Миссисипи рвется к далекому океану… Хотела увидеть безлесную равнину от горизонта до горизонта, стада буйволов, речку, которая петляет в высокой траве… И, конечно, Скалистые горы – такой контраст с обширной равниной…Виллоу замолчала и стала думать о том, о чем еще мечтала: увидеть родное или, по крайней мере, не вражеское лицо, увидеться с любимым братом, посмеяться с ним, вспомнить те времена, когда она не была одинокой. Она хотела… Виллоу покачала головой, потому что она хотела такого, для чего не находилось слов и что вызревало где-то в глубинах души.Виллоу вздохнула и признала, что, несмотря ни на какие повороты судьбы, она чувствовала в себе больше жизненных сил, чем если бы она оставалась в Западной Виргинии. Ничто не находило в ее душе такого отклика, как этот горный пейзаж, за исключением, может быть, человека, который ехал рядом с ней. Подобно горам, Калеб был суровым, непредсказуемым, порой непонятным. И подобно горам, он дарил мгновения тепла и дикой красоты. Виллоу повернулась к нему и мягко улыбнулась.– Делайте то, что нужно, – сказала она негромко. – Со мной все в полном порядке.После некоторых сомнений Калеб вынул из брюк большие карманные часы и передал их Виллоу.– Дайте мне пятнадцать минут. Затем езжайте быстрой рысью.Пальцы Виллоу сжали часы. Металлическая поверхность была гладкой, блестящей и хранила тепло тела Калеба. Ей вспомнилось, как он целовал ее, как его борода касалась ее лица, и как его рука блуждала между ее ног, приводя Виллоу в смятение и в то же время даря невыразимо сладостные ощущения. Трепет пробежал по ее телу…Так приблизиться и к стране, и к человеку – и затем осознать, что ты можешь потерять все это… Виллоу закусила губу и опустила голову.– Не беспокойтесь, – сказал Калеб, которого неожида-но разволновали страх Виллоу и ее попытка не выдать его. – Я буду недалеко. Если вы услышите выстрелы, ложитесь на землю и ждите, пока я не отыщу вас.– А что если… если вы не найдете?– Я найду. Я прожил столько не для того, чтобы меня убил какой-то дрянной, пьяный команчи.Калеб надвинул шляпу и натянул повод. Его крупная лошадь сорвалась с места и пошла легким галопом. Виллоу неподвижно наблюдала, как Калеб ехал по левому краю долины, выискивая следы, пока не скрылся в широком овраге. Через несколько минут он вновь появился в поле зрения, но вскоре исчез.Когда истекли пятнадцать минут, Виллоу вынула из чехла дробовик, положила его себе на колени и поскакала быстрой рысью к вершине, указанной Калебом. Лошади следовали за ней, ведомые Измаилом…Лишь через два часа Калеб присоединился к Виллоу.– Что-нибудь видели? – спросила Виллоу– Следы, – сказал он лаконично. – Четыре лошади Одна подкована. Они охотятся то ли за оленями, то ли за нами, то ли еще за кем-то.– Почему вы так считаете?– Они делают то же, что делал я: ищут следы.– Где они сейчас?– Они разъехались по двое. Одна группа следов ведет влево. Вторая идет вдоль рукава реки. У истока этого рукава есть хороший брод. Если бы не эти два бандита, я повел бы этим путем. Он короче. Мы можем достичь водораздела через несколько дней.– Великого Водораздела? – взволнованно спросила Виллоу.Калеб улыбнулся, заметив ее возбуждение.– Здесь всюду рыщут команчи, так что голову не высунуть, а вас волнует еще один горный перевал.– Все реки, которые я видела и знала, текут в Атлантический океан. Хочется увидеть воду, которая течет в Тихий… – Виллоу счастливо засмеялась. – Я знаю, что это глупо, но ничего не могу с собой поделать. Я росла, получая письма от братьев, которые рассказывали о Китае, где в гавани целый город построен из дау – это такое судно, и о Сандвичевых островах, где волны выше нашего амбара, который сожгли повстанцы… И еще об Австралии, где рифы большие-пребольшие… А я видела только восход солнца в Западной Виргинии, цыплят в кухонном садике да туман за холмами.Калеб хмыкнул, заинтересовавшись ее волнением.– Похоже, в вашей семье всем присуща страсть к путешествиям. Неудивительно, что вы решили отправиться на поиски возлюбленного, как только он написал вам.– Я гак или иначе должна была ехать, – призналась Виллоу. – Мне нечего было делать дома. У меня не оставалось ничего, кроме воспоминаний о лучших днях.Виллоу замолчала. Калеб не делал попыток втянуть ее в разговор. Так было безопаснее для него, больше шансов сохранить дистанцию, которая цолжна быть между ним и женщиной Рено. И еще это позволяло ему любоваться ею, вспоминать, как его руки обнимали ее знойное, податливое тело.«Доступная женщина. Вот кто она. Боже правый, почему я не вспоминаю об этом, когда смотрю на нее? Почему она вошла в мою плоть и кровь?»Ответ был простой и определенный, как и тогда, когда его ладонь скользнула под тонкую материю панталон и пальцы ощутили трепет знойной плоти. Он никогда не встречал женщины, которая хотела бы его так сильно, загораясь так быстро, так горячо. При этом воспоминании его мужская плоть среагировала мгновенно и решительно.Калеб заставил себя переключить внимание на расстилавшуюся перед ними обширную долину. Время от времени он замедлял шаг и определял местонахождение, используя в качестве ориентиров вершины гор. Один раз он достал из багажной сумки компас, карандаш и отцовский журнал в кожаном переплете. В течение нескольких минут он делал собственные пометки. Сравнив показания компаса с линиями, нанесенными три года назад, а также свои рисунки с видневшимися слева вершинами, он удовлетворенно кивнул головой. Хотя он никогда раньше не ездил по эту сторону гор, он безошибочно определил свои координаты.– Куда мы направляемся? – подъехав к нему, спросила Виллоу.Это были первые слова, которые прозвучали за несколько часов. Никто из них не считал молчание обременительным. Они оба привыкли к одиночеству.– А вот вы мне сами скажите, – деловито сказал Калеб. – Сан-Хуан находится к юго-западу от нас. Мы можем идти несколько дней прямо на юг между горами и пересечь их севернее пика Сан-Луи. Или же можно через водораздел к западу отсюда и затем повернуть на юг. А можно взять понемногу от одного и другого маршрута.– А что быстрее?Он пожал плечами.– Идти на юг, возможно, легче, но потребуется больше времени. Идти на запад будет легче один день, затем начнется долгий подъем к перевалу и зигзагообразный спуск на другой стороне Все зависит от того, действительно ли ваш мужчина находится на притоке Гуннисона, или же он на Анимасе, или Долоресе, или на какой-либо другой речке, которых больше десятка.Виллоу задумалась.– Гуннисон – единственная река, которую Мэт упоминал, но я не уверена, что он находится на одном из ее притоков. Он сказал, что там есть горячий источник, и ручей, и еще высокогорная маленькая долина, окруженная со всех сторон горами, куда ведет только круто поднимающийся проход.Калеб безнадежно махнул рукой.– То, что вы сейчас нарисовали, чертовски напоминает район, прилегающий к Сан-Хуану. Горы и горячие источники Здесь тоже есть горячие источники.– А как насчет долины?– Это называется «висячая долина», в Скалистых горах их уйма– Висячая долина? – спросила она, хмуря лоб. – Что это такое?– Видите отрог справа, на одной линии с заводью бобров?– Да.– Посмотрите прямо туда, – он указал рукой направление.Через минуту Виллоу сказала:– Я вижу только, как водопад низвергается с гор.– Вот-вот. Висячих долин не видно, видны только ручьи, которые их орошают.– Не понимаю.Теперь нахмурил лоб Калеб.– Представьте себе, что долину разделили на две или четыре части, каждую часть в виде ступеньки вделали в склон горы и стянули их ручьем. Поскольку в долину нет входа и нет выхода из нее иначе как через водопад или каскад, а они нависают над широкой долиной внизу, их называют висячими. Там хорошо пасти летом скот, если только удастся найти для коров проход. А зимой там сущий ад. Снег ложится рано, слой его глубокий, долго не тает.Виллоу после некоторого раздумья покачала головой.– Это не подходит для Мэта. Он терпеть не может холод.– Он фермер?– Если бы он был фермером, он остался бы в Западной Виргинии, – сухо сказала Виллоу. – Мы, то есть семья Моранов, владели несколькими большими фермами до войны.– Он скотовод?Виллоу покачала головой.– Охотник-траппер?Она снова покачала головой.Калеб хмыкнул.– Я слышал, что в этих высокогорных ручьях есть золото.Виллоу вздрогнула.– Боже мой, – сказал Калеб, не скрывая отвращения. – Я должен был догадаться. Ваш возлюбленный охотится за золотом.Виллоу ничего не сказала.– Тогда это объясняет все, – пробормотал он.– Что именно?– Почему он оставил вас, – лаконично сказал Калеб. – Если человек одержим страстью к желтому металлу, ему нипочем все другое – будь то жена, ребенок… Ему ничего не нужно, кроме золотой суки.«И меньше всего он думал о невинной девушке, которая отдала ему любовь и свое тело, не думая о будущем, – мрачно рассуждал Калеб. – Бедная малышка Ребекка! У нее не было никакого шанса».– Мэт не такой, – сказала Виллоу.– Тогда почему он оставил вас одну на столь долгий срок, что вы разучились целоваться? Он должен был приехать и забрать вас, когда началась война, – резко сказал Калеб. – Да вы и сами это понимаете не хуже меня.Были у Калеба и другие мысли, которые он не высказал вслух. «Если бы он был с Виллоу во время войны, он не оказался бы в Нью-Мексико и не соблазнил бы мою сестру. У него была бы любовница для удовлетворения своей похоти».На лице Калеба читалось явное осуждение. Виллоу вспыхнула, но ничего не сказала. Если бы она была женой Мэта, тогда то, что сказал Калеб, было бы справедливым. Но она была его сестрой. Подобно другим братьям, Мэт уехал более чем десять лет назад. Домой он появлялся лишь с кратковременными визитами. Его не привлекал ни Север, ни Юг Сердце Мэта было отдано бескрайнему пустынному Западу и золоту, которое переливалось, словно солнечный луч в горном ручье.На несколько минут воцарилось молчание. Внезапно Калеб круто остановил лошадь, поднес бинокль к глазам и негромко чертыхнулся. Он осмотрел все окрестности, но других людей видно не было. Те двое, которых он засек, не скрываясь, легким галопом ехали им навстречу.– Кто это? – спросила Виллоу.– Команчи. Выньте дробовик. Не суетитесь, но держите их на прицеле. Если они разъедутся, берите на мушку того, что слева. Если он полезет за ружьем, стреляйте из обоих стволов, да не мешкайте. Вы поняли меня?– Да, – коротко сказала Виллоу. – Но я… Я никогда не стреляла в человека.Улыбка Калеба сверкнула словно лезвие ножа.– Не переживайте, южная леди. Это не люди. Это двуногие койоты.Он вынул из чехла ружье, снял предохранитель с шестизарядного револьвера и стал ждать. Ни слова не было сказано, пока они наблюдали за тем, как всадники из маленьких точек вырастали до натуральных размеров. Виллоу думала, что команчи собрались проскакать мимо них, но в последний момент они остановились так резко, что их лошади взвились на дыбы.Лошади у них были малорослые, неподкованные и худые, как щепки. Однако же они не выглядели взмыленными и дышали нормально, хотя и преодолели галопом немалый отрезок по лугу. Подобно лошадям, наездники были невысокого роста, жилистые, крепкие, оба полукровки. И еще они были грязные, возбужденные, вооруженные до зубов Мужчина справа оказался голубоглазым блондином Мужчина слева был метисом.На расстоянии двадцати футов голубоглазый блондин выкрикнул:– Привет, Человек из Юмы.– Это ты, Девять Пальцев, – сказал Калеб. – Ты далеко уехал от того места, где мы встречались с тобой раньше.Команчи улыбнулся, показав один золотой зуб вверху и черную пустоту внизу. Он посмотрел на Виллоу. От его откровенно масляного взгляда ей стало не по себе.– Сколько за нее? – спросил Девять Пальцев.– Она не продается.– Я дам тебе толстый кошель золота.– Нет.Девять Пальцев снова посмотрел на Виллоу оценивающим взглядом.– А если я арендую ее на время?Калеб слегка пошевелился в седле. Когда Девять Пальцев оторвал взор от Виллоу, в правой руке Калеб держал шестизарядный револьвер, а в левой ружье. На таком расстоянии револьвер был самым подходящим видом оружия.– Ты немножко нервный, – сказал Девять Пальцев.– Немножко есть.Голос Калеба звучал ровно, хотя в нем клокотала ярость. Ни одна, даже самая падшая, женщина не заслуживала того, что читалось в голубых глазах Девяти Пальцев. При одной только мысли, что команчи будет смотреть на Виллоу, а не то что касаться ее своими грязными руками, палец Калеба готов был нажать на спусковой крючок.– Я думаю, что тоже был бы нервным, если бы мне пришлось охранять такую шикарную женщину и семь таких шикарных лошадей.Внезапно к Калебу обратился второй команчи.– Тебе нужен Рено? Я видел его. Я покажу тебе.– Спасибо, не надо. У меня сейчас другие заботы.Девять Пальцев гортанно засмеялся и что-то сказал своему приятелю о Человеке из Юмы, который ездит на желтоволосой пони лучше и дольше, чем команчи.Калеб быстро взглянул на Виллоу, пытаясь определить, поняла ли она вульгарную смесь испанских и индейских слов. Выражение ее лица не изменилось.– Мы, твои друзья, можем объездить желтую пони для тебя, – предложил Девять Пальцев по-английски, подъезжая поближе. – А затем у тебя будет время догнать Рено…Щелчок взведенного курка был достаточно красноречив. Девять Пальцев отскочил в сторону. Тогда быстро заговорил второй команчи.– Ты не будешь стрелять, Человек из Юмы. Плохие люди ходят близко. Совсем плохие. Услышат ружье и придут сюда, будь уверен.– А это не ваши проблемы, – сказал Калеб, не спуская глаз с обоих. – Вы будете мертвыми раньше, чем первое эхо докатится сюда с гор.Девять Пальцев улыбнулся.– Низкорослая Собака говорит правду. Джед Слейтер ищет тебя. Он в бешенстве, что ты дал такую кличку его младшему брату – Щенок Койота. – Девять Пальцев засмеялся, прозвище ему явно нравилось. – Старик Джед обещал отправить тебя в ад.Калеб пожал плечами.– Он не первый.– Он говорит, что даст большую награду за твой скальп.– Койоты тоже много лопочут.– А ты послушай. Сейчас все охотники до самого Сангре де Кристос зашевелились, чтобы снять твой скальп. Четыреста долларов человеку, который убьет тебя. Тысяча долларов человеку, который приведет тебя к Джеду живым.– Можете попробовать, добро пожаловать, – сказал Калеб.– Большие деньги, – заметил Низкорослая Собака.– Большие хлопоты, – возразил Калеб. – Мертвецы не тратят доллары.Девять Пальцев громко рассмеялся и посмотрел на своего напарника.– Es muy hombre, no?Низкорослая Собака хрюкнул и посмотрел на ствол дробовика Виллоу, направленный в промежуток между двумя команчи. Он заставил свою лошадь сделать несколько шагов в сторону. Ствол дробовика сместился вслед за ним.– Если Низкорослая Собака шевельнет руками, стреляйте в него, – сказал Калеб, не отводя глаз от Девяти Пальцев.Es muy hombre, no? (исп.) – а мужик что надо, а?Виллоу ничего не сказала. Она лишь быстрым движением взвела курок, что свидетельствовало о ее умении обращаться с дробовиком. Команчи обменялись взглядами.– Зачем горячиться, – примирительно сказал Девять Пальцев, внимательно глядя на Виллоу. – Мы не ищем себе могильной плиты. Ты только подумай, маленькая леди. Если ты обойдешься хорошо с нами, мы обойдемся хорошо с тобой. Если ты будешь выжидать, пока твоего мужчину убьют, мы после этого не будем слушать твои мольбы. Мы схватим тебя, разденем догола, а когда ты нам надоешь, мы продадим тебя тому, кто предложит самую большую цену в округе отсюда до Соноры.Виллоу не отрывала взгляда от рук Низкорослой Собаки.Девять Пальцев принужденно улыбнулся.– Она хорошо выполняет приказы… Мне это нравится в шлюхе.– Уезжай или умри, – без обиняков сказал Калеб.– Adios! Команчи развернули своих лошадей и помчались галопом в том направлении, откуда прискакали, – в направлении, куда собирались ехать Калеб и Виллоу, чтобы пересечь Великий Водораздел, а затем двинуться к Сан-Хуану.Калеб смотрел, как команчи пересекли наискось правую часть поляны и исчезли за холмом. Едва он вложил шестизарядный револьвер в чехол, как раздались три выстрела, прогремевших друг за другом почти без пауз. Калеб пробормотал ругательство и, внимательно прислушиваясь, стал ждать дальнейшего развития событий. Отдаленное эхо прокатилось справа. Через несколько мгновений снова послышалась ружейная пальба.– Теперь ясно, – сказал Калеб. – Убирайте дробовик и приготовьтесь скакать так, будто гончие из самой преисподней гонятся за нами… А они появятся, как только Девять Пальцев встретится со своими дружками. 10 Несколько миль Калеб шел быстрым галопом, держась естественных укрытий и внимательно наблюдая за местностью. Они преодолели несколько мелких и три больших ручья. У четвертого большого ручья он остановился, сверился с компасом и повернул на запад, к горам, выраставшим впереди.Горы приближались, природа оставалась прежней. Слегка холмистая местность была покрыта сочной травой, попадались перелески из осин и сосен, а вдали сверкали снежные вершины. Постепенно стало ясно, что облюбованный Кале-бом ручей глубоко вдавался в горную цепь. С обеих сторон все выше поднимались поросшие лесом горы, долина сужалась в некоторых местах до мили. Иногда лес спускался вниз, отвоевывая себе пространство у луговых трав.Калеб пустил лошадь легким галопом – этим аллюром он ездил даже тогда, когда шкура лошади лоснилась от пота и пена выступала на холке и боках. Горные лошади дышали глубоко, но без натуги. Арабским красавцам было тяжелее выдерживать этот аллюр. Дав дышала шумно, жадно хватая воздух и сильно раздувая ноздри. Но она не отставала, побуждаемая одним лишь голосом Виллоу, которая негромко разговаривала с ней и, наклонясь к уху, ободряла ее.Виллоу показалось, что прошла целая вечность до того момента, как Калеб позволил лошадям перейти на шаг. Но диктовалось это не добротой, а необходимостью. Горы подступали все ближе, их путь становился все круче, и другой аллюр был бы равносилен смертному приговору. К счастью, до драматической развязки пока дело не дошло.– Слезайте, – сказал Калеб, показывая Виллоу пример. – Мы поменяем лошадей. Прогуляйтесь в кусты, если есть необходимость. Другого шанса у вас не будет до полной темноты.Виллоу беспокоилась не так о себе, как о лошади. Едва встав на ноги, она отпустила подпругу и сняла с Дав седло, чтобы ей было легче дышать.Калеб увидел, как хлопочет Виллоу, и направился к Дьюсу.– Наденьте седло на Измаила, – сказал он, снимая тяжелое седло. – Нам предстоит путь более тяжелый, чем мы прошли.Виллоу остановилась и недоверчиво посмотрела на Калеба.– Разве мы не оторвались от них?– Нет. Я выбрал кратчайший путь, какой знаю, чтобы выйти из этой долины. Но они наверняка тоже знают его. Я не могу гарантировать, что мы минуем водораздел раньше, чем они нас догонят. Нам остается только гнать и гнать. Но ваши лошади непривычны к высокогорью. А лошади индейцев привычны.– Мы ведь двигались на юг?Калеб кивнул.– Команчи направились на юг, – сказала она.– Наверняка.– А что, если мы врежемся в них, прежде чем свернем к перевалу?– Тогда нам явно не повезет.Виллоу закусила губу.– А если мы опередим их, тогда все кончится благополучно?– Если они. не придут к перевалу первыми.– Но как они узнают, какой маршрут мы избрали, если не будут следовать за нами?– Это единственный приличный перевал на шестьдесят миль вокруг, – сказал Калеб. – Даже пьяный команчи может вычислить, куда мы движемся. Вверх по ручью в десяти милях отсюда есть место, где еще один южный маршрут соединяется с тропой к перевалу. Мы должны обогнать их до той развилки.Виллоу прикрыла глаза. Десять миль! Ее лошади не смогут пробежать еще десять миль. Арабские скакуны чувствовали себя на высоте гораздо хуже горных лошадей Калеба, хотя несли груз значительно меньший.Калеб сдернул багажное седло с Дьюса и надел на него седло для верховой езды.– Проблема в том, что, если мы поедем быстрее, мы начнем терять кобыл. Измаил выносливее, поэтому езжайте на нем. Если кобылы не смогут выдержать темп, придется смириться с этим. – Калеб пронзил Виллоу взглядом золотых проницательных глаз. – Скажите мне, Виллоу… Если надо будет решать, что выбрать: смерть или оказаться у ко-манчей… Что вы предпочтете?Виллоу вспомнила липкие, масляные глаза Девяти Пальцев. К ее горлу поднялась тошнота.– Смерть, – ответила она без колебаний.Калеб внимательно посмотрел на Виллоу. Она выдержала его взгляд.– Что же, вы сделали свой выбор, – низким голосом сказал Калеб. – В любом случае вам грозит скорая смерть. Белые женщины живут у команчей не более нескольких месяцев, особенно блондинки. Желтые волосы – предмет вожделений слишком многих мужчин. Но выбор за вами.Виллоу отвернулась, ничего не сказав. Да и что она могла сказать?Когда она вернулась из леса, лошади были оседланы. Дав все еще тяжело дышала, но пот на ней постепенно подсыхал. Калеб стоял возле Измаила, собираясь помочь Виллоу взобраться на него.– Это излишне, – сказала Виллоу. – Я могу это сделать сама.– Я знаю.Калеб сложил ладони, образовав искусственное стремя. Она наступила на них и мгновенно оказалась в седле. Виллоу почувствовала, как ладонь Калеба погладила ей икру. Ласка была столь кратковременной, и Калеб отвернулся так быстро, что в следующее мгновение она усомнилась, было ли это на самом деле или ей просто показалось. Тем более, что лицо Калеба было очень мрачным.– Калеб!Он повернулся к ней.– Что бы ни случилось, – порывисто сказала она, – не вините себя. Вы предупреждали меня в Денвере, что мои арабские скакуны не потянут в горах. Вы были правы.Калеб сделал шаг к сидевшей в седле Виллоу и хрипло сказал:– Наклонитесь.Когда она выполнила эту просьбу, он коснулся длинными пальцами ее щек, на мгновение задержал ее лицо и быстро, жгуче поцеловал ее.– Ваши лошади проявили себя великолепно. – Они просто молодцы, – сказал Калеб, обжигая рот Виллоу своим дыханием. – Как и вы… Езжайте сразу за мной, голубушка. Это замечательные кобылы, но не стоит умирать из-за них.Прежде чем Виллоу собралась с ответом, Калеб отпустил ее и вскочил в седло. Он натянул повод и послал крупную лошадь в галоп. К удивлению Калеба, даже без понуждений Измаила кобылы заняли свои места и, подобно мустангам, пошли рядом с ним. Если они отставали, Виллоу обращалась к ним с ласковыми словами, в ответ на которые они водили ушами и ускоряли шаг.Много раз на протяжении десяти миль Калеб слышал голос Виллоу. Кобылы откликались на ее слова, прилагая все усилия, чтобы выдержать этот изматывающий темп. Позади оставалось все больше миль, и Калеб поймал себя на том, что молится, чтобы лошади выдержали, ибо он только сейчас понял, почему Виллоу отказалась расстаться с ними. Между Виллоу и этими лошадьми существовала какая-то невидимая связь. Ради Виллоу они готовы были загнать себя до смерти, хотя ни разу ни кнут, ни шпоры не касались их шелковистых боков.– Почти добрались, – сказал Калеб, поворачиваясь в седле, чтобы увидеть Виллоу. – Видите эти деревья? Нам осталось только…Горную тишину расколол звук выстрела: Дьюс споткнулся и упал. Калеб схватил ружье и выпростал ногу из стремени. Один за другим прозвучали еще три выстрела, затем восстановилась тишина. Ее нарушал лишь топот копыт проносившихся мимо арабских скакунов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
 decanter.ru/eric-morgat