А-П

П-Я

 https://1st-original.ru/goods/dolce-and-gabbana-3-l-imperatrice-320/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я не верил, что такие бывают… Касаться ваших волос все равно что касаться солнечного света.Калеб возобновил расчесывание. Золотые пряди шевелились и блестели под его руками. Словно живые, волосы поднимались и льнули к его рукам, как бы прося продолжить эту нежную ласку. Завитки волос тянулись к его пальцам, плечам и веером ложились к нему на грудь. Калеб боролся с искушением расстегнуть рубашку, чтобы голой кожей ощутить их шелковистость. Его рубашка осталась застегнутой, но он не отказал себе в удовольствии приложить ароматную прядку к щеке. Он вдохнул ее запах, прежде чем заставил пальцы разжаться и отпустить волосы.– Я д-думаю, волосы т-теперь распутаны и расчесаны, – неуверенно произнесла Виллоу – Наверное, мне надо одеться?Дрожь в ее голосе вызвала у Калеба улыбку– Нет нужды в спешке. Мы сегодня никуда не двинемся. Я думаю, надо еще наловить форели и набрать зелени, пока погода снова не испортилась.– Опять будет дождь?– По всей видимости.– А когда?– После захода солнца.Виллоу вздохнула.– Мне говорили, что равнины засушливые.– Так оно и есть. Но вы пока в горах. Однако по сравнению с тем местом, откуда вы прибыли, здесь достаточно сухо. Поэтому вы постоянно облизываете губы.– Я облизываю?– Без всякого сомнения, голубушка. Если у вас есть масло в вашем большом саквояже, вы можете помазать их. Помогает жир от бекона, но вам может быстро надоесть его вкусВ течение некоторого времени было слышно лишь шуршание щетки, скользящей по волосам Виллоу. Она закрыла глаза и наслаждалась тем, что не она, а кто-то другой занимается ее волосами. Внезапно ее осенила мысль.– Как вы будет е ловить форель?– Так же, как и вчера вечером.– А как вы это делали?– Руками.Виллоу посмотрела на него через плечо недоверчивыми карими глазами.– Вы дразните меня.– Разве что чуть-чуть. – Ноздри Калеба расширились, когда он снова вдохнул аромат лаванды. «Но не в такой степени, как дразню себя», – подумал он. – Закройте глаза, вы отвлекаете меня.– Если я закрою глаза, вы скажете мне, каким все-таки образом вы ловите форель?– Обязательно.Длинные янтарного цвета ресницы опустились и легли на гладкую кожу. Солнечный свет запутался в ресничных зарослях и, когда они мигали, доходил до Виллоу. Калеб зачарованно смотрел на ресницы, превозмогая желание коснуться их кончиком языка.– Мои глаза закрыты, – напомнила Виллоу, не дождавшись слов Калеба.– Я заметил… Как вам удалось отрастить такие длинные ресницы?– Я украла их у теленка.Он покачал головой и негромко засмеялся, оценив ее шутку и быстроту реакции.– Калеб, – пришла на помощь ему Виллоу, – так как же вы ловите форель голыми руками? Я никогда не слышала, чтобы кто-то мог это делать.– Даже Метью Моран?Она покачала головой.– Даже Метью Моран.Удовлетворенно хмыкнув, Калеб возобновил причесывание, продолжая восхищаться блеском и мягкостью волос. Когда он вновь заговорил, в его действиях, в том, как он касался волос и как гладил их щеткой, как обращался с завитками, льнущими к его руке, появилось нечто новое, отчего по позвоночнику Виллоу пробежал холодок удовольствия и ей захотелось по-кошачьи выгнуться под его ладонью.– Прежде всего, – грудным голосом начал Калеб, – вы должны найти форель, которая не была раньше напугана какой-нибудь южной леди.Виллоу хмыкнула.– Это правда, – сказал он, как бы в шутку подергав Виллоу за локон. – Форель подобна красивой девушке, это капризное создание надо долго ублажать, пока его поймаешь.Щетка вслед за рукой Калеба двигалась от макушки к затылку. Длинные пальцы скользили по густым прядям и иногда касались шеи Виллоу. Она трепетала и задавала себе вопрос, были ли эти прикосновения случайными. Снова пальцы легко, словно лаская, коснулись шеи и волос.– И вот мужчина, думая о форели, тихонько и осторожно подходит к ручью, – продолжал Калеб. Его голос звучал лениво и приглушенно, он обвевал Виллоу, словно легкий ветерок. – Мужчина медленно наклоняется и подводит руку под форель.Говоря это, Калеб захватил широкой ладонью золотую копну волос Виллоу и поднял над головой, как если бы собирался расчесывать их снизу. Отдельные прядки соскользнули с его пальцев, зацепившись за большие пуговицы кавалерийской рубашки, что была на девушке. Отложив щетку, Калеб стал осторожно освобождать волоски. Но едва освобождалась одна прядка, как на смену ей, вырвавшись из плена его руки, приходила другая и тоже норовила зацепиться за пуговицу– Дьявольщина, – негромко сказал Калеб, пытаясь теперь уже с помощью обеих рук справиться с шелковистыми, непослушными волосами Виллоу. – Так ничего не получится. Поднимите руки, голубушка… Повыше… Вот так…Калеб настолько быстро и деловито стащил рубашку с Виллоу, что, когда она попыталась возразить, было уже слишком поздно.– Калеб, но я..– Когда ваша рука окажется в воде, – продолжил Калеб, перекрывая слова Виллоу, – вы просто посидите спокойно некоторое время, как будто вы и пришли только затем, чтобы посидеть и помечтать на берегу ручья.Щетка снова заскользила по волосам девушки, рождая сладостные ощущения, которые усиливались, когда его рука дотрагивалась до ее затылка. Пряди волос больше не путались в пуговицах, зато густо ложились на лифчик. Полные полушария груди, казалось, грозились разорвать тонкую материю.Виллоу смотрела, как завитки волос соскользнули с груди, оставив почти открытыми выпирающие пирамидки сосков. Она закусила губу, задавая себе вопрос, достаточно ли волосы прикрывают ее, чтобы считать приличия соблюденными.– Все в порядке, – негромко произнес Калеб, почувствовав напряженность Виллоу. Он гладил блестящие волосы, рассыпавшиеся по плечам и спине. – Ваши волосы укрывают вас, не хуже моей рубашки. Или, может быть, вам холодно?Она пошевелила плечами, как бы желая ощутить шелк своих волос, и покачала головой.– Нет… Солнце, можно сказать, горячее.– Это верно.Голос Калеба прозвучал приглушенно, он был похож на мурлыканье большого кота, и Виллоу скорее угадала, чем услышала его ответ. Он в том же ритме продолжал щеткой расчесывать волосы, и в конце концов Виллоу вздохнула и расслабилась, отдавшись острым приятным ощущениям, чувствуя, как сладостный холодок пробегает у нее по коже.– Как хорошо и приятно, – прошептала она через некоторое время.– Мне тоже, – сказал Калеб, легко проводя рукой по ее волосам. Он тихонько засмеялся. – Мне кажется, что я вашим волосам нравлюсь так же, как и они мне.Виллоу вопросительно повернула голову.– Вот, смотрите, – пояснил Калеб.Щетка последовала за густой прядью волос, которая соскользнула с правого плеча и веером легла на грудь, – Видите? – он медленно приподнял щетку. Блестящие прядки волос шли следом, прильнув к щетке и к его пальцам. – Они преследуют меня.В первое мгновение Виллоу была настолько шокирована, что не могла говорить. Мягкие зубцы щетки легко скользили по груди, нежно гладили ее, рождая в Виллоу непонятную слабость. Она закрыла глаза, ощутив, как возникшее под ложечкой тепло постепенно обволакивает все тело. Ощущение было таким острым и сладостным, какого она никогда раньше не испытывала.– Посмотрим, нравлюсь ли я второй стороне, – таким же приглушенным голосом сказал Калеб.Щетка легко коснулась левой груди Виллоу, которую также прикрывали рассыпавшиеся волосы. Когда щетка приподнялась, отдельные волоски последовали за ней, прильнули к щетке и сжимающей ее мужской руке.– Да, – сказал он хрипло, глядя на упругий сосок, который проглядывал сквозь покров золотых волос, – думаю, что нравлюсь.Виллоу была не в состоянии говорить. У нее перехватило дыхание, и новая трепетная волна пробежала по телу. Калеб почувствовал ее трепет, и его сердце участило и усилило удары. Мгновенно отреагировала мужская плоть. Он опасался, что Виллоу сейчас вскочит и оттолкнет его или же гневно отчитает за то, что он посмел коснуться груди хотя бы щеткой.Он никак не ожидал, что ее груди так готовно откликнутся на прикосновение, а бутоны сосков расцветут и напрягутся под полупрозрачным лифчиком. Отклик ее тела был столь же удивительным, как и сила его собственной страсти к ней – страсти, которая сотрясала Калеба настолько, что он изо всей силы сжал пальцами ручку щетки, дабы не потерять самообладание окончательно.Будучи не в состоянии говорить и даже дышать, Калеб заставил себя продолжить расчесывание в том же медленном, опьяняюще соблазнительном ритме, гладя макушку, затылок, шею. Больше всего ему хотелось еще раз погладить лежащие на груди золотые волосы, но он боялся, что поддастся искушению и скользнет пальцами под лифчик, чтобы ощутить, как твердые упругие соски упрутся в его ладони. Он так желал этого, что его руки дрожали от напряжения.Но он понимал, что это было бы преждевременно. Даже самую доверчивую форель нельзя брать штурмом. А Виллоу не была слишком доверчивой. Калеб вполне отчетливо ощущал ее колебания и раздвоенность чувств. Одно лишнее движение – и она вспорхнет и убежит. Эта мысль удерживала руки Калеба там, где они были, и он продолжал медленно гладить волосы на затылке, что никак не соответствовало страсти, которая отражалась в его глазах.– Когда ваша рука в воде и все вокруг успокоилось, – заговорил Калеб, – вы начинаете подбираться к форели поближе. Вы делаете это так медленно, что форель привыкает к вашему присутствию. А приближаясь к форели, вы должны наблюдать за ней… Не разволновалась ли она? Не забеспокоилась ли?– А как вы узнаете, что форель чувствует? – хрипло спросила Виллоу– Как говаривал мой отец, вы и за самым крохотным зверьком должны наблюдать очень-очень внимательно.Виллоу улыбнулась, уловив легкую шотландскую картавость в произнесенной фразе. Она беззвучно выдохнула воздух и расслабилась, отдаваясь приятным ощущениям, которые рождались от прикосновений щетки.– И вот со временем, – продолжал Калеб ленивым, грудным голосом, – форель начинает думать, что ваша рука – это часть ручья, часть течения… Если вы двинетесь слишком быстро, форель убежит… Тогда вам придется начать все с начала. Все решает терпение… И еще форель любит, чтобы течение оглаживало и ласкало ее нежное тело.– Неужто и вправду любит? – спросила Виллоу неестественно хриплым голосом.– Иначе она не выискивала бы бурные потоки и не проводила бы там часы, подставляя бока струям воды.Калеб поднял волосы Виллоу вверх, чтобы расчесать их щеткой снизу. Он обхватил шелковые пряди рукой, и они обвили его запястье. Дрожь удовольствия пробежала по спине Виллоу, когда она ощутила тепло солнечных лучей на обнажившемся затылке.– Вы только подумайте, – шептал сзади Калеб. При этом его щека легонько коснулась девичьего затылка. – Она неподвижно стоит в бурном потоке…Вначале Виллоу решила, что это щетка так нежно касается ее затылка. Но затем она почувствовала тепло дыхания Калеба и поняла, что это его борода.– …и течение ласкает и оглаживает всю ее нежную кожу сверху донизу.Сердце Виллоу забилось так гулко, что Калеб должен был услышать это. Он повторил свою изысканную ласку, исторгнув тихий стон из ее груди.Этот звук сыграл роль ножа, нанесшего удар по самообладанию Калеба. Легкий женский крик может свидетельствовать о страсти. Причиной его может быть также страх. Калеб не мог определить это, не коснувшись Виллоу еще более интимно, он был слишком хорошим охотником, чтобы не понимать этого. Если она дрожала от страсти, то дальнейшая игра сделает ее еще более пылкой. Если это был страх, то соблазнение должно проводиться в замедленном темпе.Еще никто не приготовил блюда из форели, которая уплыла.Когда Калеб отпустил волосы Виллоу и начал снова работать щеткой, она не могла скрыть дрожи.– Разве вы еще н-не распутали д-до конца узелки? – спросила она заикаясь.– Не совсем, голубушка. Надо еще немного поработать. Затем я заплету их вам. Одна офицерская жена научила меня заплетать волосы на французский лад.Виллоу не стала возражать, потому что не знала, как ей вообще вести себя. Калеб не сделал ничего, что ей не понравилось бы. Не склонял ее к большему, чем расчесывание волос. Была также и еще одна проблема. Если Виллоу встанет, чтобы уйти, она вынуждена будет сбросить одеяло и остаться с голыми ногами.И к тому же, призналась себе Виллоу, она лишится возможности испытывать удовольствие от прикосновения больших умелых рук Калеба и наслаждаться их лаской.Вздохнув, Виллоу снова отдалась сладостной игру пальцев, блуждающих по ее волосам. Она больше не испытывала напряженности, будучи уверена в том, что если она попросит Калеба остановиться, он это сделает.А коль скоро она знала об этом, у нее не было потребности просить его.Чувство неловкости, владевшее Виллоу, совершенно исчезло, сменившись умиротворенностью, которая возрастала с каждым взмахом мужской руки. Закрыв глаза и улыбаясь, Виллоу задалась вопросом: чувствует ли себя форель в бурном потоке хотя бы наполовину столь хорошо, как она?– А когда форель сочтет вашу руку неотъемлемой частью ручья, – пробормотала Виллоу, – что тогда?Калеб бесшумно вздохнул. Расслабленное тело Виллоу сказало ему, что ее дрожь объяснялась не одной лишь осторожностью, но и страстью. Он вознамерился продолжать рискованную игру. Виллоу была обеспокоена, озабочена, почти напугана, однако она не была в состоянии отвергнуть его чувственные приманки, подобно тому как форель не может отказаться от ласки быстрого течения.– Тогда вы медленно и осторожно гладите форель, – грудным голосом ответил Калеб, отложив щетку, – пока она не ошалеет от удовольствия.– Разве так может быть? – прошептала Виллоу. – Неужели удовольствие может заставить забыть о страхе?– Вполне! – Калеб вновь собрал ее волосы и медленно поцеловал Виллоу в затылок. – Требуется только деликатность и терпение.Он отпустил волосы, дав им упасть на плечи. Мягко и медленно, словно намереваясь вобрать Виллоу в ладони, он провел руками от ее плеч до самых пальцев и вернулся назад, на этот раз оглаживая внутреннюю сторону рук.– Калеб! – Виллоу говорила шепотом, голос ее дрожал.– Ничего страшного, маленькая форель. – Калеб приподнял ее и повернул лицом к себе. Он коснулся пальцем ее нижней губы, затем прижался к ней лицом, и это было похоже на поцелуй. – Я буду нежен с тобой, как солнечный луч.Блестящие карие глаза наблюдали за Калебом. Их красота способна была свести с ума, их цвет постоянно менялся, в них играли голубые, зеленые и золотые искорки, переливаясь и повторяясь, и чем больше Калеб смотрел на Виллоу, тем более красивыми они казались.– Ты боишься меня? – спросил он хрипло.Виллоу медленно покачала головой. Блики солнца заиграли в ее волосах, и человека, стоящего рядом с ней на коленях, накрыла волна острого желания.– Некоторые мужчины грубы, – сказал Калеб, приближая рот совсем близко к губам Виллоу, но все же не прикасаясь к ним, – Я не отношусь к их числу. Я никогда не принуждал женщину к чему-либо вопреки ее желанию. И никогда не собираюсь этого делать. Подари мне несколько поцелуев, южная леди… Если ты считаешь, что я тебе неприятен, я отпущу тебя. – Он опустил лицо еще ниже и шептал, почти касаясь пухлых губ. – Ты веришь мне?Теплое дыхание Калеба смешивалось с дыханием Виллоу, рождая в ней трепет.– Да, – выдохнула она.Молнии сверкнули в глазах Калеба. Защищаясь от них, она опустила ресницы. Дрожь пробежала по всему телу Виллоу, когда его губы нежно коснулись девичьих губ, оторвались и коснулись снова. Всего несколько поцелуев было в ее жизни, но не было ничего подобного. Мальчишки горячились, словно щенки, были неуклюжими и неловкими.Поцелуй Калеба был совсем другим. Большие, сильные руки касались ее лица так легко, что она едва ощущала их. Его губы мягко, ритмично прижимались к ее губам, вынуждая ее ответить тем же, щеточка усов ласкала ее верхнюю губу, и эта ласка была восхитительной и опьяняющей.Когда Калеб на несколько мгновений замер, Виллоу открыла глаза и прошептала его имя.– Да? – спросил он, удерживая себя от того, чтобы снова не прильнуть к дрожащему, соблазнительному девичьему рту.– Ты… поцелуешь меня еще?– Это были не поцелуи.– Это были не поцелуи?– Несколько лучей не сделают весь день солнечным… Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя?Она кивнула. Распространив благоухание, ее волосы накрыли его руки.Калеб, улыбаясь, снова наклонился к Виллоу. Его губы снова прижались к ней в ласке, к которой она столь быстро привыкла. Затем кончик его языка скользнул между дрожащих девичьих губ. Дыхание у Виллоу сбилось, она ахнула и напряглась.– Душа моя, мне казалось, ты хотела, чтобы я поцеловал тебя.– Я х-хочу.Калеб отыскал ее глаза, заглянул в них.– Тогда почему же ты отодвинулась?– Я… не привыкла к поцелуям. Это было… годы назад.Черные ресницы опустились, скрыв всплеск страсти в глазах Калеба. Он испытал глубочайшее удовлетворение, узнав, что мужчина не прикасался к Виллоу в течение долгого времени. Даже если она и доступная женщина, ее нельзя обвинить в неразборчивости.– Не беспокойся, душа моя. Мы сделаем все не спеша, постепенно, словно в первый раз.Длинные пальцы Калеба погрузились в волосы Виллоу, стали легонько гладить ее кожу. Это было очень приятно, и она вздохнула. Он уловил шелест ее дыхания, когда касался ртом розовых губ, слегка нажал на них, заставив раскрыться. Когда язык Калеба снова коснулся девичьих губ, Виллоу не отпрянула. Он медленно двигал языком по чувствительным краям, и Виллоу затрепетала. Язык Калеба снова обжег ее своим прикосновением и наконец проник внутрь.– Мята, – прошептал он, улыбаясь. – Поделись щедрее со мной.Виллоу, поколебавшись, спросила:– Как?– Оближи свои губы.Виллоу машинально повиновалась. Она не поняла, почему Калеб вдруг прищурил свои золотые глаза.– Еще.Он еще ниже опустил голову, чтобы его язык мог соприкоснуться с ее. Виллоу дрожала, крепко вцепившись в предплечье Калеба, но не отодвигала голову.– Мята, – тихо повторил Калеб, ощущая новый прилив страсти. – Боже, теперь мята всегда будет напоминать мне об этом. Лизни мои губы, душа моя. Ты мне очень нравишься на вкус.– Калеб, – прошептала Виллоу.Это было все, что она могла сказать.– Ты не помнишь, как это делается? – пробормотал он. – Ну ничего… Я покажу тебе.Он пропустил язык между девичьими губами, лаская их нежную внутреннюю поверхность и тем самым показывая, какими чувствительными они могут быть. Она лежала немо и неподвижно, лишь сердце гулко колотилось в груди, и мечтала о том, чтобы все это никогда не кончалосьИ время, кажется, остановилось.– Теперь твоя очередь, – услышала Виллоу шепотом произнесенные слова.Она издала тихий вздох разочарования, из которого Калеб заключил, что ей понравилась его ласка.– Что-то не так? – спросил он, желая подразнить ее.– Я не хочу, чтобы поцелуй кончался, – призналась Виллоу.– Это пока еще не был поцелуй.– Еще не был поцелуй? – удивленно переспросила Виллоу.– Нет. – Его рот блуждал над приоткрытыми девичьими губами. – Но мы идем к нему, душа моя. Мы движемся к нему… Лизни мои губы.Поколебавшись лишь мгновение, Виллоу повиновалась. Вначале она едва коснулась Калеба. Кратковременность ласки могла объясняться либо застенчивостью, либо опытностью женщины, которая знает, как распалить мужчину. Калеб по-охотничьи терпеливо ждал, понимая, что подобная чувственная игра распаляет их обоих, тем более, если речь идет о столь страстной партнерше, какой оказалась Виллоу.Он не сомневался в ее страсти. Те отдельные вспышки пламени, которые он заметил, манили и притягивали его едва ли не больше, чем золотые волосы и упоительное, знойное тело. Эта страсть будила в нем какой-то особый отзвук, обвораживала, словно усыпляющая песнь сирены.После нескольких прикосновений Виллоу осмелела. Ее язык скользил по застывшим в медленной, ленивой улыбке губам Калеба. Она обнаружила, что его губы гладкие и теплые, словно согретый солнцем атлас. Края его рта были столь же чувствительны, как и у нее, поскольку они вздрагивали от прикосновений ее языка. Мысль, что она может заставить дрожать это могучее тело пробудила в ней неведомое до того чувство. Страсть поднималась и разрасталась в ней, накрывая горячей волной.Виллоу невольно еще сильнее прильнула к мужчине, от которого исходила сила и тепло и который нежно поддерживал ее. Ее язык снова медленно стал ласкать рот, дерзко раздвигая губы, ощущая вкус поцелуя – пряный вкус мяты, смешанный с мужским теплом.Когда Виллоу наконец подняла голову, глаза Калеба были прикрыты, остались только узкие золотистые щелочки.– Это был поцелуй? – шепотом спросила Виллоу– Не совсем, – хрипло ответил Калеб.– Я что-то упустила?– Открой рот, и я покажу тебе.– Как?– Вот так, – выдохнул он. – Именно так.Плавно наклонив голову, Калеб поймал рот Виллоу Кончик его языка ласкал внутреннюю поверхность губ, все более возбуждая ее. Когда его язык скользнул между ее зубов, она напряглась и издала прерывистый вздох.– Почти то, что нужно, – сказал Калеб, не отрывая рта от Виллоу. – Открой чуть сильнее, душка. Дай мне почувствовать вкус твоего сладостного язычка.Она колебалась лишь мгновенье, ибо искушение оказалось сильнее робости.– Еще чуть-чуть, – увещевал Калеб, глядя на темно-розовые пухлые губы, будучи не в состоянии скрыть желание. – Лишь чуть-чуть… Я чувствую тебя…Слова Калеба потонули в стоне, когда его рот прижался к приоткрытым губам Виллоу. Бархатное проникновение языка было одновременно шоком и откровением для нее. Медленно убрав язык, он затем еще глубже проник в ее рот, исторгнув у Виллоу короткий стон.От этого звука каждый мускул тела Калеба напрягся. Он продолжал медленно и целенаправленно соблазнять рот Виллоу, дразнить и ласкать ее язык, заманивать в свой рот, демонстрировать, каким обжигающим может быть поцелуй. Томный танеи обольщения и отступления продолжался до тех пор, пока Виллоу не потеряла способности ощущать что-либо, кроме собственного бешеного сердцебиения и вкуса Калеба. От предплечья ее руки соскользнули ему на плечи, затем крепко обвились вокруг шеи. Калеб в ответ обнял Виллоу, и ее соски прижались к мускулистой груди.Сладостный трепет пронизал Виллоу. Объятия сделались более тесными, он ритмично покачивал ее тело. Виллоу издала возглас удовольствия и инстинктивно открыла рот, словно приглашая к поцелую. Ее влекла эта могучая сила, эта способность чутко отвечать на зов ее тела.Характер поцелуя изменился, он стал еще более глубоким, дыхание Виллоу прерывистым, движения ее тела неуправляемыми. Ее чувственное пламя сводило Калеба с ума. Он не встречал женщины, способной с такой страстью отдаваться поцелую, так зажечься и зажечь мужчину. Не знал он и того, что сам был способен на такую страсть, способен оказаться во власти желания, кроме которого в мире ничего не существовало.Калеб забыл об игре обольщения и отступления, которую он вел, забыл об осторожности, обо всем, кроме девушки, которая пылала пламенем в его объятиях, сжигая в этом пламени его самого. Его ладони заскользили от спины к бедрам, лаская молодое податливое тело. В молчании его язык исступленно ласкал рот Виллоу, его пальцы жаждали отыскать средоточие ее страсти.Одежда Виллоу не могла быть серьезной преградой для его рук, ибо у ее панталон внизу не было шва. Пальцы Калеба скользнули под тонкую материю и легли на мягкое, шелковистое, теплое гнездышко волос между ног. Некоторое время он перебирал их, затем его пальцы двинулись ниже, где раздвоенная плоть была еще мягче, еще теплее.В смятении Виллоу напряглась. Она сжала ноги, схватила его за руку и попыталась оттащить ее. Но это было равносильно тому, чтобы сдвинуть гору.– Нет, Калеб, пожалуйста, не надо!– Все будет хорошо. – Голос Калеба был низкий и хриплый. – Я не сделаю тебе больно. Ты такая мягкая, горячая… все будет хорошо.Его гибкие подвижные пальцы действовали все более откровенно и дерзко.– Нет! Ты говорил только о поцелуях! Боже мой. Калеб, прошу тебя, не надо!Несколько мгновений Калеб вглядывался в искаженное страхом девичье лицо. Оба они понимали всю тщетность ее сопротивления. Собственное тело предавало ее. В тех местах, где он касался ее, она была податливой, горячей, жаждущей. Калеб испытывал огромный соблазн, несмотря на ее мольбы, взять ее и погрузиться в жгучее пламя.Виллоу чувствовала неодолимую силу Калеба, видела дикие огоньки в его глазах и молилась о том, чтобы он оказался человеком слова.– Калеб, – прошептала она. – Ты обещал… Пожалуйста… Остановись…Калеб внезапно, резко отпрянул и вскочил на ноги, разъяренный оттого, что Виллоу отказывала ему в том, чего совершенно определенно хотело ее тело. Несколько мгновений, которые для Виллоу длились целую вечность, он смотрел на нее.– Запомни, – сказал он наконец сквозь зубы, – в один прекрасный день ты будешь на коленях умолять меня, но совсем не о том, чтобы я остановился.Калеб резко повернулся и пошел прочь, предоставив эху многократно повторять свои в сердцах сказанные слова. 9 Как и предсказывал Калеб, дождь снова пришел в горы Виллоу было отрадно услышать его шелест, поскольку тишина давила и угнетала ее.Калеба не было в лагере, когда она наконец собрала высохшую одежду и все свое мужество и возвратилась к костру. Все семь лошадей продолжали пастись на лугу, своим присутствием свидетельствуя, что, куда бы Калеб ни ушел, он должен будет вернуться. Конечно, лошади не могли сказать Виллоу, когда это случится. Она нарвала съедобной зелени на лугу и приказала себе не вспоминать об ощущениях, когда тебя целует Калеб Блэк и весь мир занимается пламенем.Однако забыть это было невозможно. Время от времени память высвечивала те или иные мгновения, бросая Виллоу в сладостную дрожь и рождая в ней страстное томление.Дождь начался, когда последние отблески зари еще золотили западную часть неба. Виллоу забралась в шалаш и переоделась в походную форму. Она села у входа и стала ожидать, когда из-за пелены дождя вынырнет знакомая высокая фигура. Однако никто не появлялся. В конце концов Виллоу задремала.Она проснулась под одеялами. Калеб точил нож, а на костре жарилось мясо. На небе розовела омытая дождем утренняя заря. Хотя Виллоу не пошевелилась и не издала ни звука, Калеб каким-то образом догадался, что она проснулась. Он повернулся и бросил взгляд на шалаш.– Кофе горячий, – сказал он, вновь сосредоточив внимание на оселке, который держал в руках. Огромное лезвие охотничьего ножа поблескивало, когда он правил его о камень. – В вашем распоряжении пятнадцать минут… Мы отправляемся. Вы меня слышите?У Виллоу упало сердце, когда она услышала, каким холодным тоном было это сказано.– Да, слышу.Когда Виллоу вернулась из леса, Калеб подал ей палочку с куском мяса на ней. Ничего не сказав, он возобновил правку ножа. Виллоу, не глядя на него, вгрызлась зубами в мясо.– Свежая оленина? – удивилась она.Калеб хмыкнул.– Но я не слышала выстрела, – добавила Виллоу, пытаясь сообразить, в какую даль ходил Калеб на охоту. Звуки выстрелов в горах слышны на много миль.– Я не пользовался ружьем.– А как же тогда… – Она уставилась на него. – Калеб Блэк, уж не хотите ли вы мне сказать, что поймали оленя таким же способом, что и безмозглую форель?– Не совсем, южная леди. – Сталь взвизгивала и пела под его рукой. – Я воспользовался ножом.– Вы бросили его?– Это было бы глупо с моей стороны. А я ведь, несмотря на мое вчерашнее глупое поведение, не такой уж дурак.Виллоу вспыхнула и предприняла попытку извиниться.– Калеб, я вовсе не имела в виду…– Я подкрался к оленю и перерезал ему горло, – продолжал Калеб, игнорируя ее попытки закончить фразу.– Вы… что вы сделали? – Ее глаза в смятении широко раскрылись.– Вы все прекрасно слышали.– Но это невозможно!– И вы это говорите, продолжая есть свежую оленину!.. Кстати, не особенно с этим тяните. Нам предстоит преодолеть высокий перевал до нового дождя.Калеб попробовал остроту лезвия, сбрив волоски на руке. Удовлетворенный результатом, он вложил нож в ножны, взял дробовик и стал разбирать и чистить его.Пока Виллоу завтракала, Калеб успел почистить дробовик, ружье и шестизарядный револьвер. Чувствовалось, что он свободно владеет всеми видами оружия.Он работал быстро, уверенно, его движения были выверенными и экономными. Виллоу зачарованно следила за большими, ловкими руками Калеба, и в ее мозгу рождались воспоминания, от которых замирало сердце.– Калеб, – хрипло начала она.– Южная леди, уж не ждете ли вы, что кто-то поднимет вас и водрузит на лошадь? Поцелуи были довольно приятными, но я не стою в очереди, чтобы наняться к вам в горничные.Слова Калеба падали, как удары кнута, рождая у Виллоу гнев, который был обращен и на него, и на самое себя.– Это хорошо, потому что я не стою в очереди за вашими поцелуями.Она швырнула недоеденную оленину в костер, встала и направилась к лугу.Виллоу больше не делала попыток заговорить с Калебом. Они покидали лагерь в молчании, нарушаемом лишь скрипом седел и ритмичным постукиванием копыт. После часа езды Калеб остановился у начала затяжного подъема, чтобы дать лошадям передышку, а сам стал внимательно изучать предстоящий путь в бинокль. Затем он вынул журнал и заполнил несколько белых мест на карте, на которой он отмечал свой маршрут от самого Каньон-Сити. Покончив со всем этим, он повернулся к Виллоу, которая оставалась поодаль, и нетерпеливо направил к ней Трея.– Поднимитесь повыше, посмотрите, какой открывается вид, – сказал он.Зрелище и в самом деле способно было привести в восхищение. Околдованная красотой, Виллоу в молчании вглядывалась в дали.Среди горных цепей на много миль расстилалась свободная от леса равнина. Осины, елки и сосны жались к ее краям, да еще отмечали своим присутствием овражки и редкие пригорки. Насколько хватало глаз, все пространство было покрыто изумрудной сочной травой и расцвечено яркими дикими цветами. По зелени извивалась бледно-голубая лента реки. Тут и там на солнце поблескивали построенные бобрами заводи. Весь этот простор охраняли остроконечные, покрытые льдом вершины, которые не теряли своего величия даже на фоне бездонного неба.– Посмотрите налево, где две вершины напоминают собаку с опущенным ухом. Видите? – спросил Калеб.– Да.– Я хочу, чтобы вы поехали к этой вершине, держась левой стороны долины. Если вы увидите что-то такое, что вам не понравится, скачите в лес. Если кто-то погонится за вами, стреляйте из дробовика во все то, что в пределах досягаемости.Виллоу оторвала взгляд от вершин и перевела его на мужчину, который был рядом, но смотрел на нее так холодно и отрешенно, что даже отдаленные заснеженные вершины показались ей более близкими и теплыми.– Где… – Ее голос прервался. Она прокашлялась и начала сначала, уговаривая себя успокоиться, хотя при мысли о том, что она окажется брошенной в этой дикой местности, ее начинало трясти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19
 decanter.ru/deeside