А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Кэтрин Коултер: «Ночной огонь»

Кэтрин Коултер
Ночной огонь


Ночь – 1




«Ночной огонь»: АСТ; Москва; 2003

ISBN 5-17-006601-5Оригинал: Catherine Coulter,
“Night Fire”

Перевод: Т. А. Перцева
Аннотация Золотоволосая девушка, созданная для счастья и любви, но прошедшая сквозь муки ада... Закаленный в боях солдат, познавший ужасы войны и полюбивший девушку с первого взгляда... Они встретились, чтобы никогда не расставаться, чтобы вместе победить недовериеи страх, ужас и боль, сокрушить все преграды и обрести вечную любовь. Кэтрин КоултерНочной огонь * * * Рендел-холл, Суссекс, Англия.Ноябрь 1812 года. Он знал, что теперь может сделать с ней все, что пожелает. О да, именно все, что захочет. Наконец-то она поняла, что не может рассчитывать на помощь своего жадного сводного братца. А ее кислолицая горничная Доркас… стоило только пригрозить, что старой дуре плохо придется, и девчонка тут же сделалась шелковой. Как глупо с его стороны не подумать об атом раньше! На будущее всего-навсего стоит лишь иногда напоминать ей о том, что старуху можно легко отправить к ее Создателю. О да, теперь она будет подчиняться любому его приказу!Он поглядел на нее и улыбнулся. Его молодая и нежная семнадцатилетняя жена. Она стояла на коленях, обнаженная, опустив голову и обхватив себя руками. Ему особенно нравилось, как густые прекрасные волосы закрывали ее лицо плотным покрывалом, спадая до самого пола. Она все еще тяжело дышала, хрупкие плечи, покрытые синяками от кожаного ремня, нервно вздрагивали.— Ты была плохой, непослушной девчонкой, — сказал он, снова взмахивая ремнем. Кончик кожаной змеи задел за только что вспухший рубец, но она не вскрикнула, не дернулась. Это ему понравилось. Раньше она так часто пыталась бежать от него, бороться, вырываться. Но теперь он не сомневался, что она останется там, где велено, и так долго, сколько он пожелает.— Ты больше никогда не оставишь меня, — продолжал он. — Я крайне недоволен тобой, Ариель. Кроме того, твоему брату было ужасно неловко. Подумать только, примчаться к нему, переполошить весь дом, да еще смущать его всякими безумными сказками!Она ничего не ответила. Даже не шевельнулась.— Нет, ты не должна была делать это, — задумчиво добавил он спустя несколько мгновений и снова взмахнул рукой. На этот раз ремень обвился вокруг ее талии. Она всегда была стройной, но сейчас выглядела почти болезненно-худой, и это совсем ему не понравилось. Как отвратительны эти выпирающие ребра! Его женщины должны быть пухленькими!— Как можно ожидать от тебя исполнения супружеского долга, если ты выглядишь как тощая кляча?Она ничего не ответила.Он наблюдал, как она на мгновение застыла, потом медленно выпрямилась, подняла голову и откинула с лица волосы. Она была по-прежнему хорошенькой, несмотря на очевидные недостатки. Много придется ему потрудиться, прежде чем она станет настоящей женщиной! Эти прекрасные волосы — его мать посчитала бы их просто рыжими, но он был поэтом и посетил в юности Италию и лучше разбирался в подобных пещах. Да, именно волосы привлекли его, волосы и голубые глаза, такие светлые и чистые — ни малейшего оттенка серого или зеленого! И обычно в них светился страх — страх перед ним. Это было ему по душе. Он считал, что страх делает ее бледную кожу еще более бесцветной.— Я так счастлив, что на твоей коже нет веснушек, — сказал он больше себе, чем ей. Крайне необычно, о да… Взгляни на меня, Ариель, и прекрати эти глупости.Ей каким-то образом удалось скрыть свой ужас перед ним и посмотреть прямо на него, сквозь него, что мгновенно вывело его из себя. Но она уставилась не мигая, и в этом взгляде не отражалось ничего, абсолютно ничего: ни ненависти, ни страха, лишь что-то вроде слепой настороженности. Он предпочитал испуг, но понял, что не стоит больше бранить ее, поскольку был уверен: она поняла, кем стала для него и кем останется, пока ему будет это угодно.— Хорошо, — объявил он, улыбаясь ей. — Думаю, ты уже достаточно наказана за свою маленькую шалость. Разрешаю тебе разговаривать со мной, Ариель. Я желаю, чтобы ты рассказала все, о чем говорила со своим братом, абсолютно все, иначе эта белоснежная кожа на твоем прелестном задике станет сине-фиолетовой. Так, на этот раз я почти не тронул тебя — полагаю, я престо в хорошем настроении сегодня. Ну же, Ариель, я желаю услышать правду, всю, до конца, иначе мне может прийти в голову приказать привести сюда эту твою старуху и дать ей отведать вкус моего ремня.Она поверила ему. Она так устала, устала до предела. Лишь боль, пульсирующая боль в спине и бедрах, покрытых шрамами и синяками, напоминала о том, что она еще жива. Единственное, что чувствовала в эту минуту Ариель, — она жива, по-прежнему дышит, слышит и видит. Сейчас она хотела лишь, чтобы к ней вернулась способность смеяться — искренне, весело, заразительно.Она сказала медленно, очень четко, так, чтобы он не смог обвинить ее а капризах и излишней угрюмости и не начал снова избивать:— Ты причинил мне ужасную боль. Я не смогла этого вынести.Ариель сама удивилась спокойствию собственного голоса и словно обрела от этого новые силы, но прежде, чем смогла продолжить, он резко сказал:— Чего же ты ожидала? Я научил тебя, как возбудить мужчину, но ты снова все испортила. Что же мне прикажешь делать — похвалить тебя за то, что оставила меня по-прежнему вялым и неудовлетворенным? — Ариель мудро промолчала. — Говори же! — раздраженно воскликнул он.Она искоса следила, как он отступает, и ощутила, что мышцы немного расслабились. Ее мускулы уже свело от неудобного положения. Он отошел, уселся в кресло и накрутил ремень на руку, словно дама, сматывающая клубок шерсти. Странно, зачем он хочет, чтобы она рассказала о разговоре с Эваном? Но Ариель тут же поняла, в чем дело, и снова пожалела, что не может смеяться, смеяться над собственной невероятной наивностью. Он желал злорадствовать, глумиться, бахвалиться перед ней; заставить понять, насколько он сильнее.Ариель вынудила себя продолжать, спокойно, бесстрастно, мысленно представляя ту сцену в спальне, даже сейчас ощущая тогдашнюю, почти забытую теперь, боль.— Я больше не смогу этого вынести, — сказала она тогда Доркас, своей верной спутнице и другу, осторожно протиравшей теплой водой вздувшиеся рубцы на ее спине.— Скоро пройдет, — утешала Доркас. — Лежите смирно, пока я наложу мазь.— Я его ненавижу. И больше так не могу.— Значит, Нужно бежать отсюда, как только вы немного поправитесь.Ариель резко повернулась, не обращая внимания на жгучую боль в плече, и пристально заглянула в глаза, Доркас:— Я хотела вернуться к Эвану, но ты сказала, что из этого ничего хорошего не выйдет, а брат только посмеется надо мной. Велела дождаться Несту и ее мужа.— Вот именно, мисс, все правда, но теперь… доказательства на вашей спине не скроешь. Мне не очень-то по душе мистер Годдис, но когда он увидит эти синяки, наверняка будет вынужден что-то сделать. Что же до вашей сводной сестры и ее мужа… мисс Неста и барон Шерард могут сейчас с таким же успехом быть и в Китае. Каждые три месяца мы получаем письма, но ни слова о том, когда они собираются вернуться в Англию. Я помогу вам — до Лесли-фарм не больше десяти миль.Ариель, сцепив зубы, с трудом села:— Доркас, я хочу уйти сейчас. — Нет, миледи, еще не время. Нужно выждать, пока он уснет, и все в доме затихнет. Тогда мы скроемся. А теперь ложитесь и дайте мне хорошенько наложить мазь. Не желаю, чтобы у вас остались. шрамы!— Шрамы? Но у меня уже вся душа истерзана, а шрамы повсюду, и он, по-моему, наслаждается, взирая на них, — гневно бросила Ариель, но все же послушно перевернулась на живот.Ариель была обнажена и, на мгновение вспомнив о скромной девушке, которой была когда-то, ощутила нечто вроде ненависти к той невинной дурочке. Казалось, прошла вечность с тех пор, как Эван вынудил ее выйти замуж за Пейсли Кохрейна, виконта Рендела, и все это время ей не давали одеться и нещадно избивали.Рвотный позыв заставил ее задохнуться. Откуда бы? В животе у нее ничего нет — Ариель давно потеряла аппетит. Нужно бежать как можно скорее: если она останется, рано или поздно придется покориться его извращенно-похотливым фантазиям.Доркас помогла ей сложить в маленький саквояж кое-что из вещей. В полночь, час ведьм, женщины выскользнули из дверей Рендел-холла. Доркас не переставала бормотать молитвы, боясь появления злых духов, и Ариель только кивала, не чувствуя желания шутить по поводу суеверий старой служанки.Они пробрались в конюшню, и поскольку Ариель умела обращаться с лошадьми, ей без труда удалось их успокоить. Боясь разбудить конюхов, она говорила с животными тихо, ласково и вскоре смогла оседлать двух кобылок поменьше, хотя спину по-прежнему разрывала боль. Но, собрав всю силу воли, девушка сцепила зубы и подсадила в седло Доркас, отнюдь не отличавшуюся худобой.Ноябрьская ночь была холодной и ясной, мириады звезд сверкали на темном небе. По дороге они не встретили ни единой души.Женщины добрались до дома Ариель, ее настоящего дома, только к часу ночи. Прямоугольное здание, выстроенное но времена правления королевы Анны, было названо «Лесли-фарм» — по имени отца Ариель. а на жалких ста акрах поместья выращивали пшеницу. Она не видела своего дома почти восемь месяцев, Ариель на мгновение закрыла глаза, и молитва ее была короткой и простой: пожалуйста, Господи, пусть Эван поможет и защитит ее.Старый дворецкий Терп, педант со строгими повадками и привычками, стоял в узкой прихожей, уставившись на бывшую хозяйку, не обращая внимания на то, что ночной колпак сполз набок, гадая, что могло привести ее сюда в такой час, да еще вместе со старой Доркас.— Здравствуйте, Терп, — выдохнула Ариель.— Пожалуйста, позовите мистера Годдиса.— Он спит, — выпалил дворецкий.— Я так и предполагала. Значит, придется его разбудить. Он не рассердится.Неизвестно, рассердился Эван Годдис или нет, но через четверть часа он появился внизу и повел Ариель в библиотеку, когда-то гордость отца, но теперь пыльную и душную, поскольку Эван не питал ничего, кроме отвращения, к сотням томов, содержавших чуждые ему и поэтому бесполезные идеи. Эван, одетый в серый парчовый халат, встал на пороге, подняв тонкие брови и вопросительно глядя на сводную сестру.— Ну? — протянул он типичным для него неприятно-язвительным голосом, мгновенно заставившим Ариель окаменеть. — Какого дьявола ты здесь делаешь? Весьма драматическое появление, должен признаться, и к тому же крайне несвоевременное. Ночь, все давно спят. К тому же я не вижу дорогого Пейсли.Ариель больше не смогла сдерживаться. Слова сами слетели с языка.— Я оставила мужа. Он злобный садист и… помешанный. Эван, он безумец. Прошу, заступись за меня. Я пришла сюда, ища защиты.— Интересно, — пробормотал он, медленно входя в комнату. Эван был высок, гораздо выше большинства мужчин, но худой как жердь, а руки и ноги казались чрезмерно длинными даже при его росте. Рыжевато-каштановые волосы сильно поредели на макушке. Ариель неожиданно впервые поняла, что все в нем было слишком тонким и вытянутым.— Пожалуйста, Боже, — молилась она, — пусть его сочувствие не окажется таким же жалким, как его тело.— Всегда терпеть не мог эту комнату, — продолжал Эван, оглядывая встроенные стеллажи, почти неразличимые в пляшущем огоньке свечи.— Здесь бродит призрак твоего отца — иногда я чувствую это. Его я тоже не выносил при жизни, так что и дух его мне тут ни к чему.— Эван, ты должен помочь мне!Эван подошел совсем близко и встал перед Ариель:— Ты разве еще не беременна? Лицо девушки мгновенно побелело, из горла вырвался смех, громкий, дикий, почти безумный.— Беременна? О, Эван, это просто великолепно! Забавная шутка! О Боже!Она раскачивалась на стуле под внимательным взглядом Эвана; неприятно-режущие звуки действовали на нервы, били по ушам, и наконец, устав от всего происходящего, он резко приказал:— Немедленно замолчи, Ариель! Возьми себя в руки! Так, значит, старый дурак даже этого не сумел?Ариель молча покачала головой, отчаянно пытаясь. хоть немного успокоиться.— Но он только из-за этого решил жениться на тебе! — удивился Эван, задумчиво поглаживая пальцем подбородок. Услышанное заставило Ариель резко вскинуть голову.— Что ты хочешь сказать?— Старый идиот разыграл последние карты много лет назад. Беспутный негодяй! Увидел тебя, твою красоту, юность и поверил, что именно тебе дано вернуть… как бы это выразиться, ушедшие силы. Насколько я понял, ты его подвела и не выполнила своей миссии.— Да, — кивнула Ариель.— Так моя маленькая сводная сестричка по-прежнему девственница?Ариель посмотрела на брата, взглядом опытной всезнающей старой женщины, казавшимся таким странным для семнадцатилетней девочки. И снова. этот хриплый неприятный смех заклокотал в глотке:— Девственница? Ах, Эван, это и есть самое забавное. Девственница. Я предпочла бы этот, самый простой акт тому, что он выделывает со мной и что вынуждает меня делать с ним. — Она помолчала и с усилием выпрямилась:— Он избивает меня, Эван, подвергает неслыханным издевательствам. Я больше не в силах с ним оставаться. Я пришла домой. Ты защитишь меня, а его близко не подпустишь… ты должен помочь мне.— Какую ты чушь несешь, Ариель! Она медленно поднялась, повернулась спиной к брату, отстегивая зеленую накидку, скользнувшую на пол, и пробежалась пальцами по длинному ряду пуговок на корсаже. Потом осторожно стянула до талии платье вместе с простой белой батистовой сорочкой и подняла упавшие на плечи волосы:— Смотри, если не веришь.Она услыхала, как Эван со свистом втянул в себя воздух и замер, почувствовала, как тонкий длинный палец осторожно обводит рубец, один, другой, третий…Ариель терпеливо ждала, пока Эван не отнял руку, и неторопливо начала одеваться. Приведя себя в порядок, она повернулась к брату.Странно, мельком подумала она, что между ними нет никакого сходства, хотя оба рождены от одной матери. Эван, должно быть, напоминает отца, Джона Годдиса, человека, о котором мать никогда не упоминала в ее присутствии.— Ну? — спросила наконец Ариель. — Ты сумеешь уберечь меня от этого мерзкого старика? Защитишь?Эван улыбнулся, глядя на пальцы, только что касавшиеся ее спины.— Иди наверх, в свою старую комнату, Ариель. Я поговорю с тобой утром.В глазах девушки загорелась надежда.— Ты поможешь мне! — воскликнула она, бросаясь ему на шею. — О, Эван, спасибо! Я знала, что Доркас зря недолюбливает тебя!Он поднял руки, но, поняв, что всякое прикосновение должно причинить Ариель ужасную боль, поспешно отступил:— Иди спать, Ариель.Она умоляюще взглянула на брата, но тот только повторил:— Иди спать….
Ариель тупо бесстрастно смотрела на мужа. Остальное ему было известно. Она ждала и увидела, как тот слегка ударил ремнем по ладони.— На следующее утро, — сказала она наконец, — ты оказался здесь, в столовой, и ел кровяную колбасу с яичницей, ожидая, пока я спущусь вниз. Эван был с тобой.— Да, — кивнул Пейсли. — Ты поставила меня в неловкое положение, Ариель. Поэтому я и выпорол тебя на этот раз. Не терплю неповиновения и не выношу предательства. Конечно, ты не смогла выполнить обязанности жены, но это другое дело, совершенно другое. По крайней мере теперь ты все поняла как надо.Настал его черед замолчать, и эта улыбочка на толстые губах заставила ее содрогнуться от страха и отвращения.— Ты называешь Эвана братом или сводным братом?Ариель, не отвечая, смотрела на мужа.— Лучше считать его сводным братом, поскольку ты ему совершенно безразлична, дорогое дитя. Собственно говоря, он презирает тебя, поскольку ты — свидетельство связи твоей матери с другим мужчиной. Как мог твой отец совершить подобную глупость и оставить Эвана твоим опекуном?! Но, по правде сказать, это не играет роли, поскольку он продал тебя мне, неужели ты еще не поняла этого? Я заплатил пятнадцать тысяч фунтов за то, что ты стала моей женой. А на этот раз, дорогая Ариель, твой братец взял за тебя выкуп. Когда я сегодня утром приехал в Лесли-фарм, он сообщил, что позволит забрать тебя только за пять тысяч фунтов. Что ты об этом думаешь?Сначала Ариель ничего не почувствовала. Потом волна ярости захлестнула ее, и девушка, мгновенно вспыхнув, словно лишилась рассудка. Не в силах мыслить связно, она вскочила, бросилась к мужу, хищно скрючив пальцы, словно когти. Хриплые несвязные крики, клокотали в горле. Она что-то вопила, чувствуя, как рвется кожа под ногтями, как брызнула на пальцы теплая кровь, слыша грязные ругательства, которыми осыпал ее Пейсли. Даже заметив поднятый кулак, Ариель не смогла остановиться и отлетела на пол, сбитая сильным ударом. Голова девушки с глухим стуком ударилась о ножку стула, в глазах вспыхнули сверкающие белые искры — последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание. Рендел-холл, Суссекс, Англия, год спустя Ариель смертельно боялась, хотя не совсем понимала причину собственного страха.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37