А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Там было возвышение для двух тронов, сейчас пустовавших. Рядом с возвышением несколько мужчин и женщин в роскошных, дорогих нарядах, сверкающих от обилия жемчуга и драгоценных камней, обступили мужчину, играющего на лютне. Уильям почувствовал острый, пряный запах духов, который был так силен, что достигал противоположного конца приемной.
Уильям окинул критическим взглядом свою одежду, запылившуюся от долгой дороги. Костюм его, как всегда, был прост, как того требовал здравый смысл и стремление к удобству. Дублет без рукавов из мягкой испанской кожи, с прорезями для прохлады и комфорта, был надет поверх тонкотканой льняной рубахи. На ногах были черные саржевые бриджи и высокие кожаные сапоги, какие носили солдаты и путешественники, но никак не придворные. Его черные волосы были длиннее, чем того требовала мода, подбородок был тщательно выбрит. Кроме всего прочего, он не полировал ногти и не носил драгоценностей.
Он знал, что многие придворные дамы были в восторге от его внешности. Остальные, как мужчины, так и женщины, считали, что его небрежность в одежде больше подходит приграничному вору, чем утонченному, изысканному придворному. Уильям был и тем, и другим, но веяния моды заботили его так же мало, как и мнение окружающих.
Когда он вошел в просторную залу, ни один человек не повернулся в его сторону. Все были увлечены балладой, которую пел мужчина, сидящий в центре окруживших его придворных. Его голос вибрировал, вторя мягким звукам лютни.
Уильям остановился послушать, небрежно прислонившись плечом к дубовой панели на стене.
Красавец-лэрд у двери стоит
И крутит булавку в замке.
– О, ты спишь, проснись, моя Джен,
Пробудись и дай войти мне.
Честная Джен впустила его,
Потому что любовь горяча.
Он в объятия свои ее заключил,
Она скинула платье с плеча.
По спине Уильяма пробежали мурашки, сердце забилось быстрее, челюсти сжались. Он продолжал беззвучно стоять у стены, призывая на помощь всю силу воли, чтобы унять гнев и не наделать глупостей.
Уильям узнал в молодом певце помощника секретаря вдовствующей королевы. Он решил не прерывать пение, дослушать балладу до конца.
– О, Дженни, – ее отец спросил,
– Что за боль терзает тебя?
– Не боль. То подарок любви.
Но лэрд не хочет жениться на мне.
Уильям услышал достаточно. Он оторвался от стены и пересек длинную залу, впечатывая каждый шаг в пол с такой силой, что его подбитые деревянными набойками каблуки разносили эхо его шагов по всему замку.
Кучка придворных обернулась. Почти одновременно у всех вырвался вздох изумления, женщины, как одна, охнули и прижали руки к груди. Помощник секретаря извлек из лютни последний нестройный аккорд и вскочил на ноги.
– Сэр Уильям! – вскричал он.
– Приветствую тебя, Фрэнсис. И остальным мое почтение.
Уильям слегка склонил голову, здороваясь с присутствующими, и продолжил свой путь. Придворные расступались, пропуская его и образовывая живой коридор. Платья дам шуршали, ноги кавалеров шаркали по полу.
– Леди Маргарет, леди Элизабет, Флеминг, Рэндольф, леди Элис, – Уильям называл собравшихся по именам, проходя мимо каждого из них. – Сетон, леди Мэри. Сэр Ральф, – кивнул он высокому сухопарому мужчине.
Они шептали в ответ свои приветствия и отступали назад. Некоторым достало такта смутиться, когда он смотрел на них. Уильям был рад видеть, как на лицах некоторых проступало выражение, говорящее о том, что у хозяина еще осталась совесть.
Уилл остановился и, сжав руку в кулак, подбоченился.
– Интересная баллада, Фрэнсис.
– Я… Это не я написал ее, сэр Уильям, – от волнения Фрэнсис начал заикаться. – Я… я взял ее… я слышал, как ее пели в Эдинбурге. И слышал, что в Англии ее тоже поют…
– Понятно. И как же она называется?
– Она… Она называется «Красавец-лэрд…». – Фрэнсис осекся. Он посмотрел вниз, на свои башмаки, будто хотел, чтобы о нем как можно скорее забыли, но все же нашел в себе силы закончить: – «Красавец-лэрд из Рукхоупа».
– Вот оно что… – протянул Уильям.
В зале повисла тишина.
Фрэнсис громко сглотнул, его щеки пылали. Он в растерянности смотрел на остальных участников этого инцидента, поспешивших разойтись и теперь как ни в чем не бывало прогуливающихся по зале.
– Что… Что привело вас сюда после такого долгого отсутствия, сэр Уильям? – спросил наконец Фрэнсис.
– За мной послала королева. Будь так добр, скажи ей, что я прибыл и ожидаю здесь ее аудиенции.
Уильям достал свернутый лист пергамента, показал королевскую печать и спрятал письмо.
– Она послала за вами? – удивленно заморгал Фрэнсис.
– Да. – Уильям невозмутимо смотрел на юношу.
– Сэр Уильям… Я… Я очень сожалею. Я не стал бы петь эту балладу, если бы знал, что Мадам послала за вами. Я ваш друг, сэр…
– Тогда скажи мне, как часто ты поешь эту балладу?
– Меня часто просят спеть во время музыкальных ужинов. Многим нравится. Эту песню любят за мелодию… И за историю, о которой в ней говорится. Она уже хорошо знакома многим…
Уильям с ненавистью посмотрел на присутствующих, а потом сказал:
– Меня не волнует, что говорят и даже поют обо мне, Фрэнсис. Но Джен Гамильтон мертва и не может защитить себя от болтовни и слухов. Если ты хочешь считаться моим другом, уважай ее память.
Фрэнсис кивнул, краснея еще больше.
– Ко… конечно… – Он отступил на шаг. – Я доложу о вас. Только имейте в виду, у Мадам на сегодня назначено много аудиенций.
– Я подожду, – сказал Уильям.
Фрэнсис быстро скользнул за возвышение, на котором стояли под балдахином два пустых трона. По стене были развешаны вышитые гобелены. За ними находилась дверь, ведущая в маленькую комнатку, которая была предназначена для аудиенций, а дальше был короткий коридор, за которым начинались личные покои королевы. Фрэнсис поспешил в этот коридор.
Уильям обвел взглядом всех, собравшихся в приемной зале. Казалось, он не узнает ни одного человека из тех, что поглядывали сейчас на него и перешептывались между собой. Он подошел к высокому окну и оперся рукой на край ниши, повернувшись спиной к присутствующим. Ему было нечего сказать этим людям. Так же, как и они, думал он, вряд ли горят желанием общаться с ним.
Он смотрел на спокойную поверхность озера, раскинувшегося позади дворца. Наблюдая за парой лебедей на воде, он почти физически ощущал на своей спине любопытные и обвиняющие взгляды.
* * *
– Сэр Уильям! – Ее голос был таким, каким он его помнил, низким и мягким. Она говорила с небольшим французским акцентом. – Прошу вас, входите.
– Мадам… – Уильям склонил перед ней голову и сделал несколько шагов по направлению к королевской спальне.
Он быстро окинул взглядом резную кровать, покрытую фиолетовым дамастом, прекрасную мебель и перевел взгляд на королеву. Силуэт высокой женщины неясно вырисовывался на фоне залитого светом окна. Она держала руки перед собой, сцепив пальцы.
Уильям сразу заметил, что она похудела. Но, когда он видел Марию в последний раз, она носила ребенка. С того времени она пережила роды, овдовела и теперь часть ответственности за страну своего умершего мужа и короля взяла на свои худые плечи, не готовые к столь нелегкой ноше.
– Благодарю, что так быстро откликнулись на мой зов, сэр Уильям.
Вдовствующая королева была высокой, почти шести футов ростом. Ее стан отличался изяществом линий, особенно когда она плавно передвигалась по комнате. Свет играл в жемчужинах, которыми были обшиты края ее черного головного y6opа и черного платья из камки. Под глазами королевы залегли глубокие тени.
Уильям склонился перед ней, едва коснулся губами протянутой для поцелуя руки и выпрямился. Она была с ним почти одного роста, и он смотрел на нее прямо, как он делал всегда, хотя она была королевой, а он – всего лишь приграничным лэрдом.
– Ты хорошо выглядишь, – заметила Мария. – Я скучала по тебе, Уильям.
– Я тоже, Мадам, – произнес он, снова поклонившись.
Она улыбнулась.
– Как твоя семья? Как малышка-дочь?
– Все хорошо, Мадам. А как Ее Величество инфанта?
– По-моему, неплохо. Пойдем, сам увидишь.
Она повернулась и направилась в глубь покоев, приглашая Уильяма следовать за ней.
В затемненном углу в кресле сидела молодая женщина и что-то тихо напевала. На ее руках в светлых, собранных пышными складками шелках тихо посапывала инфанта. Маленькая ручка лежала на груди женщины. Няня поправила съехавший край шелковой ткани, и Уильям увидел королеву Шотландии.
Милое личико, как и у любого ребенка ее возраста, мирное и спокойное. Пухлая нижняя губа малютки во время сна немного оттопырилась. Бледные золотисто-рыжие кудряшки покрывали ее головку, оттеняя нежную, почти прозрачную кожу.
– Я совсем мало знаю об инфантах, так же как и о той, что держит сейчас в своей власти всех моих домашних, – прошептал Уильям. – И все же я знаю достаточно, чтобы признать в этом милом существе маленькую королеву.
– Merci, – прошептала Мария и продолжила на французском: – Она плакала совсем недавно. Режется первый зуб.
Не прилагая особых усилий, перешел на французский и Уильям.
– У Кэтрин те же проблемы. Моя мать дает ей лекарство от боли.
– Oui? И какие же средства она использует?
– Я не знаю, Мадам. Она пришлет рецепт, если хотите. Благодаря этому средству в нашем доме на некоторое время воцаряется покой.
Мария улыбнулась.
Вдовствующая королева отпустила няню, приказав отнести ребенка в колыбель, стоящую в комнате, которая примыкала к спальне Марии. Девушка вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Мария повернулась, шурша подолом платья, и опустилась в кресло.
– Перед тем, как вы покинете дворец, вы должны сыграть со мной несколько партий в карты. Играть с вами всегда так увлекательно, месье…
– Мадам, я бы с радостью сыграл с вами… Но, боюсь, вы выиграете все мое золото и отпустите меня с пустым кошельком.
Она, улыбаясь, покачала головой. Но через мгновение ее красивые карие глаза вновь стали серьезными.
– Вы и я, мы оба пережили потерю близких, – помолчав немного, произнесла Мария. – Но мы продолжаем жить. А что нам еще остается?
– Вы правы, Мадам, – тихо согласился Уильям. У него был печальный опыт потери близких, любимых людей, но и Марии довелось пережить не одну тяжелую утрату. Всего месяц назад она овдовела, а меньше двух лет назад два ее маленьких сына умерли от болезни один за другим. Уильям мог только восхищаться силой ее характера и ее спокойствием.
– Я пригласила вас сюда по двум причинам, – сказала она снова по-французски. – За последнее время я имела не одну беседу с Малисом Гамильтоном.
При этом имени Уильям, как обычно, почувствовал напряжение, но тут же заставил себя успокоиться и тихо произнес:
– Я говорил с ним вчера.
– Он сказал, что уговаривает вас жениться. И поскорее.
Уильям нахмурился.
– Он мотивирует это тем, что его внучке необходима мать. Подходящая мать. Он хочет, чтобы я женился на женщине, которую он сам для меня выберет. Я отказался.
– Малис всегда относился к вам, как к сыну, несмотря на несчастье, виновником которого вы его считаете. Он ищет прощения и хочет, чтобы у его внучки жизнь сложилась более удачно. Он печется о ее благополучии.
– А он сказал вам, что собирается подать жалобу в суд, чтобы отстоять опекунство над Кэтрин?
– Я пыталась отговорить его от этого шага. Но он делает это в интересах ребенка. Если вы в ближайшее время не женитесь, он сделает все возможное, чтобы забрать малышку. Я заметила, он сильно озабочен судьбой своей внучки.
– Он сильно озабочен землей, которую моя дочь унаследовала от своей матери. Ему нужен контроль над этой территорией. Его адвокат, несомненно, упомянет эти земли при оформлении жалобы на меня.
– Вы полагаете, Малис настолько бессердечен?
– Я уверен в этом.
Мария нахмурилась.
– Он тяжело переживает из-за вашего враждебного отношения к нему.
– Враждебность! – Уильям едва не рассмеялся. – Мадам, у этого человека руки запятнаны кровью моего отца, он контролировал мою жизнь, заставляя жить по его указке до тех пор, пока я не стал совершеннолетним!
– Он испытывает те же чувства из-за своей дочери. Он считает вас виновником ее гибели. Главным образом из-за безответственного поведения и отсутствия морали. По слухам, таким образом, через Джен вы пытались отомстить Малису за своего отца.
Уильям посмотрел в сторону.
– Я очень сожалел о том, что она умерла, Мадам, – прошептал он.
– Я знаю. Уильям, Малис просил меня поговорить с вами о выборе жены. Несмотря на ваши натянутые отношения, вы должны понять, что он любит свою внучку.
– И я люблю свою дочь. И по-своему вижу ее будущее. – Он сложил руки в молитвенном жесте. – Мадам, вы великий дипломат. Я приношу свои извинения, если Малис оказывал на вас давление, заставляя вмешаться в наши с ним дела.
– Но ведь вам все равно нужна жена. Девочка нуждается в матери.
– Мои мать и сестра любят девочку до безумия. Кэтрин не страдает от недостатка женской ласки и внимания. О ней заботятся самым лучшим образом.
Вдовствующая королева вздохнула.
– А как же вы? Такому привлекательному мужчине нужна женщина, которая всегда будет рядом.
– Я глубоко признателен вам за ваше участие, Мадам, в судьбе моей дочери.
– Ее мать была мне добрым другом.
– Я знаю. Прошу вас, поймите, я не тороплюсь жениться. – Он перевел дыхание и продолжил: – Когда-нибудь, но… не так скоро, Мадам.
– Я велю Малису не беспокоиться о благополучии его внучки. Но вы должны пообещать мне, что найдете себе жену. – Она печально посмотрела на него. – Я говорю, как друг, Уильям. Я никогда не видела вас веселым. Мне, кажется, вы всю жизнь носите в своем сердце затаенную печаль.
Он улыбнулся и пожал плечами:
– Рождение дочери способно облегчить все мои печали. Как и ваша дружба, Мадам.
– Не нужно очаровывать меня, месье. Лучше будьте честны. Пообещайте, что подыщете себе подходящую партию.
– Я сделаю всё возможное, – ответил Уильям. – А теперь, Мадам, скажите: неужели это и есть та причина, по которой вы вызвали меня?
– Не только. Есть еще одно дело. Мой муж очень ценил ваши советы, касающиеся границы.
– Но он не всегда следовал им.
– А я приму их. Вы знаете нравы шотландской границы и знаете ее жителей. Мне сейчас нужна ваша помощь.
– Я польщен, Мадам. И постараюсь помочь.
– До меня дошли сведения, что лэрды Приграничья собираются примкнуть к англичанам по просьбе короля Генриха. Конечно, эта «просьба» подкреплена золотом, – начала Мария.
– Мадам, – остановил ее Уильям, – не так давно мне лично поступило предложение помочь англичанам. И я спешил к вам, чтобы поговорить с вами об этом.
– Вы знаете тех, кто готов принять взятку и почему?
– Пока нет, – покачал головой Уильям. – Английские лорды держат все это в тайне.
– Регент и Малис Гамильтон думают, что король Генрих планирует снова напасть на Шотландию. Возможно, Генрих собирается подкупить шотландских лэрдов, чтобы они оказали ему поддержку во время решительных действий. Взятки, похищения, интриги – все это Генрих считает самыми надежными методами укрепления государства.
– Я принял взятку, которую мне предложили, Мадам, – тихо сказал Уильям. – Думаю, вы поймете почему.
Она помолчала какое-то время, будто раздумывая над его словами, потом произнесла:
– О, вы сами решили действовать, стать моим шпионом… в то время как я собиралась просить вас об этом.
Уильям склонил голову, признавая ее правоту и подтверждая свое согласие.
– Англичане думают, что все шотландцы нуждаются в деньгах. Я бы не назвал скромной сумму, которую мне предложили. Но я предан вам, и я раскрою их планы.
Мария облегченно вздохнула.
– Король Генрих заявил, что поддержит мою дочь, поскольку она законная королева Шотландии, однако я все-таки очень боюсь за нее. Регент и мои советники не верят, что король Генрих решится отобрать инфанту у ее матери. – Она сжала руки, лежащие на коленях. – Я не сплю по ночам. Опасения за жизнь и здоровье дочери не дают мне расслабиться и отдохнуть… – От волнения у женщины прервался голос.
Уильям понял, что королева крайне нуждается в поддержке, в том, чтобы кто-то дал ей гарантии безопасности ее дочери.
– Сейчас я знаю о планах англичан совсем немного, Мадам, но я могу поделиться своими подозрениями. Как только я узнаю больше, сообщу вам.
Она благодарно кивнула.
– Это все, о чем я прошу. Регент решит, что делать с теми, кто вовлечен в заговор.
Уильям наклонился к Марии и, понизив голос, медленно, обстоятельно рассказал ей все, что знал и думал о сложившейся ситуации. Наконец он склонил голову и произнес уже громче:
– Обещаю, пока я жив, маленькая королева будет в безопасности.
Часть VIII
Тамсин стояла, прислонившись к стволу дуба. Свет костра не проникал под ветви дерева, и девушка, оставаясь в полутени, наблюдала за танцующими.
Ее родственники-цыгане кружились в дикой пляске и смеялись под жизнерадостные звуки виолы, на которой играл ее кузен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45