А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Позади него старший офицер открыл маленькую дверцу для ног, и потом, перекрестившись, появился священник. Майор обернулся посмотреть, кто это был.
– Монсеньор, – закричал он и бросился к священнику.
Дикое рычание раздалось из горла Ахилла, и его глаза превратились в черные точки ненависти. Элеонора не была уверена, понимал ли он, что делает. Она дотронулась до коленей Ахилла. Он дернулся, но успокоился.
– Иезуит, – сказал он тихим голосом, каким люди обычно отзываются о предателе и убийце. Как говорили, иезуиты были и тем, и другим.
В манеры Ахилла вернулась томность. Элеонора знала, что для этого требовалось сверхусилие. У него был опыт дуэлей чести, где он глядел сопернику прямо в лицо, но если бы дуэлянтом был иезуит, смерть настигла бы его еще до того, как прозвучал вызов.
Священник кивнул майору, потом подошел к карете. Элеонора подвязала кожаную занавеску, чтобы полностью открыть окно, боясь, что Ахилл заставил бы иезуита разговаривать с ним через барьер, словно на исповеди.
Мужчина склонил голову в приличествующем духовному лицу признании титула Ахилла.
– Тысяча извинений, монсеньор, – сказал иезуит на плавном и свободном французском. – Я отец Эдуард. – Не глядя на священника, Ахилл нахмурился и потянул свои кружевные манжеты, словно приведение их в порядок имело огромную важность.
Священник без запинки продолжил:
– Боюсь, что майор Фрейтаг, самый усердный офицер, поверьте мне, неправильно понял приказ епископа. Вы гость его превосходительства, месье. Герой прошлой войны. Пожалуйста, пожалуйста, прошу вас, нам оказано достаточно чести. Когда все мчатся на север, мы вдвойне польщены тем, что вы выбрали для визита наш маленький аванпост на границе с врагом. – Он закончил свою речь с самой искренней улыбкой, какую когда-либо видела Элеонора. Она почувствовала дрожь.
Элеонора не видела выхода. Ахилл сидел и дергал свои манжеты, когда, без сомнения, ему хотелось выдернуть шпагу из ножен и наброситься на этого человека.
– Невозможно! – спокойно вставила Элеонора. Иезуит уставился на нее. – Мы, конечно, благодарны его превосходительству, – добавила она беззаботно, – но вы сами видите, что вопрос совершенно не уместен.
– Мадам… Д'Ажене? – спросил священник, ища подтверждения у Ахилла. Но тот в ответ не отреагировал ни словом, ни жестом. – Мадам, я не вижу…
– Не видите? Как можно не видеть? – спросила Элеонора, ее голос взвился от возмущения. Она бросила на Ахилла взгляд раздраженной жены. – Разумеется, мы не можем остаться. У меня нет одежды.
– Его превосходительство никогда не обратит внимания…
– День за днем, – бросила Элеонора, глядя на Ахилла и не замечая умиротворяющих слов священника, – лига за лигой, я еду без единого приличного платья. Он настоял на том, чтобы нанять самых дохлых сопляков в качестве посыльных. Я говорила ему, что из этого получится.
Ахилл округлил глаза:
– Ты неутомима в мелочах, моя лилия среди шипов.
– Мадам, я…
– И я была права, – сказала ликующе Элеонора. – Маленькие дохлятины – маленькие трусы – заартачились перед крошечным ручейком. И бац! Все было потеряно.
– Хотел бы сказать, моя любимая, что Рона не самая маленькая река, – вставил Ахилл, изучая потолок кареты. – И мы потеряли всего две кареты. Остальные, конечно же, можно отремонтировать.
– Но все намокло! Ты знаешь, что может случиться с муаром?
Ахилл скользнул взглядом по телу Элеоноры:
– Розовым муаром? Священник фыркнул.
– Месье, мадам, – утомленно сказал он. – Я дам указания сержанту сопровождать вашего кучера до дома гостей его превосходительства. Я абсолютно уверен, что вам придется по душе гостеприимность его превосходительства в течение нескольких дней, а потом вы продолжите свой путь.
Он повернулся, чопорно вышел из кареты и направился к сержанту.
– Полагать, что я буду нянькой и потакать этим экстравагантным мелким… – Его голос перестал быть слышим.
Ахилл освободил одну завязку занавески, и Элеонора расслабила плечи. Кучер стукнул в окошко один раз, и Ахилл открыл его. Слов не было, лишь взгляд и кивок, после чего окошко закрылось. Карета тронулась.
– Возможно, в доме для гостей кто-нибудь поймет свою ошибку, – предположила Элеонора, подтягивая юбки. – Во всяком случае, мы старались.
– Старались – и достигли отличного результата, о ты, прекраснейшая из женщин.
– Прекрати нести этот вздор. Никто тебя уже не слышит, – оборвала Ахилла Элеонора, чувствуя укол издевательских слов. – И чего же мы достигли? Нас практически арестовали.
– По правде говоря, Элеонора, нас арестовали.
– Что? Разве они сажают нас в тюрьму? Почему ты так спокоен?
– Готов биться об заклад, нас сажают в очень мягкую тюрьму. Для отца Эдуарда существует слишком много способов упустить нас, если он достаточно смел. Он не может просто позволить нам уйти – это было бы пренебрежение к требованиям моей матери. И он не будет рисковать, заковывая нас в кандалы, пока моя мать не отдаст специальное распоряжение сделать так. Это может оскорбить ее. Кто знает, сколько высокопоставленных друзей настоятельницы сочтут необходимым отплатить за подобные действия? Хотя, конечно, поскольку он иезуит, он постарается обернуть ситуацию с выгодой для себя. – Ахилл откинулся на сиденье и скрестил руки за головой. – Все так же, в любое время, иезут готов потерять покой в надежде вкусить самого сладкого вина.
Элеонора редко видела Ахилла таким откровенным.
– Прелестная улыбка, Элеонора, – тихо проговорил Ахилл, и она покраснела, понимая, что он смотрит на нее. – Если бы отец Эдуард видел тебя сейчас, он бы стал сомневаться в правильности монашеских обетов, а не в нас.
– Он священник, – запротестовала Элеонора. – И может сомневаться только в нашей искренности.
– Он мужчина, – ответил Ахилл.
Некоторое время в карете был слышен только гулко переливающийся перестук колес. Улицы города были узки, и, к удивлению Элеоноры, Эрве управлял каретой с медленной осторожностью, двигаясь между рядами близко стоящих домов.
– Ты беспокоишься о будущем? Я пошлю Эрве договориться о лодке, чтобы спуститься вниз по реке, – уверил Элеонору Ахилл. – Священник ослеплен своей собственной мелкой ненавистью. Он видит то, что хочет видеть. Ты сыграла свою роль очень искусно. Если бы ты продолжала игру так же великолепно, как ты ее начала, эта интрига быстро наскучила бы ему. Поэтому мы можем продолжать наше путешествие.
– Однако, мадам жена, – провокационно добавил Ахилл, – отец Эдуард так легко не отделается от подобной экстравагантности, как это произошло с миссис Фре-мо. Я не стану оставаться в этих конюшнях ни в эту ночь, ни в последующие.
Элеонора почувствовала приступ паники, потом достаточно оправилась, чтобы подарить Ахиллу лукавую улыбку.
– Конечно, не станете. Вы будете спать в одной спальне, а я в другой. Любое респектабельное заведение имеет отдельные спальни для мужей и жен.
– Это уютное местечко, – сообщил им на правильном, но с сильно выраженным акцентом французском молодой помощник управляющего, когда вел их через щедро украшенный позолотой зал. Брат Кельн был одет в длинную рясу Ордена цистерцианцев, хотя он не дал окончательного монашеского обета, так как на его голове отсутствовала тонзура. – Оно было построено для последней жены племянника последнего епископа.
– А сейчас? – спросила Элеонора, когда они поднимались по лестнице мимо швейцарских гвардейцев, стоявших через равные интервалы с пиками наизготовку.
Лицо брата Кельна преисполнилось вежливости.
– Сейчас оно время от времени используется для… особых гостей его превосходительства.
Элеонора вежливо пожала руку Ахилла, хотя ее пальцы невидимо держали его. На стенах резвились обнаженные нимфы и сатиры, заполнившие все стенные панели, что напомнило Элеоноре ее спальню в замке Дюпейре. Но те были частными картинами в частных комнатах, а эти – беззастенчиво выставленными напоказ. Элеонора решила не интересоваться подробнее, что означает слово «особый» в отношении гостей епископа.
– Его превосходительство любит карты, – закончил, запинаясь, брат Кельн.
– Я уверен, оно абсолютно респектабельно, – заметил Ахилл как бы между прочим, хотя Элеонора поймала быстрый взгляд, который он бросил на нее, взгляд через опущенные ресницы.
– Мне сразу же потребуется горячая ванна, в моих комнатах, – сказала Элеонора, а потом слегка капризно добавила: – И проверьте, чтобы она была горячей. Не тепловатой, заметьте, а горячей.
– Как пожелаете, мадам, – ответил помощник управляющего и, застыв на секунду, поклонился им обоим.
Элеонора самодовольно улыбнулась Ахиллу. Глядя на нее, Ахилл добавил:
– И мы хотим поужинать в наших комнатах сразу же, как мадам примет ванну.
Помощник управляющего снова поклонился им обоим:
– Как пожелаете, месье.
Ахилл победно поднял одну бровь, а Элеонора картинно надулась.
Брат Кельн подвел их к паре сдвоенных дверей и остановился. Он театрально распахнул их и отшатнулся назад, будучи сконфуженным, когда его приветствовал писк множества вьюрков из клетки в углу.
– Ах, племянник последнего епископа был в Риме и привез их оттуда… э-э… на память.
Комната была огромной, размером почти с танцевальный зал. Комната мерцала – нет, пульсировала – величественным пурпуром и золотом. Колонны с каннелюрами очерчивали стены, вдоль которых помещалось по меньшей мере два десятка статуй. Римские атлеты, сенаторы, солдаты… а вместо нимф статуя самой Венеры.
Элеонора, ошеломленная, так бы и осталась стоять на пороге, если бы ее не держал Ахилл, который потащил ее за собой в комнату.
– Veni, vidi… – начал Ахилл. – Пришел, увидел…
– Emi, – закончила Элеонора, – принес. Он, вероятно, принес сюда целиком Римский дворец.
Полы под ногами были покрыты модным шахматным узором богатых ковров. Комнату с тремя каминами заполняли огромные шкафы, столы и римские изогнутые кресла с большими подушками. И в ее дальнем конце, словно алтарь языческому богу, стояла золоченая кровать в форме дворца.
Элеонора сначала посмотрела на помощника управляющего, стоявшего в дверях, казавшихся маленькими по сравнению с обрамлявшими их двумя статуями из красного мрамора, потом на Ахилла. Она дотронулась тыльной стороной ладони до лба и слабо произнесла:
– Я чувствую непреодолимое желание найти жертвенного козла.
Ахилл изучал крошечных вьюрков в клетке.
– Или учить птиц читать будущее. – Он посмотрел на Элеонору. – Хотя я уверен, что здесь нет больше тайн, которые можно было бы узнать.
Элеонора оставила без внимания угрызения своей совести и стала обходить комнату. Она жила достаточно обеспеченно, но такая экстравагантность…
– После всего этого сомневаюсь, что отец Эдуард не назвал бы вас странным, если бы вы предпочли конюшни.
– Но я, разумеется, предпочел бы. – Ахилл посмотрел на помощника управляющего. – И что стало с племянником последнего епископа?
– Его избрали кардиналом.
– Конечно. Мне следовало бы догадаться. – Вьюрки запищали в знак согласия. – Уберите это, – сказал Ахилл, указывая на клетку.
Брат Кельн откашлялся, поклонился и произнес, перекрывая крик птиц:
– Сию минуту, месье. А вам, мадам, приготовлю ванну. Элеонора рассеянно кивнула, поглощенная изучением декоративной греческой амфоры, стоящей посередине мраморного стола.
– Ахилл, а что делают эти люди?
Он не ответил, но она вдруг почувствовала твердую руку на своем локте, тянущую ее прочь.
– Ахилл, а что?.. – начала Элеонора снова, глядя через плечо на амфору.
– Сию минуту, я уберу это, – передразнил Ахилл брата Кельна.
Молодой человек быстро подбежал.
– Ja, mein herr! Я хочу сказать, да, да, месье. Прямо сейчас унесу. Прошу прощения, месье, домом немного пользовались. – Под взглядом Ахилла он умчался прочь.
Элеонора выдернула локоть из руки Ахилла и подошла к другому краю стола, амфора оказалась между ними.
– Ну, и что все это значит?
Ахилл смотрел на нее испытующим взглядом.
– Конечно, вам нет необходимости знать, что так случается в жизни.
Элеонора посмотрела на греческую вазу и покраснела.
– После того как предмет известен, – продолжал Ахилл, – знание не может быть переделано.
Элеонора подняла взор, чтобы встретиться с глазами Ахилла.
– Сделанное не может быть переделано, независимо от того, как бы горячи ни были молитвы.
Ахилл с сомнением приподнял изящную бровь.
– А ты горячо молишься, Элеонора? – тихо спросил Ахилл. Он сделал шаг, чтобы обойти вокруг стола, и Элеонора отступила в противоположном направлении. – Ты молишься, чтобы никогда не расстаться со своими горами, своей цитаделью орлов? Или чтобы никогда не приезжать во Францию, в замок Дюпейре, на тот балкон, куда ты вышла охладить свое разгоряченное тело?
– Я сожалею всего о нескольких моментах, – ответила Элеонора, держась для равновесия пальцами за край стола. – Мгновениях, которые случились после райской ночи у камина в моей комнате. Несколько мгновений, за которыми последовало такое счастье, я бы переделала.
– Но их нельзя переделать, так ведь, Элеонора? – Ахилл снова начал обходить стол, Элеонора попыталась сохранить расстояние между ними.
– Почему ты последовал за мной? – закричала она. – Почему не остался в своем замке?
– Замок больше мне не принадлежит. Я всего лишь его арендатор, – ответил Ахилл. – Что еще мне остается, если не сопровождать даму до Вены?
– Остаться! Ты по-прежнему граф Д'Ажене.
Ахилл прыгнул вперед и схватил Элеонору.
– Я, Элеонора? Я?
Его напряженное лицо оказалось рядом с нею.
– Твоя мать сказала… – начала неуверенно Элеонора.
– Моей матери нельзя верить, даже когда она говорит правду. Я поеду с тобой в Вену.
– Нет, – взмолилась Элеонора. – Нет, пожалуйста.
Царапанье в дверь помешало им. Элеонора удивленно посмотрела, и Ахилл отпустил ее.
– Что происходит между нами, иезуита это не касается. Передышка, Элеонора, пока мы не покинем это место. Потом – что будет, то будет…
– Судьба? – прошептала она и кивнула: – Тогда передышка.
Ахилл сначала ничего не ответил, лишь его темные глаза смотрели на нее. Когда он заговорил, его голос, против ожидания, оказался неуверенным, как будто ему дали то, что может представлять опасность.
– Тогда передышка.
Глава 19
Царапанье повторилось вновь и вновь.
– Войдите, – отозвался Ахилл.
Брат Кельн открыл дверь, поклонился и жестом пригласил слугу. Кривоногий лакей чопорно вошел в комнату, переломился в поясе, кланяясь неопределенно – то ли Ахиллу, то ли Элеоноре, – затем схватил амфору за обе ручки и понес ее из комнаты, держа прямо перед собой.
– Нижайше прошу прощения, мадам, – сказал помощник управляющего, когда лакей вышел, – но возникла некоторая проблема с ванной.
– Проблема? – спросила Элеонора обычным голосом, но, вспомнив свою роль, резко добавила: – Какая проблема может быть с ванной?
– Проблема собственно не с ванной, мадам. Проблема в том, чтобы… э-э… найти ее.
С притворным гневом Элеонора повернулась к помощнику управляющего спиной, стараясь, чтобы тот не заметил ее не слишком успешную попытку подавить смех. Как можно потерять штуковину размером с лошадь?
Ахилл прошел и сел у холодного камина в одно из кресел с изогнутой спинкой.
– Сейчас, сейчас, моя голубка, – сказал он, ухитряясь сохранить полное безразличие путем изучения своих ногтей, – не волнуйся. Ты знаешь, как это отражается на цвете твоего лица.
– Что будет с моим лицом, – ничто по сравнению с тем, что я собираюсь сделать, мой дикий олень, если не приму ванну, – ответила Элеонора с вкрадчивой сладостью. Ахилл соответствующе кашлянул.
– Пожалуйста, не надо, мадам, – запищал брат Кельн. – Здесь всего сорок минут. Я уверен, что ванна скоро будет найдена.
Элеонора обвела его сузившимися глазами.
– У вас действительно она есть, а?
– Конечно! Конечно! Повариха помнит, когда ее привозили. Она сказала, что хозяйка кладовой упала в обморок в свежее сливочное масло, когда она влетела.
– Влетела?
– Она в форме лебедя, мадам.
– Моя дражайшая Леда, – Ахилл бросил шепотом Элеоноре. Элеонора ответила взглядом.
– Прошу прощения, месье? – спросил брат Кельн.
– Мое… сердце моего сердца любит лебедей. Элеонора обняла себя и отвернулась, ее раздражение на мгновение стало настоящим. Почему он не может нежно и ласково относиться к цветам и птицам?
– И любит ужинать вовремя, – заметила она. – Принесите горячую воду и таз прямо сейчас. Я приму ванну позже.
– Да, мадам. Вы хотите… э-э… лебедей на ужин?
– О Боже! Нет! Подойдет все, что есть у вас в кладовой.
– Все, кроме сливочного масла, – вставил Ахилл.
– Как пожелаете, месье.
Молодой помощник управляющего признательно поклонился и ушел. Воцарилось молчание на секунду, другую… потом Ахилл разразился смехом.
– Мой дикий олень? – переспросил он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41