А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Женевьева фыркнула:
– Но ты даже не спросила, что говорят!
Элеонора подняла глаза. Ей не надо было спрашивать. На линии ее видения – словно между двумя зеркалами, двери в дверях внутри дверей – в распахнутой входной двери стоял Ахилл: руки на бедрах, ноги в сапогах для верховой езды.
– Я должна идти, тетушка. – Элеонора снова крепко обняла тетю. – Не ругайте себя. Вы были так ласковы и добры ко мне. Спасибо.
– Я зажгу за тебя свечку в церкви. Слезы внезапно сжали Элеоноре горло.
– Спасибо, тетушка, спасибо. Думаю, мне понадобятся ваши молитвы. – Она повернулась и пошла последним длинным коридором к ожидавшему ее графу Д'Ажене.
Ахилл расслабился и дал возможность своему телу качаться вместе с каретой. На сиденье рядом с ним лежал тщательно завернутый портрет Элеонориного пользующегося дурной славой турка, а напротив – сама Элеонора, державшаяся за кожаный ремень, чтобы не вылететь из кареты. Ахилл приказал своему кучеру гнать во весь опор, и тот следовал этому приказу с превеликим удовольствием. Чем быстрее они проедут эти разбитые бурями колеи проселочных дорог и доберутся до главной, тем скорее кончится это издевательство.
– Удобно? – спросил Ахилл Элеонору.
Она быстро взглянула на него, потом сделала вид, что рассматривает ландшафт местности, по которой они проносились.
– Будет ли иметь значение, если нет?
– Ни в малейшей степени.
– Мне очень удобно, благодарю вас.
Ахилл зевнул и потянулся, потом поставил ноги на сиденье рядом с Элеонорой, скрестив их в лодыжках.
– Прошу прощения, мадам. Я мало спал прошлой ночью.
Щеки Элеоноры покраснели, и Ахилл увидел легкую улыбку, приподнявшую уголки ее губ.
– Я тоже. Какое-то животное не давало мне спать своими стонами.
– А-а, именно стоны разбудили вас? Что касается меня, это были очень приятные короткие крики. Снова и снова…
– Ахилл! – Элеонора посмотрела на него, и, хотя ее голос был резок, в зеленых глазах было что-то, что сказало Ахиллу, что его издевки достигли своей цели.
Ахилл изменил тактику.
– Возможно, будет умнее почитать книгу, – подумал он вслух. Носком сапога он подбросил к Элеоноре книгу, лежавшую в углу сиденья. – Полагаю, эту вы читали вчера вечером.
Элеонора удивленно посмотрела на Ахилла и взяла книгу.
– Морис де Сакс «Мои маневры», – прочла она на корешке. – Да, я проглядывала ее вчера. – Она опять положила книгу на сиденье и тихо добавила: – До моего ночного кошмара.
– Совершенствуетесь в тактике? – спросил Ахилл. – Его мысли относительно развертывания армий в сражении скорее фантазия, нежели реальность. Вероятно, вам следовало бы почитать «Покорение галлов» Цезаря.
Элеонора ответила прямым взглядом.
– Уже читала.
Они добрались до пересечения дорог и повернули на юг. Как только под колесами оказалась главная дорога, движение кареты стало более плавным. Ахилл перестал задевать Элеонору, и она вернулась к созерцанию ландшафта за окном.
Ахилл смотрел, как тело Элеоноры качается в такт движениям кареты. Она не сидела напрягшись, как это делают многие, а свободно покачивалась.
Она занималась любовью точно так же, двигаясь в такт, не сопротивляясь сладкой тирании желания. Его издевки, предназначавшиеся ей, теперь задели его самого. Ее стоны и крики были сладкими, спонтанными. Тело Ахилла напряглось. Удовольствие, которое она доставила ему, оказалось большим, чем он ожидал. Намного большим, чем просто обладание ею. Это помешало ему узнать, насколько ее страсть разжигала его собственную.
Ахилл молча обругал Элеонору. Ее страсть, очевидно, проходила. Как еще объяснить то, что она играет в эту жестокую игру? Изучая ее настолько близко, насколько он мог, Ахилл по-прежнему не мог найти жестокости, которая должна была быть в ней. Ошибается ли он? Было ли это за стеной, которую он увидел в ее поразительных зеленых глазах?
Внешне Элеонора сидела спокойно. Единственным намеком на ее тревогу была рука на коленях, сжавшаяся в кулак. Может, это уязвимость, которую она прятала от него? Или только лед?
Элеонора, нахмурившись, повернулась к Ахиллу.
– Когда мы снова повернем на восток? Приближается еще одна гроза. Мы попадем в нее, если будем продолжать двигаться на юг.
– Мы не поедем на восток.
– Что? – бледнея, спросила Элеонора. – Я думала, что замок Д'Ажене находится прямо на востоке отсюда.
– Он, да.
– Но мы едем на юг.
– Мы, да.
– Прекрати отвечать, как чертов иезуит! Куда мы едем? Ты говорил, что мы направляемся к твоей матери.
– Да. Моя мать – настоятельница женского монастыря святых сестер, называемого монастырем Святой Валерии.
– Настоятельница!
Ахилл опустил ноги на пол и наклонился к Элеоноре.
– Да, мадам графиня, женщина, которую вы обвинили в связи с неверным, теперь монахиня. Вы хотите отказаться от своих слов? Мы можем вернуться в Дюпейре до того, как разразится гроза. Сознайся в этой лживой игре, Элеонора!
Рука на коленях Элеоноры задрожала.
– Я не могу, – прошептала она. – Это не ложь.
Ахилл отодвинулся.
– Ты очень хорошо играешь в эту бессердечную игру, – зло произнес он, ударив ногой по сиденью рядом с Элеонорой, и она подпрыгнула. – А я более чем хочу заставить тебя заплатить, когда ты проиграешь.
Несколько часов подряд они ехали на юг. Гроза захватила их, но кучер по-прежнему гнал лошадей с сумасшедшей скоростью. Элеонора сидела, уставившись в страницы книги де Сакса, как бы впитывая его, ее глаза блуждали по описаниям, как формировать боевые ряды, в то время как Ахилл молчал, погруженный в собственные черные мысли. Обдумывал ли он, как собирается заставить ее заплатить? Она поежилась. Возможно, в конце концов она попросит тетю Женевьеву рассказать все то, что говорят о нем.
Дождь усиливался. Тяжелые капли все чаще и чаще брызгами влетали в окно, и Элеонора отвязала кожаную занавеску. Стало темно, и она больше не могла читать.
Скоро они неслись по лужам, сопровождаемые прерывистым звуком постоянно гудящей воды, отбрасываемой под карету колесами. Элеонора думала о своем детстве в доме, расположенном высоко в горах в Венгрии. Европейцы называли мадьярские крепости орлиными гнездами, но для нее древние цитадели, построенные, чтобы противостоять гуннам, туркам и татарам, означали безопасность. Камни защищали от всех, кроме Бога… и дьявола.
«Гроза, гроза, – подумала Элеонора, – если бы только она ушла». Она почувствовала себя разбуженной ночным кошмаром, тревога детства перекрыла тревогу взрослой Элеоноры. Графиня потрясла головой, стараясь избавиться от наваждения. Дождь, ослепительная молния, гром. И сквозь все это она слышала маниакальный смех кучера.
Ахилл, казалось, вышел из погруженности в себя.
– Эрве наслаждается своей работой, – прокомментировал он.
– Наслаждается! – Сверкнула молния, через несколько секунд раздался раскат грома. Элеонора заморгала, не успев сдержаться. – Ахилл, это становится опасным. Наша карета с багажом отстает на час. Нет никого, кто бы…
Карета повернула. Элеонора схватилась за кожаный ремень. Вода полилась ручьями, и Эрве закричал от восторга.
– Твой кучер сумасшедший!
– Конечно! Какая польза от нормального кучера? Он будет останавливаться перед каждым препятствием.
Снова молния и гром, на этот раз почти одновременно. Элеоноре удалось сохранить внешнее спокойствие, но внутри у нее все сжалось. Она ненавидела свой страх перед грозой, она ненавидела себя.
«Думай о доме», – сказала она себе. В голове у Элеоноры издевательски хихикал голос: «Думай об этом». Элеонора раздраженно заворчала и бросила книгу в спинку сиденья Ахилла.
– Ты – сумасшедший, я – сумасшедшая. – Она потерла руками лицо. – Почему я здесь? Скажи мне, что это ночной кошмар. Святой Стефан, как я могла быть такой дурой?
– Элеонора…
– Что? Не «мадам графиня»? – Она сжала руки в кулаки перед собой. – Мадам идиотка будет лучше!
Снова сверкнула слепящая молния: Гром. Смех. Элеонора закрыла уши руками и наклонилась вперед.
– Боже, я ненавижу грозу, – закричала она.
– Элеонора! – Ее спину обняла рука. – Элеонора, послушай меня. До реки здесь нет места, где можно остановиться. Элеонора, ты слышишь меня? Мы должны переправиться через реку, прежде чем сможем… – Гром прервал Ахилла.
– Заставь его прекратить смеяться! Заставь его… Да, да, я слышу тебя! – Элеонора отодвинулась от Ахилла, крепко обнимая себя. – Я слышу тебя! Я слышу тебя! Перевези нас через реку.
Ахилл постучал в окошко кучеру. Тот открыл его и посмотрел с сумасшедшей улыбкой. Капли дождя стучали по нему, колотили по его кожаной шляпе.
– Да, месье? – закричал он. Его изрядно кустистые брови, казалось, двигались независимо друг от друга. – Вы хотите, чтобы я ехал быстрее? – Элеонора не могла поверить, как этот человек мог быть переполнен радостным весельем.
– Перестань хихикать, Эрве.
– Это лошади, месье. Счастье, счастье – они не были так счастливы с тех пор, как вылетели из Парижа! Но я скажу им. Не знаю, послушают ли они, но я скажу им. – Окошко захлопнулось.
– Скоро мы будем у реки, – сообщил Ахилл, поворачиваясь к Элеоноре. Он остался сидеть рядом с ней, хотя она во мраке кареты не видела его глаз. – Покончим с этим, Элеонора.
– Ты покончишь с этим, – бросила она. – Забудь, что ты видел этот рисунок. – Страницы альбома с набросками его матери остались у нее в голове. – Хотела бы я, Боже, чтобы могла…
– Хотел бы я, Боже, чтобы пришли твои братья, – резко продолжил Ахилл. – Что они за мужчины, если послали женщину отомстить за себя?
– Они из тех, кто воюет. А это месть всей нашей семьи. Мы, мадьяры, бьемся, когда нас обижают, Ахилл. Последние сто пятьдесят лет мы воевали с турками, а когда мы не воюем с ними – воюем с королем. Тридцать лет назад Йозеф, эрцгерцог Австрийский, был королем Венгрии. Принц Ракоци и пол-Венгрии поднялись, чтобы бросить ему вызов. Моему мужу было двенадцать. Он один уцелел из своей семьи. Мы согласны, чтобы нами правили. Но мы сражаемся, когда должны.
Ахилл наклонился к ней:
– Так поступаем и мы, ублюдки.
Элеонора посмотрела на свои руки, лежавшие на коленях. Как много она должна рассказать ему? Она снова и снова задавала себе этот вопрос на протяжении долгих часов, проведенных в карете. Если она расскажет ему все о планах своей семьи, его злость обратится в ненависть и презрение. Он был опасным человеком, но лишь мысль о презрении остановила ее, презрение к ней, презрение в его глазах, которое она не смогла бы вынести.
– Зло, причиненное нам, будет отомщено. – Элеонора расцепила руки и положила их на юбки. – Я была… второй – это не твой дуэльный термин? Я должна была соблазнить тебя пойти со мной и…
– Встретить твоих братьев в месте по их выбору, не моему, – закончил Ахилл за нее.
«Нет, – мысленно ответила Элеонора. – То, что ждет тебя в Вене, совсем не так благородно».
– Что я должен считать причиной такой жажды моей крови? – спросил Ахилл, но так лениво, словно и не ждал ответа. Тыльной стороной ладони он провел по щеке Элеоноры. – Если бы их гнев родился сейчас, конечно, я бы хорошо понял. Я думаю, ни один брат не будет спокоен, если его сестра находится в руках человека, не являющегося ее мужем. Особенно в руках человека, с которым он дрался в бою.
– Их ярость будет неоправданна. Я так же проклята, как и ты.
– Да, мадьярка согласилась, так ведь?
Она согласилась. И еще… Руки Элеоноры перестали дрожать. Она согнула пальцы. Не было колебаний и боязни. Ее ужас ушел, исчез, как коса в летней траве. Она не будет больше трусить перед ним. Она любила его, но любовь была невозможна, она должна похоронить ее в себе навсегда.
Элеонора подняла голову, расправила плечи и повернулась к Ахиллу.
– Я согласилась. Но это было мое тело, которое я согласилась отдать тебе прошлой ночью. Мое тело я согласилась везти в этой карете. Только мое.
Посмотри мне в глаза, Ахилл. Стена все еще стоит. Я отдала тебе свое тело, но остальное я тебе не дала. Мой разум, моя душа – моя венгерская душа – по-прежнему принадлежат мне.
Элеонора сидела в одиночестве на берегу реки. Рев проносящейся воды заглушал даже стук дождя по крыше кареты. Снаружи Ахилл и кучер стояли на краю моста и думали, что делать дальше. Мост был поврежден, хотя и не разрушен.
Она ждала, глядя на перевязанный портрет Эль-Мюзира. «Если бы у меня вообще было какое-то мужество, – подумала Элеонора, – я бы выбросила эту отвратительную вещь в реку». Нет, это стало бы уже подлостью, а не трусостью. Как бы то ни было, прошедших часов не исправишь. И не облегчишь боли, которую она причинила Ахиллу.
Несколько мгновений спустя дверца кареты распахнулась. Ахилл посмотрел на нее, не обращая внимания на воду, заливавшую ее.
– Нам придется переходить реку вброд, – прокричал он. – Эрве хочет попробовать по мосту с лошадьми и каретой. – Сверкнула молния, и сразу же раздался гром. Ахилл посмотрел через плечо, потом повернулся и протянул руку. – У нас нет выбора. Гроза слишком близко.
Элеонора подала руку и вышла из кареты. Поток дождя заставил ее оступиться, но она удержалась на ногах и направилась к мосту.
Вода бурлила вокруг древних каменных свай. Обглоданная половинка луны на глазах Элеоноры исчезала в беловато-сливовой дымке. Огромная старая ива раскинулась у другого конца моста перед валунами, которые, казалось, вырастали прямо из-под земли. Перед нею по-прежнему находилась дорожка размером чуть больше ширины кареты, выглядевшая твердой.
Элеонора глубоко, почти с облегчением вздохнула. С какими еще физическими препятствиями она могла встретиться впереди? Она подобрала свои тяжелые сырые юбки и начала переход. Чулки были видны до колен, но это было лучше, чем путаться в юбках. Прежде чем Элеонора сделала второй шаг, она почувствовала на своих плечах руки.
– Не спеши, – сказал ей в ухо Ахилл. – Медленнее.
Элеонора кивнула и продолжила движение. Давление рук Ахилла было не сильным, но уверенным, и его присутствие сзади давало ощущение надежности, большей, чем камни под ногами. Оно успокаивало ее сильнее, чем ей хотелось бы признать это.
Вода прибывала. Грязно-коричневая муть начала захлестывать уже скользкие камни. Руки Ахилла крепче сжали Элеонору. Это придало ей уверенности и позволило сконцентрироваться на каждом шагу, на каждом камне, куда она ставила ногу.
– Примерно туда, – сказал Ахилл.
Скоро Элеонора увидела длинные и тонкие ветви ивы, раскачивающиеся взад-вперед от дождя и ветра. Еще два шага. Потом один.
Давление на ее плечи прекратилось.
– Ахилл…
– Туда, – произнес Ахилл, указывая на валун-укрытие за ивой. Позади Ахилла Эрве начал подводить к мосту упирающихся от испуга лошадей. Элеонора направилась к валуну, потом поняла, что Ахилла сзади нет. Она повернулась. Ахилл был уже на середине моста и помогал кучеру.
Еще два камня внезапно отскочили.
– На помощь, – заорала Элеонора. – Река… Кожу головы закололо. В воздухе запахло горелым.
Молния. Элеонора присела, чтобы прыгнуть к валуну… Но не смогла вздохнуть.
Ива разорвалась на части.
Тяжелый воздух. Вода. Сырая, текущая, серая, темно-серая, почти черная… Черная.
Дымка снов Элеоноры, смеющихся дьяволов и черных ангелов, медленно исчезала в пробуждении. Она снова начала ощущать свое тело, а уши начали слышать. Она слышала… тишину. Сладкую блаженную тишину. Без стука капель дождя. Без грома. Без гула реки. Она повернулась и потянулась.
Раздался женский смешок.
– Вы видите, месье? – произнес незнакомый женский голос. – Она всего лишь утомилась до изнеможения от всех этих волнений. Хороший сон, и ваша жена будет в прекрасном настроении.
Жена? Элеонора открыла глаза. Она находилась в чьей-то спальне. Маленькой и простой, как и женщина, стоявшая у края ее кровати и смотревшая на нее.
– Ахилл? – позвала Элеонора. Осознание того, что она спит, привело ее в замешательство. Она ощутила свою голову – та была завязана полотенцем.
– Я здесь, – ответил Ахилл, кладя свою руку на ее. Он стоял в одной рубашке рядом с кроватью. – Молния ударила в иву. Миссис Фремо и ее муж оказались так добры, что пустили нас к себе.
– Лошади? Эрве?
Ахилл расплылся в улыбке. «Ему не следовало этого делать», – хмельно подумала Элеонора. Это заставляло ее забыть, насколько он опасен. Это заставляло ее забыть все, кроме той ночи у камина.
– Эрве одобрил бы порядок твоих вопросов, – ответил Ахилл. – Они все ужинают в конюшнях. С ним все в порядке, как и с лошадьми.
Миссис Фремо просияла улыбкой:
– Думаю, вы не откажетесь от супа, мадам. Он очень вкусный. Ваш муж может это подтвердить.
– Мойму?.. – Элеонора оборвала себя на полуслове, почувствовав, как Ахилл сжал ей руку. – Суп – это звучит замечательно. Спасибо. – Миссис Фремо присела в реверансе и проворно вышла из комнаты, ее деревянные башмаки прогрохотали по полу.
Когда они с Ахиллом остались одни, Элеонора повернулась к нему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41