А-П

П-Я

 

— Бог наказал его заболеванием именно того, чем он грешил, — говорили люди, подмигивая друг другу.Позже неизвестно откуда возникла легенда, по которой Франциск I стал жертвой гнусного злоумышления. Некто Луи Гюйон, врач из Юзерша, написал: «Великий король Франциск I домогался жены одного парижского адвоката, женщины очень красивой и любезной, имя которой не хочу называть, потому что у нее остались дети. Придворные и разные сводники уверяли короля, что он может заполучить ее, используя свою королевскую власть. Долго противившийся муж, наконец, позволил жене подчиниться воле короля, а чтобы не мешать своим присутствием, сделал вид, что дней на восемь-десять уезжает по делам, хотя тайно остался в Париже и стал усердно посещать бордели. Там он намеревался подцепить дурную болезнь, передать ее жене, которая затем наградит ею короля. Очень быстро он нашел, что искал, и передал это жене, а та — королю. Король же одарил болезнью всех женщин, с которыми развлекался, и никогда от нее не избавился. Всю оставшуюся жизнь король был недужным, несчастным, угрюмым и нелюдимым».Дама, имя которой Гюйон не хотел называть, была женой адвоката Жана Ферона, и все звали ее Прекрасной Фероньеркой. Она была изящна, соблазнительна, элегантна. У нее были длинные черные волосы, выразительные синие глаза, красивейшие в мире ноги. В центре лба у нее красовалось украшение, прикрепленное шелковым шнурком, и эта необычная деталь лишь добавляла ей привлекательности <У этой новой моды, введенной ею, была своя предыстория, связанная с ее первой встречей с королем: когда Франциск приказал привести ее во дворец к как-то слишком уж быстро потащил в постель, дама была так возмущена, что одна из жил у нее на лбу лопнула. Впрочем, женский пол слаб… Через час она уже стала любовницей короля, а на другой день очень ловко спрятала, кровавый подтек с помощью указанного украшения на шнурке… (см. журнал Revue des Deux Mondes, 1883)>.Заразила ли она короля Франции?Нет. Неаполитанскую болезнь Франциск I подцепил очень давно. Луиза Савойская, как внимательная мать, сделала в своем дневнике запись, датированную 7 сентября 1512 года; «Мой сын побывал в Амбуазе по пути в Гюйень…, а за три дня до этого у него обнаружилась болезнь в интимной части тела…»Так что не было никакой необходимости ни в Прекрасной Фероньерке, ни в ее муже, чтобы подцепить эту крайне неприятную болезнь <Легенда, однако, быстро утвердилась в сознании людей, и вот уже историк Мезере с полной серьезностью пишет; «Доведенный до отчаяния оскорблением, которое на языке придворных именуется обычным ухаживанием, он (Жан Ферон), поддавшись злому чувству, вознамерился отправиться в злачное место, чтобы сначала самому заразиться, потом испортить жену и тем самым отомстить тому, кто лишил его чести».>.Но умер ли он от этой болезни, как обычно все утверждают?Нет. Все исследования, проведенные современными историками, это опровергают. А доктор Кабанес даже установил, что Франциска I «унес в могилу туберкулез».И пусть августейший «волокита» скончался, преждевременно состарившись и лишившись сил из-за чрезмерного увлечения женщинами, по крайней мере, он не был отправлен на тот свет пинком Венеры… ДУЭЛЬ ЖАРНАКА — ДЕЛО РУК ЖЕНЩИНЫ Когда двое мужчин испытывают желание убить друг друга, почти всегда в деле замешана женщина. Альфред Савуар После смерти Франциска I герцогиня Этампская, укрывшись в Лимурском замке, проводила дни в страшной тревоге. Она постоянно ждала ареста по приказу Дианы де Пуатье, публичного суда, жестокого обращения и заточения в тюрьму.Но она плохо знала вдову Великого сенешаля. Женщина в высшей степени осторожная, Диана не желала создавать опасный прецедент, жертвой которого она сама могла стать в один прекрасный день.Ее снисходительность, смысл которой разгадали лишь немногие близкие ей люди, удивляла простой народ, надеявшийся, что после смерти короля фаворитка лишится всех своих владений, а, возможно, будет осуждена за ересь и сожжена на площади.— После того как дофин взойдет на трон, — часто перешептывались люди, — мадам д'Этамп долго не протянет.Но народ, как всегда, ошибался. Все дело в том, что Диана де Пуатье очень радовалась, видя свою соперницу поверженной, считала, что за нее отомстила судьба, и потому отказалась от мысли преследовать ее еще и за ересь.Вот ничему, сидя в Лимурском замке, м-м д'Этамп имела возможность совершенно безбоязненно исповедовать избранную ею религию.Но очень скоро из-за болтливости слуг стало известно, что король Генрих II завладел драгоценностями бывшей фаворитки с тем, чтобы подарить их Диане де Пуатье, и это немного обнадежило простой люд, которому немало пришлось претерпеть от капризов прекрасной Анны.В Париже в те дни ходила песенка об одной даме, которая когда-то высоко вознеслась, а теперь так низко упала.К сожалению, герцогине предстояло упасть еще ниже.Жан де Бросс, герцог Этампский, ее муж, живший в Бретани, однажды утром появился в Лимуре, полный решимости настоять на своих супружеских правах, а также востребовать причитающиеся ему по должности деньги, которые в течение пятнадцати лет до него так и не доходили по вине экс-фаворитки.М-м д'Этамп была очень рассержена этим визитом, а первую претензию мужа нашла просто ошеломляющей.— Прошло столько времени! — сказала она.— Да, прошло двадцать лет, — сухо отозвался Жан де Бросс, — и все эти годы вы постоянно наставляли мне рога с королем. Сегодня король мертв, и ничто не может помешать мне лечь в вашу постель.М-м д'Этамп подумала, что в сложившейся ситуации есть жертвы, на которые просто необходимо идти, и что вообще жизнь — это вечная долина слез.Она согласилась.Жан де Бросс, побуждаемый неутоленным желанием, которое за двадцать лет превратило его в человека несколько апоплексического, едва не опозорился, как пишет историк, потому что «сначала не мог показать себя достойным партнером, каким его знали бретонские девицы и дамы, так сильно он разволновался и ослабел»… Но потом он «взял себя в руки», и м-м д'Этамп на какое-то мгновение даже забыла, что рядом с нею муж… <Потому что Франциск I назначил его губернатором Бретани вместо монсеньера де Шатобриана, мужа первой своей фаворитки! Один рогоносец сменил другого…> Реальность, с которой она столкнулась придя в себя, оказалась, однако, удручающей: Жан де Бросс, быстро натянув на себя одежду, с посуровевшим взглядом положил перед ней бумаги, которые ей следовало подписать.Она попыталась ему втолковать, что он выбрал для разговора о делах не совсем подходящий момент, но он возмутился:— Вы моя жена и обязаны меня слушаться!Бедняжка, еще «не остывшая от любовных ласк», подписала бумагу, по которой передавала мужу принадлежавшие ей поместья Шеврез, Дурдан и Лимур. После этого он приказал ей одеться:— Вы скоро отправитесь в Бретань, где впредь будете жить.Через несколько часов носилки, сопровождаемые вооруженными всадниками, доставили герцогиню в мрачный замок Ардуинэ, где ей предстояло пробыть в заточении восемнадцать лет.* * *Едва прибыв в Бретань и несмотря на плотную слежку, которую установил за ней муж, экс-фаворитка поручила нескольким верным людям наладить постоянную негласную связь с королевским двором, чтобы быть в курсе того, что там происходит.А в это время в Сен-Жермене все были взволнованы событием, связанном с молодым сеньором Ги Шабо де Жарнака, деверем герцогини Этампской.Этот, как всем было известно, очень бедный дворянин давно уже обращал на себя всеобщее внимание своей утонченной элегантностью и тем, что жил на широкую ногу.Однажды дофин, подстрекаемый Дианой, которая не упускала ни одного случая запятнать семью своей соперницы, спросил молодого человека, на какие средства он «ведет столь блистательное существование».Жарнак ограничился тем, что, улыбаясь, напомнил дофину о своем отце, который только что вторым браком женился на очень богатой даме, Мадлен де Пюи-Гюйон.— Она меня поддерживает <Во французском языке этот глагол имеет два значения: «поддерживать» и «содержать».>, — добавил он, неосторожно произнеся двусмысленное слово.Придя в восторг от этого промаха, дофин тут же рассказал всем, кто пожелал послушать, что Ги Шабо, оказывается, любовник своей мачехи. Злые языки разнесли эту новость по всему двору, и в конце концов она достигла ушей молодого дворянина. Придя в неописуемую ярость, он с негодованием воскликнул, что «злобен и труслив тот, кто распустил эту клевету, кем бы он ни был».Оскорбление, разумеется, адресовалось наследнику престола. Последний же, не имея возможности потребовать удовлетворения, потому что его сан запрещал ему сражаться с простым дворянином, поручил одному из своих верных друзей, Франсуа Вивонну, сеньору де Ла Шатеньре, признать себя оскорбленным словами Жарнака и вызвать его на дуэль.Ла Шатеньре, по-солдатски грубый и в то же время отзывчивый парень, согласился на это и тут же начал всех уверять, что Жарнак ему лично говорил такие ужасные слова: «Я сплю с моей мачехой».Однако Франциск I, уступая нажиму м-м д'Этамп, которая боялась за жизнь своего деверя, воспротивился дуэли.Но уже через неделю после смерти короля-рыцаря Ла Шатеньре, направляемый Дианой де Пуатье, мечтавшей покончить со всеми родственниками м-м д'Этамп, обратился к Генриху II со странным письмом:«Сир, в споре, возникшем между Шабо и мною, я до настоящего времени думал лишь о защите своей чести, не касаясь чести дам, в „том числе и той, о которой идет речь. Учитывая, однако, что в доказательство своей правоты я вынужден был сказать, что Шабо поступил со своей мачехой как ему хотелось и что он сам сказал мне, что спал с нею, я покорно прошу вас разрешить мне драться на дуэли до победного конца, во время которой я надеюсь своим оружием доказать ему правоту того, что я сказал“.Генрих II решил, что спор должен быть разрешен путем судебного поединка. Для его проведения была устроена специальная арена с трибунами для зрителей неподалеку от замка Сен-Жермен <Сегодня на этом месте высится колонна Нерона.>, и 15 июня 1547 года в присутствии всего двора оба противника, облаченные в доспехи, вышли на бой.Они были очень разными по своим физическим данным: Жарнак — тонкий, хрупкий, Ла Шатеньре — коренастый, могучий атлет. Исход поединка ни у кого не вызывал сомнения, и Диана улыбалась, не испытывая ни малейшего беспокойства.Неожиданно герольд издал традиционный клич:«Сходитесь, почтенные воины!»И все увидели, как оба противника, пылая ненавистью, устремились друг на друга. Из-за ударов мечей по щитам воздух наполнился страшными звуками, и многим уже казалось, что несчастный Жарнак будет вот-вот сметен, не успев сразиться.Но вдруг все увидели, что он согнулся, прикрыл голову щитом, сделал резкий выпад вперед и молниеносным движением нанес Ла Шатеньре удар под левое колено. Колосс тут же рухнул.На трибунах воцарилась мертвая тишина. Диана и Генрих II вытаращенными глазами взирали на своего борца», замертво свалившегося на поле. Оба испытывали смешанное чувство потрясения и ярости.Звонкий голос вывел их из оцепенения и заставил поднять голову. То был голос Жарнака, который кричал своей жертве:— Ла Шатеньре, верни мне мою честь! Богу и королю возгласи благодарность за оскорбление, которое ты мне нанес!Ла Шатеньре не отвечал. Он истекал кровью, точно обезглавленная курица, и уже почти покинул этот мир.Коннетабль де Монмиранси подошел осмотреть его и нашел, что дело плохо.— Полагаю, что его следует унести, — сказал он просто.Пока уносили умирающего, который вскоре преставился, Жарнак обратился к королю с просьбой публично вернуть ему честь.Генрих II был тугодумом. Он долго молчал, силясь понять, что произошло. Наконец лишенным всякого выражения голосом он объявил, что Жарнак смыл обвинения, выдвинутые против него, затем поспешно удалился в сопровождении двора и Дианы, которая, побелев и сжав губы, не скрывала своего гнева…Так закончилась эта странная дуэль благодаря «удару монсеньера де Жарнака», в которой не было ничего незаконного.На следующий день, в Ардуинэ, м-м д'Этамп с радостью узнала, что честь ее семьи спасена и что у вдовы Великого сенешаля того и гляди разольется желчь. ЖИЗНЬ ВТРОЕМ КОРОЛЯ ГЕНРИХА II Узы брака временами так тяжелы, что тут и третий не покажется лишним, чтобы их тащить. Ролан Мерсье На рассвете 25 июля 1547 года жителя Реймса, проснувшись, увидели, что город их украшен точно алтарь. На еще пустынных улицах все дома пестрели богатыми коврами, тканями, затканными лилиями, венками из роз и опавшими от безветрия хоругвями. Постепенно все это окрасилось золотом первых лучей наступающего летнего дня.Странный, город расставался с ночью. Город мечты и волшебных сказок, который первые ранние прохожие обнаружили с восхищением и гордостью. Привычный облик старого города исчез под многочисленными гирляндами цветов, лентами, за воздвигнутыми триумфальными арками, яшмовыми колоннами, увитыми листвой сводами и фонтанами, бьющими вином.Но ради чего Реймс так преобразился?Ради того праздника, который способен порадовать всех добрых людей королевства: ради коронации нового короля Франции.* * *В восемь часов все колокола города возвестили о приближении Генриха II.Возглавляя группу сопровождавших его принцев крови, молодой суверен, восседавший на белом коне в богатой сбруе, был встречен у главных ворот города губернатором, нотаблями и горожанами, пребывавшими «в великой радости».В месте встречи было установлено странного вида сооружение, увенчанное огромным солнцем, «похожим на яблоко с лучами».Губернатор Реймса привлек внимание Генриха II к этой детали. Заинтригованный король остановил коня, а за ним и весь кортеж застыл в неподвижности. Тотчас же солнце раскрылось, и из него выдвинулось огромное сердце, которое на веревках стало опускаться перед сувереном.И раньше чем толпа успела разразиться шквалом рукоплесканий при виде такого «чуда», сердце раскололось пополам, и глазам предстала очаровательная девушка, почти не обремененная одеждой, которая протягивала Генриху II ключи от города.Король смотрел на это восхищенным взглядом, толпа же, не скрывая восторга, просто стонала от избытка чувств.Тем временем нимфа произнесла коротенький комплимент королю, и сердце перед ней снова захлопнулось. Потом, точна по волшебству, сердце поднялось к солнцу, и «оно внезапно распустилось цветком лилии».После того как интермедия завершилась, кортеж двинулся к площади, где жители Реймса решили соорудить что-то вроде помоста, покрытого бархатом, на котором теперь обнаженные женщины в объятиях сатиров изображали довольно смелые живые картины. Король лишь коротко взглянул на зрелище, явно не соответствующее предстоящим торжествам по случаю своего коронования, и продолжил путь, размышляя над тем, что день начался неплохо.В кафедральном соборе не было ни обнаженных женщин, ни легкомысленных представлений, однако на мысли о любви и адюльтере присутствующих навел не кто иной, как сам король, и столь странным образом, что все буквально онемели. Он предстал перед всеми в светло-голубой атласной тунике, с вытканными на ней золотыми лилиями и вышитыми его инициалами, переплетенными с инициалами Дианы де Пуатье.Епископы при виде двойного D, сплетенного с Н, переглянулись, покачав головой, и подумали, что новый король пойдет куда дальше, чем его отец, по пути скандала.Диана де Пуатье также находилась в соборе, где впервые публично заняла почетное место, тогда как королева (бывшая, правда, на третьем месяце беременности) была отослана на дальние места.Хотя большинство прелатов были шокированы присутствием Дианы, никто не осмелился сказать об этом вслух, поскольку кардинал Лотарингский, которому предстояло совершить помазание короля, был одним из самых верных союзников вдовы Великого сенешаля. А посему обращаться с протестами к этому властителю церкви было бессмысленно. Расточая елейные улыбки, пряча цепкий взгляд под полу прикрытыми веками, он скорее всего ответил бы на это:— Ваш единственный долг, мой сын, молиться! Потому что, хотя ему еще не было и двадцати лет, у кардинала Лотарингского был большой опыт — ведь архиепископом он был назначен в возрасте девяти лет…После этого памятного коронования Генрих, Диана и Екатерина поселились в Фонтенбло.Вдова Великого сенешаля, прогнав всех министров, которым покровительствовала м-м д'Этамп, и поставив на их места своих друзей, стала всемогущественной. Теперь она правила королевством с помощью короля, который был влюблен, и министров, которые всем были ей обязаны.Но, в отличие от герцогини Этампской, она не стремилась сразу же вмешаться в государственные дела. Ее честолюбие было значительно худшего свойства: она просто стремилась сконцентрировать в своих руках раздачу титулов, рент, земельных владений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36