А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Так вы прочли мое письмо?
– Да. Признаться, сначала оно меня разозлило. Я ужасная упрямица. Родители баловали меня, не заботясь о моем характере. Не выношу, когда меня критикуют, и всегда добиваюсь своего. Ужасная черта.
– Как сказать. Сильный характер – не порок, мисс Дебенхэм. Нет, простите, лучше буду звать вас мисс Маршалл, надо привыкать.
– Значит, вы разрешите мне продолжить маскарад? Неужели вы готовы обманывать мужа?
– На преднамеренную ложь я, конечно же, не пойду, но если Эмерсон предпочитает обманываться, то с моей стороны было бы очень нетактично портить ему настроение. К тому же под влиянием момента он может наговорить и наделать много такого, о чем потом будет сожалеть... Я была бы рада поподробнее обсудить с вами трудности супружества – у меня на этот счет сложившиеся взгляды, но позже. Нам нельзя здесь задерживаться, иначе даже мой наивный Эмерсон удивится, чего это мы сидим в темноте. О Рамсесе и говорить нечего. Что собой представляет наше чадо, вы скоро узнаете. А сейчас расскажите мне коротко, но точно, как все было в ночь убийства.
– Я ужинала с князем Каленищеффым, – тихо начала девушка. – Потом мы поехали любоваться пирамидами при луне.
– Знаю. Я вас там видела. Что дальше?
– Мы вернулись в гостиницу. Князь пожелал мне у двери моего номера спокойной ночи...
– Вы не пригласили его к себе?
– Наверное, я этого заслуживаю... – прошептала она, помолчав. – Нет, не пригласила.
– Продолжайте. Только без лишних подробностей.
– Коридорный отдал мне ваше письмо. Я села у зеркала, прочла его и рассердилась...
– О своих эмоциях можете не вспоминать, если они не повлияли на ход событий.
– Спасибо... Я отбросила письмо, разобрала постель, легла и уснула. Потом отчего-то проснулась: то ли от скрипа открываемой двери, то ли от звука шагов. Передо мной появилась темная фигура. Я узнала князя. Он тихо крался к кровати. Я вскочила, упала на пол и потеряла сознание. Очнулась я уже на рассвете. Князь лежал поперек кровати, мертвый. Я взяла из шкафа...
– Минуточку! Я просила вас воздержаться от подробностей, но вы, по-моему, упускаете кое-что важное. Вернемся к моменту, когда вы проснулись среди ночи. Что вы чувствовали – бодрость или неестественную слабость?
– Мне едва хватило сил, чтобы скатиться с кровати. Но как вы догадались?
– Похоже, вам подсыпали снотворное. Вы что-нибудь ели или пили перед сном?
– Воду из графина. Здесь такая сушь, что весь день страдаешь от жажды.
– Так я и думала. Проклятые графины! Можно подумать, что они изобретены специально для удобства отравителей и убийц. Благодарите ангела-хранителя, который вас вовремя разбудил. Но вам грозила совсем не та опасность, которой вы испугались. Каленищеффа заманили к вам в номер запиской, якобы написанной вами. Он за вами ухаживал? Можете не отвечать, я и так знаю, что да. Князь был ловеласом и считал себя неотразимым красавцем. Записку он принял за чистую монету.
Убийца уже поджидал его. На ваше счастье, очнулись вы ненадолго, а потому не видели самого убийства. В противном случае убийце пришлось бы избавиться и от вас. Не знаю уж, что вас уберегло, дорогая: то ли редкостная невосприимчивость к снотворному, то ли вы выпили мало воды. Так или иначе, ангел-хранитель еще раз пришел вам на помощь. Если бы все вышло по плану, вас обнаружили бы рядом с трупом вашего мнимого любовника и, конечно, арестовали. А так у вас хватило времени одеться и незамеченной исчезнуть из отеля. Кто-то – возможно, сам Каленищефф – подкупил коридорного, чтобы тот покинул свой пост. Было раннее утро, и вас никто не видел, а если и видел, то вряд ли узнал в этом фривольном наряде. Вы где-то спрятались – не рассказывайте где, сейчас это неважно, – а потом, вспомнив мое искреннее предложение помочь в случае нужды, решили нас разыскать. Поздравляю, мисс Маршалл, вы не теряетесь в трудную минуту. Редкой женщине хватило бы характера, чтобы после такого удара судьбы избрать столь разумную линию поведения. Спасибо, вы все мне рассказали.
– Но...
Наверное, девушка хотела сказать, что я недалеко ушла от Эмерсона по части фантазий на ее счет, но у меня не было желания выслушивать обвинения и оправдываться.
– Тихо! Наше время истекло.
И действительно, за шторой раздался шорох и в комнатку просунулась голова Рамсеса.
– Папа послал меня сказать, что вода вскипела. Он также интересуется, какого... Нет, ты запрещаешь мне повторять такие выражения, мама. Одним словом, папа не понимает, что вы здесь делаете без стула, стола и даже без лампы. Признаться, мне тоже любопытно, какого... то есть зачем...
– Боюсь, твое любопытство так и останется неудовлетворенным, – перебила я его, вставая с ящика. Настроение у меня было превосходное, все устраивалось как нельзя лучше. – Мы уже идем, Рамсес.
Девушка схватила меня за руку.
– Что же мне делать? – прошептала она. – Вы мне поверили, хотя...
– Поверила.
– Почему?! Ведь вы меня совсем не знаете!
– Все очень просто. Я знаю, кто убийца.
– Что?! – вскрикнула она.
Рамсес тотчас обернулся. В лучах света, проникавшего из гостиной, с худыми руками и ногами, всклокоченный, с вопросительно вскинутой головой, он очень смахивал на любопытного страуса.
– Потом, потом!
Я усадила мисс Маршалл в кресло и вручила ей чашку заваренного Эмерсоном чая. Умение готовить в число разнообразных талантов моего мужа не входит, но чай заварить в приступе вдохновения он способен.
III
Решить проблему ночлега оказалось сложнее, чем я предполагала. Отправить Рамсеса на крышу я не могла: с него сталось бы сигануть вниз, форсировать стену и забрести неведомо куда. Он редко не подчиняется прямым запретам, но мастерски находит в них лазейки.
Лечь с Эмерсоном на крыше, оставив внизу девушку и Немо, тоже было нельзя. Эмерсон, правда, считал мои опасения ханжеством и каждые пять минут клеймил меня позором. Я не собиралась объяснять ему свои истинные соображения, чтобы окончательно не запутать ситуацию. Мисс Маршалл повезло: она улизнула у Гения Преступлений из-под самого носа. Не могла же я теперь оставить ее на милость человека, в котором подозревала пособника подлого ГП!
На крыше мисс Маршалл тоже не была бы в безопасности. Оставался единственный выход: положить наши с Эмерсоном матрасы в гостиной, по соседству с каморкой, которую я отвела гостье. Тому, кто попытается до нее добраться, пришлось бы на нас наступить, потому что наше ложе перегораживало проход, а окошко слишком узкое, чтобы в него протиснуться.
Приготовления ко сну сопровождались сильным шумом. Браниться в присутствии посторонней леди Эмерсону мешает воспитание, но он нашел выход: беспрерывно громко крякал, фыркал и поминал всуе Создателя и почти всех святых.
Мне очень хотелось побыстрее уложить Энид спать, потому что она еле держалась на ногах, хотя это совершенно нормальная реакция после нескольких часов физического и нервного напряжения. Походная койка, одеяла, лампа и туалетные принадлежности нашлись для нее без труда: я всегда тщательно собираюсь в экспедицию. Но, закончив хлопоты, я спохватилась, что до сих пор не видела Немо. Странно. Ведь любопытство должно было заставить его взглянуть, чем вызван кавардак. Я решила наведаться в его комнату, хотя заранее знала, что там никого не окажется.
Замка в кособокой дощатой двери не было, но Немо забаррикадировался изнутри ящиком, служившим ему столом. Многие недооценивают силу моих мускулов. Да, во мне всего пять футов росту, я худа (правда, не везде), но держу себя в форме. Надавив на дверь плечом, я без труда отодвинула пустой ящик.
Немо лежал на боку, лицом к двери. На его губах застыла блаженная улыбка, в немигающих глазах отражался свет маленькой лампы, мерцавшей на полу.
Значит, он захватил-таки с собой средство самоуничтожения! И как я умудрилась не обыскать его пожитки? Очень просто: они у него вряд ли имелись.
Что до трубки и опиума, то это добро можно было запросто спрятать в складках смрадного халата. Найти их сейчас ничего не стоило, поскольку трубка валялась на полу, выпав из бессильной руки. Тут же находилась жестянка с темной и липкой субстанцией и маленькая ложечка-ковшик для зачерпывания опиума. Наркоман держит ковшик с опиумом над огнем, пока зелье не нагреется и не уменьшится в объеме, а потом отправляет его в трубку.
Я знала, что говорить с Немо бесполезно, он уплыл в царство иллюзий. Пришлось подобрать жестянку, трубку и ковшик, задуть лампу и тихо удалиться.
Остаток ночи прошел спокойно. Правда, Эмерсон храпел, а это с ним редко бывает. В таких случаях я подозреваю его в наглом притворстве.
IV
Проснулась я на заре, полная, как всегда, неуемной энергии. Предстоял на редкость хлопотный день, и я предвкушала его, как борец, спешащий помериться силами с достойным соперником. Правда, существовал риск в спешке разбудить Эмерсона, а мне хотелось встретить его готовым завтраком, чтобы у моего ненаглядного было одной причиной меньше для недовольства. Наступающий день и так обещал стать непростым.
Предлагаю обитателям первых этажей отличный способ сделать свои шаги бесшумными: избавьте полы от паркета, досок, плиток и прочего добра – и можете топать по голой земле сколько заблагорассудится, вас не услышит ни одна живая душа. Если же вам почему-то своих полов жалко, то отправляйтесь в Египет. Уж там, особенно в археологической экспедиции, вы надолго забудете, что такое паркет.
В утренней тиши мое шестое чувство обострилось сильнее обычного. Я была свято уверена, что за мной наблюдают. Полагая, что это мой вездесущий сынок, я обернулась, нацепив на лицо раздраженную мину. Но занавески – убогую защиту от непрошеных взглядов – раздвинул отнюдь не Рамсес, а мистер Немо.
Опасливо осмотрев наш закуток, словно ожидая увидеть там сонм чудовищ, он шепотом спросил:
– Не могли бы вы выйти на минуточку, миссис Эмерсон?
С превеликой охотой! В списке сегодняшних дел почетное место занимал серьезный разговор с Немо. Странно, правда, что он проявил инициативу, прекрасно зная, что ждать можно только хорошей выволочки... Уж не вздумал ли мистер Немо перейти в наступление и потребовать назад свои омерзительные приспособления для самоотупления? Во всяком случае, покаяния, судя по его решительному виду, ждать не приходилось.
Немо отвел меня в ту часть двора, где нас нельзя было увидеть из дверей.
– Миссис Эмерсон, я увольняюсь!
Нельзя сказать, чтобы он тщательно готовился к столь ответственному шагу: небритая физиономия, всклокоченная шевелюра... (Впрочем, гребешка среди его пожитков вообще не водилось.) Бледностью бедняга мог соперничать с остывшим трупом. Однако при некотором старании в мистере Немо еще можно было разглядеть приличного молодого англичанина (или шотландца, как настаивал Эмерсон). Ему бы только побриться, причесаться, одеться как джентльмен, а не как пугало, – и любой женщине головокружение гарантировано.
– Никаких увольнений! – отрезала я.
– Вы собираетесь мне помешать? – осведомился он, кривя губы.
– Собираюсь, и даже силой, если понадобится. – Я непринужденно прислонилась к стене и сложила руки на груди. – Стоит мне закричать – и вам придется иметь дело с десятком сильных мужчин, повинующихся любому моему слову. Эмерсона я исключаю: силой и преданностью он стоит десятерых, но спросонья бывает немного рассеян. Зато Абдуллу и его многочисленных отпрысков вам не одолеть. – Немо рванулся ко мне, сжав кулаки, и я быстро добавила: – Не надейтесь меня запугать! Я же прекрасно знаю, ударить даму вы не способны. Так что никуда вы от меня не денетесь, мистер Немо. Как вы могли подумать, будто я отступлю, пройдя половину пути? Я поклялась вернуть вам человеческий облик и добьюсь этого, неважно, с вашей помощью или преодолевая ваше сопротивление. Разумеется, по моему глубокому убеждению, любой англичанин, любая англичанка, вообще человек любого пола и любой национальности... О чем это я?..
Немо стал похож на труп не только бледностью, но и полным отсутствием выражения на лице.
– Понятия не имею, – процедил он.
– Вспомнила! Я уважаю право человека распоряжаться своей персоной по собственному усмотрению. Иначе получается настоящее рабство. Свобода – неотъемлемое человеческое право! Но в вашем случае свободой придется пренебречь, не обессудьте, для вашего же блага.
Не знаю, с чего меня охватил такой ораторский пыл.
– Это не подлежит обсуждению! Но с вашего позволения, мистер Немо, я продолжу и прошу вашего внимания. Моя решимость вытащить вас из грязи еще более окрепла вчера вечером, когда я застала вас в лапах дьявола, то бишь в опийных парах. – Немо смущенно отвел взгляд. Я поняла, что кое в чем ошиблась, хотя ошибаюсь я крайне редко. Однако необходимо учесть смягчающее обстоятельство – подозрительность происходящего.
– Человек, сообщником которого я вас считала, никогда бы не доверился жалкому курильщику опиума. Вы говорили о своем пороке, но прежде мне не доводилось видеть курильщиков опиума... э-э, в объятиях Морфея. Зато теперь все сомнения испарились! А раз Гений Преступлений не пользуется услугами наркоманов (на мой взгляд, положиться на наркомана может только круглый дурак, а Гений Преступлений до отвращения умен), значит, и сами вы не...
– Я не... – ошеломленно повторил за мной Немо. Боюсь, бедняга не понял ни слова!
– Не Гений Преступлений! Не тот загадочный субъект, что заправляет бандой грабителей! Только не врите, будто не слышали о нем, когда валялись по каирским канавам!
– Да, профессиональный преступник не станет доверять попрошайке и наркоману, – подтвердил Немо задумчиво. – В остальном вы тоже правы: такой человек существует, и я о нем слыхал. Правда, прозвище меня слегка озадачило. Так его никто не называет.
– Значит, у него есть имя?! И как же его зовут?
– Не имя, а целый ворох имен. Подручные называют его Хозяином. Остальные знают его под кличкой Сети.
– Любопытно! Это все, что вам известно?
Немо покачал головой:
– Люди, работающие на Хозяина, – это сливки криминального мира. Для них высокая честь служить ему. У всех прочих этот человек вызывает смертельный ужас. Говорят, предателей он карает без промедления и безжалостно.
– Как интересно! – воскликнула я, так и трепеща от предвкушения новых открытий. – Весьма вам обязана за эти сведения, мистер Немо. Вы уж простите меня за подозрительность. Хотя из ваших слов следует, что я вам даже льстила.
Но Немо остался серьезен.
– Можете не извиняться, миссис Эмерсон. Ваши речи ничего не меняют. Конечно, я и волоса не трону на вашей голове, но, чтобы задержать меня здесь, вам придется меня связать или запереть под замок. Я должен уйти и уйду.
– Понимаю, мистер Немо, и знаю, что вами руководит. Все дело в появлении молодой леди...
Немо побледнел еще больше, хотя, казалось бы, куда уж больше!
– Вы... Вы...
– Воплощение английской женственности, само изящество и очарование, высшее проявление наших национальных достоинств! Увидев ее, вы еще сильнее устыдились, потому что поняли, чего лишились.
Немо поднес дрожащую руку к лицу:
– Вы ведьма!
– Всего лишь женщина, мистер Немо, с женским чутьем. Не заблуждайтесь насчет наших умственных способностей, они ничуть не ниже, чем у так называемого сильного пола, а в человеческом сердце мы и подавно читаем как в раскрытой книге. Ведь до такого состояния вас довела женщина, правда?
Тут из дома донеслось недовольное ворчание. Наш разговор прервался на самом интересном месте. Я глянула на часы.
– Мне пора. Мы еще вернемся к этой теме. Надеюсь, теперь вы не сбежите. Молодая дама проведет этот день у себя. Вам не придется с ней сталкиваться, пока я вас не приодену и не придумаю, как представить. Обещаете, что никуда не денетесь?
– Вы все еще готовы верить моему слову? – удивился Немо. – Ведь один раз я его уже нарушил.
– Я так не считаю. Вы просто говорили, что попытаетесь сдержаться... – Из дома неслось уже не ворчание, а раздраженные вопли, напоминавшие о моих обязанностях. – Сегодня я еду в Каир. Увидимся вечером.
– Тогда до вечера. Это все, что я могу вам пообе...
– Достаточно и этого. Да, Эмерсон, я здесь! Уже бегу!
И я со всех ног кинулась в дом.
После завтрака я облегченно перевела дух. Все срочные дела были сделаны. Энид получила строгое предупреждение, что должна, сославшись на слабость, не показывать носа из своей «комнаты». Если бы она появилась на раскопках, то спустя пять минут ее невежество в археологии стало бы очевидно всем, включая детей с корзинами и кошку Бастет. Мистер Немо отправился вместе с Рамсесом раскапывать проход, оставив мне свою мерку для костюма. Эмерсон был умиротворен сытным завтраком и обещанием, что следующую ночь мы с ним проведем под открытым небом, наслаждаясь, так сказать, мерцанием звезд. (Какие, интересно, звезды, когда над нами будет натянут брезент?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32