А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я стал резким, язвительным, недоступным. Тяжелый взгляд, сухой тон. Запущенный невроз, скажете вы? Пусть. К вашему сведению, не хочу его лечить. Девушка, обнаружившая труп на крыше и выжидавшая почти двое суток, прежде чем сообщить в полицию (и не прямиком, а окольным путем!), мне не нравится.
- Естественно, меня охватил страх. Я буквально окаменела, похолодела...
- Вспотела, окостенела... - цинично перебил я. - А затем, выбросив манжету за ограду, отправились спать и, будучи девицей весьма разумной, никому словечком не обмолвились. Хорошо спалось?
Глаза Ребекки наполнились слезами.
- Не будьте злым...
- Я вовсе не злобствую, милая, но диву даюсь. Ваше поведение не укладывается ни в какие рамки. Нужно обладать очень крепкими нервами, чтобы скрыть подобную находку.
- Постарайтесь понять.
- Понять что?
- Мое состояние. Этот мертвец... Я вдруг представила себе, как будут развиваться события... Этот человек вломился в квартиру в наше отсутствие с целью грабежа, а зачем еще? Неожиданное возвращение Нини застало его врасплох. Он спрятался на террасе. Затем решил сбежать по крышам. И когда перелезал через шпалерник, зацепился рукавом. Пытаясь высвободиться, потерял равновесие... Да только, поразмыслив, я поняла, что концы с концами не сходятся. Для побега он мог бы выбрать другую сторону, где добраться до соседней крыши легче легкого. Кроме того, если бы он упал на черепицу, перелезая через шпалерник, его бы не убили и он позвал бы на помощь. А у него на груди большое пятно крови и рана на шее. Короче, его убили здесь... А потом решили сбросить во двор. Да только он не упал...
Я слушал с интересом, словно строгий экзаменатор блестящего студента.
- Браво, у вас есть способности к дедукции.
- Любой мало-мальски здравомыслящий человек пришел бы к такому же выводу.
- Итак, вы полагаете, что его убили здесь и попытались сбросить вниз.
- Верно.
- А кто убил? Нини?
- Вы с ума сошли!
- Почему? Вы же сами так подумали!
- Я! - задохнулась от возмущения Ребекка.
- Чем же тогда объяснить ваше столь длительное молчание?
Уныло опустив голову, она сделала несколько шагов по террасе.
- На самом деле я ни секунды не подозревала Нини, но решила, что все немедленно подумают на нее. Ведь она практически не выходит из дома.
- У вас есть прислуга?
- Да, старая консьержка, живет по соседству. Она приходит убираться по утрам.
- Почему вы ничего не сказали Нини, если уверены в ее невиновности?
- Действительно, почему? - растерянно пробормотала Ребекка.
Изумительная ловкачка! Обо всем подумала, но ни разу не задалась столь элементарным вопросом.
- Почему? - переспросила она. - Ждете, что сейчас наговорю глупостей... Надо было сказать, да? Полагаю, меня остановила боязнь скандала. Нини - человек честный, порывистый, вы и сами могли в этом убедиться. Она бы немедленно вызвала полицию...
- Господи, но разве это не самое разумное?
- Возможно, но я смутно чувствовала, что дело окажется очень щекотливым. Думаю, для всех, включая следователей, будет лучше, если им займутся с крайней осторожностью. Не знаю, понимаете ли вы, что я хочу сказать...
Под ее взглядом мне пришлось заткнуться. Поверите ли - а если не поверите, то пусть лама отныне станет вашим единственным другом, - но я вдруг осознал правоту Ребекки. Случай нелепый, странный, из ряда вон. За такое дельце следует приниматься, вооружившись пинцетом, и обращаться с ним, как с бомбой. В конце концов, именно так эта разумница и поступила. Публика в подобных ситуациях только путается под ногами, а толпа журналистов и любопытных создает ненужный ажиотаж и толкает под руку. Я предпочитаю тишину. Неторопливость и настойчивость не исключают друг друга. Так что пока все складывалось наилучшим образом.
- И как же вы представляли действия полицейских, Ребекка? осведомился я. - На несчастного мазилу набрасывают лассо и аккуратно спускают в мусорный бак, не беспокоя соседей?
Моя шутка рассердила ее.
- Не знаю, но мне казалось...
- Что?
- Что можно все организовать по-тихому.
- Кто вам порекомендовал старшего инспектора Мартини?
- Мой шеф.
- И вы поведали ему о своих трудностях, чтобы он тут же разболтал всей конторе?
- Разумеется, нет. Я сочинила историю о племяннике, юном правонарушителе (впрочем, он действительно существует), и сказала, что хотела бы принять меры...
- И тогда он посоветовал обратиться к электрическому скату Мартини?
- Да.
- А тот заявил, что прохвост заслуживает гильотины?
- Примерно так...
Слева "Серебряная башня" сияла всеми огнями и гранями. Я даже различил шеф-повара, колдующего над знаменитой уткой с кровью. Он походил на языческого божка. Среди клиентов, спрятав руки под салфеткой, сновал отрешенный официант.
Запах смерти, неотвязный, тоскливый, раздражал ноздри. Я стоял, уставившись вниз, на мост Турнель... Мазила умер картинно. Прилично одетый малый, не похож на уличного художника, скорее на молодого профессора. По какому стечению форс-мажорных обстоятельств этот парень гниет теперь на крыше дома на острове Сен-Луи? Каким образом он оказался на террасе, принадлежащей двум дурехам? Кто его убил? И у кого хватило сил перебросить его через деревянный шпалерник?
- Скажите, радость моя, те выдры, там, внизу, они кто? - мечтательным тоном спросил я.
- Наши подруги...
- По работе или по пьяным оргиям? На возмущение у Ребекки не хватило сил. Объяснение, похоже, доконало ее.
- Мы вместе ездим в отпуск. Нечто вроде клуба, путешествуем компанией, ясно?.. То снимем виллу в Испании, то отправимся на греческий остров...
- Лесбос? - вырвалось у меня.
Итак, шустрые дамочки организовали клуб по интересам! Господи, что за старомодная затея! Ничего нового, свежего, оригинального им даром не надо. Воображаю восхитительные вечера, купание в море при лунном свете...
- Вы часто собираетесь?
- Не очень. Сегодня у нас нечто вроде совещания, решаем, как провести следующий отпуск.
- В таком случае, решайте побыстрее и отправляйте участниц съезда восвояси. Для работы мне нужна спокойная обстановка - терпеть не могу, когда у меня за спиной корчат рожи. А пока могу я поговорить по телефону, так чтобы мне никто не мешал?
- В спальне есть аппарат.
Развалившись на хозяйском ложе, я слушал протяжные гудки в трубке. Берюрье не спешил откликнуться.
В комнате витал запах тубероз. От мехового покрывала несло козлятиной. Животный аромат сражался с растительным и после недолгой борьбы побеждал.
Восемь протяжных гудков без толку сгинули в каучуковой бездне. Похоже, колоритной парочки нет дома. Но когда я уже отчаялся, жуткий грохот едва не разорвал мне барабанную перепонку, словно рухнули полки с кастрюлями, а затем в страшном реве бури я различил интонации человеческого голоса.
Со свойственной мне проницательностью практически после первых двух раскатов я догадался, что голос принадлежит женщине.
- Черт бы вас всех побрал, не дадут поспать спокойно! - В переводе с берюрьенского эта приветливая фраза означает всего лишь лаконичное "алло!".
- Берта? - светским тоном осведомился я.
- Ну и что? - рявкнула заспанная половина моего доблестного помощника.
Нимало не обескураженный, я пустил в ход самые обольстительные интонации.
- Мне ужасно неприятно беспокоить вас, дорогая Берта. Знаю, я прервал весьма деликатный спектакль, но мне необходимо срочно переговорить с вашим супругом. Не будете ли так любезны передать ему трубочку, я не задержу его надолго.
- "Передать ему трубочку!" И как же я могу ему что-нибудь передать, если он с вами?!
"Ага, - подумал я. - Толстяк наставляет рога своей корове".
- Верно, он со мной, уж простите, совсем голова кругом. Но когда он меня покинет ради теплого супружеского гнездышка, будьте добры, скажите ему, чтобы шел на Орлеанскую набережную. Пожалуйста. - Я назвал адрес и добавил: - И не забудьте, прошу вас, это срочно. Еще раз извините за то, что прервал ваш сладостный сон, как бы мне хотелось проскользнуть в него на цыпочках. Желаю счастья в ночи, дорогая Берта, и целую ваши точеные пальчики.
Я бросил трубку, прежде чем она успела рот открыть.
Если не ошибаюсь, Мамонт рискует сегодня ночью узнать о некоторых неприятных сторонах супружеской жизни. Вряд ли его женушка теперь заснет до рассвета!
Оставшись без поддержки, словно несчастный безработный, по причине отсутствия блистательного напарника, я решил достучаться до Пино. Не стоит делать поспешных выводов, будто бы я предпочитаю Толстяка или ниже ценю профессиональные качества Доходяги. Дело всего-навсего в том, что Берю меня электризует, а Пинюш скорее вгоняет в спячку.
На этот раз трубку сняли сразу и сквозь приступ кашля до меня донеслось гнусавое "алло". Поскольку этот диалект мне плохо дается, я нежно прошелестел:
Пособие безработного никого не способно поддержать.
- Ну хватит, старое чучело, отожми тряпки и принимайся за дело!
Кашель и хрипы немедленно оборвались.
- Кого вам надо? - угрожающе поинтересовался почти женский голос.
- Месье Цезаря Пино.
- А я - мадам Пино!
Проклятье, его карга! Не то чтобы матушка Пинозина была неприятной женщиной, но я никогда не знал, как с ней разговаривать. Мир битком набит людьми, с которыми мне крайне затруднительно общаться. Когда я беседую с ними о погоде или о здоровье, то чувствую себя баржей, севшей на мель. Напрасно я расцвечиваю мысль, рисую словесные виньетки, они глухи к моим стараниям.
Я галантно принес супруге Пино извинения за поздний звонок и в конце концов попросил ее благоверного призрака к телефону.
Последовало молчание. Затем достопочтенная окаменелость прошипела, словно паровозная топка:
- Вы внимательно поглядели вокруг себя, комиссар?
- Зачем? - изумился я. Голос бледной немочи звучал столь тускло, что в самый раз было надавать ему пощечин, дабы он засверкал красками.
- Затем, - язвительно пояснила дама, - что он должен сейчас находиться с вами! Но, видимо, я поступила опрометчиво, поверив ему на слово, не так ли?
Черт побери, похоже, дело дрянь! И почему моим доблестным соратникам пришло в голову загулять именно сегодня вечером, да еще прикрываясь моим именем!
- Совершенно верно! - с энтузиазмом подхватил я. - Мы были вместе вплоть до недавнего времени, расследуем одно щекотливое дельце... Увы, он мне снова срочно понадобился. Когда вернется, попросите супруга прийти на Орлеанскую набережную, восемьсот двенадцать6, последний этаж. Очень жаль, что потревожил вас, любезнейшая.
Резким движением я нажал на рычаг.
Черт побери! Держу пари, они развлекаются на пару! И этот баламут Берю в качестве застрельщика!
Я в нерешительности разглядывал телефонный аппарат. По долгу службы следовало информировать коллег, и подключить к делу "систему", но, как всегда, некая мистическая сила удерживала меня. Вы же знаете, я своего рода скупердяй. Если в руки попадется хорошенькое дельце или хорошенькая девушка, я ни с кем не желаю делиться.
Приняв решение, я поднялся с козлиного меха и спустился по лестнице.
"Совещание" подходило к концу. Туристки жеманно прощались карикатурное подобие подгулявшей компании. Не знаю, какой предлог нашла Ребекка, чтобы разогнать сборище, однако без протестующих воплей не обошлось. Особенно разорялась Нини:
- Да пошел он, этот легавый! Пусть занимается твоим придурком племянником в рабочее время!..
Вот оно что, девчушка продолжает использовать прежнюю байку. Похоже, она не страдает богатым воображением.
Я ступил в вольер с хищницами, умиротворяюще улыбаясь.
- Жаль, что подействовал на вас в качестве распылителя.
Махина в джинсах обернулась на мой голос. Судя по затуманенному взгляду, в ней боролись противоречивые чувства.
- Это что, необходимо, выгонять моих друзей? - проскрипела она.
- На свете нет ничего необходимого, милейшая, - ответил я, - но все может оказаться полезным. Пока дамы облачаются в манто, поднимемся на секундочку на террасу.
Великанша нахмурилась и стала еще уродливее7.
- И что мы там будем делать, на террасе? Звезды считать?
- Да, и вдыхать вольный воздух небес.
Напрасно я старался произвести впечатление, на ее мрачной роже не отразилось ничего, кроме сдержанной ярости и глубокого отвращения к моей персоне. Несколько секунд мы в упор смотрели друг на друга. Наконец она уступила и взобралась по лестнице.
- Присаживайтесь! - пригласил я, указывая на кресло.
- Короче, я могу чувствовать себя как дома! - хохотнула Нини. Я остался глух к насмешке.
- Нини, так вас называют близкие, но, допустим, вы окажетесь перед судом присяжных, как к вам станет обращаться председатель?
Не слишком увлекательный зачин, не правда ли? Но я люблю побивать противника его же оружием и испытываю ужас перед заносчивыми коровами.
- До меня ваш юмор не доходит, - ответила Нини, немного помолчав. Но, возможно, вы и не думали шутить, а?
Я закурил.
- Хотелось бы знать ваше полное имя, дорогая Нини.
- Для чего?
- Для отчета. Я не могу себе позволить оставлять в нем пробелы. Так поступают только фельетонисты бульварной прессы.
- При чем тут отчет! - взбеленилась неотесанная глыба. - Черт побери, какое я имею отношение к племяннику Ребекки?
- Никакого, полагаю, - согласился я, - впрочем, я тоже. Избавьте меня от сомнений: если вы встанете на стул, у вас не закружится голова?
Видимо, она заподозрила, что имеет дело с чокнутым, и потому лишь вытаращила глаза.
- Доставьте мне удовольствие, взберитесь на стульчик, что приставлен к шпалернику, и тогда увидите, что нам есть о чем поговорить. Не поверите, как часто тема для беседы так и витает в воздухе.
Она не пошевелилась.
- Ну давайте же, Нини! Я вас не разыгрываю.
Она поднялась, подошла к стулу, нерешительно покосилась на меня и получила в ответ ободряющую улыбку.
- И что теперь? - спросила она, взбираясь на стул.
- Теперь взгляните!
- На что?
- Взгляните же!
Я пристально следил за выражением ее чудного личика. Изучал ее, словно бактериолог овсяное зернышко под микроскопом. Поймите меня правильно, друзья: на труп можно смотреть по-разному, и по тому, как подозреваемый смотрит на труп, легко определить, знал он о его местонахождении или впервые видит. Обман невозможен. Наоборот, чем больше ломают комедию, тем быстрее себя выдают.
Нини взглянула.
Нини увидела.
Нини вздрогнула.
Нини обернулась.
Теперь я знал. Мне хватило нескольких секунд пристального изучения. Истина - словно налет на зернышке. У Сан-А глаз - алмаз! Понимаю, это не всякому дано. Либо вы ощущаете некий ток, таинственные флюиды, либо нет. Я ощущаю.
Дело в шляпе! Нет, в короне!
Нини понятия не имела о мертвеце на крыше. Могу не только голову и руки-ноги, но и все остальное дать на отсечение.
- Ну и как? - спросил я.
Видели бы вы эту великаншу, бочкообразную, неповоротливую, торчавшую на стуле, как огромная курица на насесте; видели бы ее унтер-офицерскую рожу, глаза плошками, белые носочки, туфли без каблуков, плечи - коромысло, необъятные формы, выпиравшие из-под расстегнувшейся рубашки, жандармский ремень на джинсах. Грубая, неотесанная, громадная, она словно сошла с картины кубиста. Повторяю, если в вы ее увидели, лопнули бы от смеха, разлетелись брызгами, рассыпались на мелкие кусочки. Да, потешное было зрелище, даже жутковатое. Онемев от изумления, Нини сползла с пьедестала.
Я галантно подал руку. На мгновение в дылде проснулась женщина. Она оперлась на мою руку, спрыгнула на террасу и плюхнулась на стул.
- Вот мерзавка! - неожиданно прорычала Нини. - Она знала?
- Вы говорите о Ребекке?
- Почему она приволокла легавого, не предупредив меня?
- Полагаю, она не знала, как вы отреагируете.
- С чего бы ей не знать? Уж не вообразила ли она, что я замешана в... в этом!
- Замешаны вы или нет, но "это" валяется на вашей крыше, дорогая. Мало того, "это" зацепилось манжетой за шпалерник, из чего ясно следует, что "это" сбрасывали с вашей террасы. Ваше полное имя, please?8
- Биржи ни Ландей.
- Вы знакомы с воздушным акробатом? - Я указал на труп.
- Нет.
- Уверены?
- Абсолютно! - И добавила с несколько глуповатым видом: - Откуда мне его знать?
- Вы можете объяснить, как он попал сюда?
- Ума не приложу... Наверное, он из тех, что любят шататься по крышам.
- И этот любитель сам проткнул себе глотку и грудь, прежде чем перевалиться через ограду?
- Он был не один... Преступники, конечно, скрылись, такое может быть? - Внезапно она опомнилась и разозлилась: - В конце концов, черт возьми, почему я должна делать за вас вашу работу? В любом случае я требую, чтобы его убрали отсюда! Вызовите пожарников или кого хотите, но очистите мою крышу! Держу пари, он уже не первый день здесь лежит. От него несет. Иногда днем до меня долетал странный запах, я еще удивлялась, откуда он взялся. Если в я только знала! А эта дурочка Ребекка... Я сейчас скажу ей пару ласковых. Ну, ей не поздоровится!
Она резко приподнялась, но я удержал ее железной хваткой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19