А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


- Наручники, черт возьми! - рявкнула Б.Б., беря на руки маленького крикуна.
Приткнувшись на широченном изгибе руки толстухи, малыш напоминал певчего церковного хора, вдруг вознесенного на кафедру проповедника.
Что до меня, то я всегда втайне завидовал клошарам. Позволив себе катиться вниз, они избавились от угрозы оказаться сброшенными с небес. Их ничто не уязвит, потому что ничто не касается. Пароль "кило красного" последняя ниточка, связывающая их с "нормальными" людьми, и то только потому, что именно нормальные настаивают вино, разливают по бутылкам и продают.
Я не стал отвечать оскорблением на оскорбление, но одарил ведьму сверкающей улыбкой13.
- А не поискать ли нам чего-нибудь горячительного в здешних завалах, дорогая мадам, и не побеседовать ли, как говорится, по душам, с толком и расстановкой, - предложил я.
Моя речь, очевидно, пришлась по сердцу бродяжке. Физиономия расплылась в улыбке, как промокашка в воде.
Я заглядывал в шкафчики с некоторой опаской: не обнаружу ли там отрезанную руку или парочку лопаток? Однако вместо человеческих останков снял с полки ополовиненную бутылку водки. Наполнил до краев сувенирный стаканчик с автомобильных гонок, и уважаемая пьяница опрокинула его со свистом. Так свистят уличные мальчишки, завидев какую-нибудь знаменитость, вылезающую из спортивной машины. Вы, наверное, замечали, что из современных автомобилей люди не выходят, а выбираются, словно из-под обломков поезда, сошедшего с рельсов.
- Так как было дело? - спросил я, небрежно поигрывая бутылкой с пойлом перед носом цвета сгнившей клубники.
Пьянчужка протянула стакан.
- Потом, - твердо заявил я. - Сначала расскажите!
- До чего же у легавых поганые манеры, - вздохнула карга, однако запираться больше не стала: - Я спала себе спокойненько под мостом Мари, как вдруг меня разбудил громкий топот. Вылезла из конуры и увидела девушку, она неслась как очумелая по берегу. Заметив меня, она рванула под мост и нырнула в мое убежище. Прошу вас, говорит, умоляю! Тут наверху появились двое мужчин. Плащи непромокаемые - наверняка чертовы шпики. Они бежали, оглядываясь по сторонам. "Вы не видели тут женщину?" - спросил один из них. "Она побежала вон туда", - соврала я, указывая в направлении Берси.
Пьянчужка подвинула мне стакан. Смотрела она с такой мольбой, что я налил ей капельку.
- Потрясающе, - заметил я. - Вы замечательная рассказчица, мадам.
- Базар! - фыркнула старуха. - Табачку не найдется? Что-то меня в сон клонит. По ночам спать надо, а я тут с вами валандаюсь.
Я протянул ей пачку.
- Возьмите все, графиня!
Моя щедрость произвела впечатление.
- А ты не такой мерзавец, как другие, не жлоб по крайней мере, одобрила бродяжка. - Ладно уж, слушай дальше, малец. Как только эти двое парней ушли, женщина расплакалась и давай меня благодарить. Ее "спасибо" было шире задницы этой коровы, - старуха мотнула головой в сторону Берты. А потом попросила о помощи. Мол, она попала в ужасную ситуацию, что и без слов было ясно. Похоже, ее мужа кто-то преследовал... Сказала, что надо забрать ребенка с улицы Франк-162
Буржуа. Пообещала, что позже подкинет мне деньжат, если я соглашусь сходить за кутенком. Назвала его имя, Антуан, и объяснила, где детское барахлишко лежит. В маленьком белом комодике. Вон там!
Она указала на низкий ящик с утенком Дональдом на крышке.
- Велела одеть мальчонку в комбинезон с подстежкой, а то у него сопли...
Она закончила потрошить сигарету, растерла табак в грязной ладони и запихнула его в черную дыру, служившую ей ртом. И принялась жевать, смачно чавкая! Да, дыхание дорогой мадам никак нельзя было назвать свежим! Как должно смердеть от баронессы из-под моста Мари, когда она просыпается!
- Короче, - закончила старуха, - девушка ждет меня под мостом вместе с ребенком. - Она смачно плюнула на пол. - Знатный табачок, милорд! А ты, видать, малый не промах, умеешь человека разговорить. Впрочем, видала я удальцов и похитрее, но и они, бывало, получали по шее.
Берега Сены в окрестностях острова Сен-Луи давно перестали быть романтическим зрелищем. Открытки с видами Парижа могут это подтвердить.
Мы являли собой странную компанию, немного напоминая чокнутых сектантов, вознамерившихся среди ночи отправить ритуал. Шествие возглавляла Берта, прижимая младенца к широкой груди. Словно маленький Иисусик, ребенок пребывал меж коровой и ослицей. Мадам Берю успешно заменяла собой стойло. Следом ковыляла бродяжка, напоминая утку, обувшуюся в сабо. Я замыкал шествие, поглядывая по пути на грязную воду, дрожавшую в свете фонарей. Неужели за много веков Сена не изменилась?
Нет, с тех пор как Сену превратили в сточную канаву, река стала другой. Ее низины и паводки обрели иное качество. С течением времени разного рода напасти, зловонные отбросы, отвратительные стоки загадили воду, извели всю рыбу до последнего пескаря, отравили дух и запах реки. Берега же превратились в автомобильные трассы... Разумеется, старинные здания, что отражаются в воде, остаются по-прежнему прекрасными... Но надолго ли? Что встанет на их место через два-три поколения? Небоскребы! Все заполонят акулы бизнеса, мелкие и покрупнее. Нельскую башню заменит Фьючерсная. Суперкрольчатник! Людской муравейник! Река станет резать глаз, ее накроют бетоном, чтобы не видеть. Коллектор грязи! Канализационная труба! Быстрейший способ избавиться от отходов цивилизации. А с океаном заключим договор о дружбе и сотрудничестве..."
Показалась арка моста Мари. Быстрей, туда!
Я напрасно вглядывался в темноту, никого не было видно.
- Ха, сбежала! - проворчала замарашка.
Я предположил, что мучители Терезы Келушик напали на ее след и ей снова пришлось уносить ноги.
Действительно, в слепленном из картонных коробок шалаше валялись лишь тощие пожитки бродяжки: мешки, пустые консервные банки, пакет с лохмотьями, давно потерявшими цвет и форму.
- Мерзавка! - разозлилась владелица земельного участка в центре Парижа. - Смылась и бросила мое убежище на произвол судьбы.
- Она вернется, - пообещал я. - Она же знает, что вы принесете ребенка.
- Пока она где-то шляется, меня могли ограбить!
- Что будем делать? - спросила Берта. - Здесь кругом сквозняки, птенчик может простудиться. Не говоря уж о том, что сверху капает. Вот тут, - добавила она, вытирая щеку рукавом.
Я пригляделся: пурпурная струйка стекала по ее лицу.
Похоже на кровь...
Я провел пальцем по щеке Берты.
И в самом деле кровь.
Глава четвертая
КЛАК!
- Почему вы на меня так смотрите? - басисто проворковала Берта, всегда готовая расточать ласки направо и налево.
Вторая капля упала на лиловую шишку, украшавшую лоб прелестницы, словно хотела продолбить дырку в этом утесе (вода камень точит!). Завораживающая картина, дорогие мои! Китиха снова утерлась. Я быстренько вытащил фонарик, чтобы осмотреть окрестности. Бледный луч бегло прошелся над головой Берты и замер. У мраморной статуи Юла Бринера в роли отчаянного сорвиголовы и то волосы бы встали дыбом.
Между аркой и опорой моста образовался черный треугольник. Там царила беспросветная тьма, словно у входа в пещеру, где спелеологи забыли свои крючья. Из темноты торчала рука. Женская!
Она безвольно свисала, отливая перламутровым блеском. По руке красной змейкой струилась кровь и капала с кончиков пальцев.
Я отступил назад и задрал голову повыше. Дрожащий луч выхватил из темноты тонкий силуэт. Я увидел голубое платье, жакет из благородного кроличьего меха, светлые волосы.
Держу пари, бедный Антуан стал круглым сиротой. Обоих предков отправили на тот свет, и довольно причудливым образом.
Малыш помалкивал. Похоже, он чувствовал себя уютно на груди у Берты. Впрочем, на таких пышных подушках можно позволить себе расслабиться.
- Она мертвая, - прошептала толстуха.
Я бросил фонарик бродяжке.
- Посветите мне, мамаша, хочу заняться расследованием.
Поставил ногу на каменный выступ опоры и без труда добрался до черного углубления, где пряталась мадам Келушик. Ногами она уперлась в каменную скрепу, торчавшую из арочного свода. Девушка потеряла туфли, стараясь удержаться. Одна их них валялась прямо подо мной. Эта "лодочка" и помогла мне восстановить ход драматических событий.
Бедняжку преследовали двое подонков, пьянчужка спасла ее, предоставив временное убежище. Парни продолжили бег по инерции. Но берег обрывается в реку, мы на острове, господа! Они обследовали все уголки и повернули обратно. Мадам Келушик увидела, что они возвращаются, и спряталась между каменной опорой и аркой. Ее ошибка состояла в том, что она решила забраться как можно выше, и ей было трудно удержаться на скользком камне. Туфля упала, выдав ее присутствие. Один преследователь, недолго думая, встал на плечи другого и расстрелял несчастную почти в упор (а может быть, счастливую, если учесть распространенную гипотезу о том, что Господь немедленно принял мадам Келушик в рай без вступительных экзаменов!).
- Свет! - потребовал я.
Беззубая карга бросила мне фонарик. Кровавое месиво, говорите? Молодую мать изрешетили, распотрошили! По меньшей мере восемь дырок на пятачке в несколько квадратных сантиметров! Затылка больше не существовало. Шея искромсана, левая подмышка превратилась в кровавую впадину. Для очистки совести я пощупал пульс у матери Антуана.
Излишнее беспокойство. Мотор отключился. Изрядно взбешенный, я соскочил с каменного насеста прямо под ноги Берты.
- Они ее достали? - спросила она.
- Именно. Эти ребята экипированы лучше, чем отряд особого назначения.
- Безобразие! - вдруг объявила бродяга. - Где прикажете складывать старые кости, когда даже под мостами черт те что творится! Хорошо хоть эти подонки ничего у меня не стянули.
И она принялась перебирать свое барахло.
- Послушайте-ка, мамаша, - вкрадчиво начал я, присев на корточки рядом с ее конурой. - Мне необходимо подробное описание тех двух скакунов...
- Я все сказала, болван, - вспылила пьяница. - Оставь меня в покое!
- Вы сказали лишь, что видели двоих мужчин в плащах. Если б я знал хотя бы немного больше, этих молодчиков давно бы на свете не было. Ну же, опишите их, а то я побросаю всю эту дрянь в воду!
- Он так и сделает! - возопила ведьма, приглашая Берту в свидетели. Держу пари, сделает, чертов легавый!
- Не он, так я! - отрезала толстуха. - Не пойму, почему комиссар медлит. Ему следует быть порасторопнее, мы теряем время. Подержите ребенка, Сан-Антонио, я приведу эту старую дуру в чувство!
- Не стоит утруждаться, она сейчас все расскажет. Вы ведь не жаждете связываться с полицией, дорогая мадам? Итак, их было двое...
Старуху перекосило. Видели бы вы ее рожу... Вылитая принцесса Маргарет на той фотографии, где она изображает улыбку, повернувшись к мужу. Впрочем, я немножко преувеличиваю: бродяжка в отличие от принцессы не походила на королеву Викторию. Мне вспомнился мой приятель Марсель. Лет пятнадцать назад он по уши втрескался в мадемуазель Маргарет Виндзор. Она снилась ему по ночам, а днем он грезил о принцессе наяву. Все стены в его квартире были увешаны изображениями Маргарет - конной, пешей, в театре, в карете, в шортах и в Венеции. Он млел и сходил с ума по английской принцессе. Ни на одну девушку не обращал внимания, и, заметьте, безумец чтил моральные устои: королеву он не посмел бы преследовать ухаживаниями даже в мечтах. Уж лучше обожать папу римского (впрочем, он ничем не рисковал, поскольку был протестантом!), чем совершить прелюбодеяние, пусть и не наяву, с Ее Величеством. Но принцессой Маргарет он прожужжал мне все уши! А как он представлял себе их нежную дружбу! Он наделял принцессу, возможно прозорливо, экстравагантными манерами, одевал в изумительнейшие наряды, невиданные на этом берегу Ла-Манша (вот и бедняжка Коко Шанель Ламанчская мечтала одеть Маргарет: намерение благое и сулившее немалую выгоду), трубил в мечтах в охотничий рог, призывая возлюбленную... И прочие идиотские выдумки, достойные наследниц старинных королевских домов. Странные у него, однако, были фантазии! В них присутствовали и хлыст, и перчатки с шипами, и тигриные когти. Марсель вполне мог бы прижиться в Англии, там и не такое видали. К тому же чопорной сдержанности ему было не занимать.
Мой приятель был готов натурализоваться в стране ростбифов, только бы приблизиться к своей цели, а ведь он был швейцарцем, следовательно, законченным националистом!
Он грезил о том, как его представят ко двору. Граф Сеттер. Орден подвязки и поводка. Замок "Уик-энд". Роскошные экипажи. Псовая охота в Шотландии. Ату ее, ату! Марсель спрыгивает с лошади и увлекает принцессу в лесные заросли, нашпигованные оленями. Лобзает жарко, но почтительно... Много лет я выслушивал этот бред.
Он искренне надеялся на встречу, воображая счастливое стечение обстоятельств. Они окажутся наедине в поезде. Оба путешествуют инкогнито, скрываясь за черными очками. Он ее узнает. Нельзя упускать случай, и он Примется за дело. Прельстит, соблазнит! Поезд очень кстати войдет в туннель. О блаженство! А потом, когда она обмякнет, сомлеет, он обрушит на нее отчаянные признания, безумные клятвы: "Судьбе было угодно, принцесса, чтобы я заключил вас в объятия! Я, влюбленный червь, рожденный под несчастливой звездой! Чем могу искупить свою дерзость? Жизнью? Но она принадлежит вам. Состоянием? Распоряжайтесь этими крохами как будет угодно. Говорите, единственный выход - брак? Решено! Я добавлю к вашим владениям Швейцарию! И удовольствуюсь малым. В "роллс-ройсе" займу место рядом с шофером. Буду прочищать засорившиеся раковины. Готовить мясо во фритюре..."
Так бредил Марсель. Клянусь. Если он не перестал пить и есть, то только потому, что в мечтах всегда присутствовал на празднике жизни.
И вот однажды мы сидели с ним в кабачке за бутылочкой винца. На глаза мне попался старый еженедельник. С обложки смотрела дама его сердца: миссис Сильная мира сего, располневшая, осанистая, короче, почтенная матрона.
"Ты видел?" - спросил я, тыкая пальцем в газету. "Кто это?" рассеянно отозвался мой приятель. "Прочти подпись!"
Он прочел и скорчил рожу: "Ужасная прическа, а?" Ну и наглец! "А я-то думал, что она - предмет твоей страсти!" - напомнил я. Тут-то он и выдал. "С чего ты взял! - надменно произнес Марсель. - Предмет моей страсти принцесса Анна!" Колесо фортуны сделало полный оборот и закрутилось все быстрее и быстрее. У меня мельтешит в глазах, и я чувствую, что теряю нить повествования.
Так о чем бишь я... Бродяжка, побрюзжав и поломавшись, волей-неволей была вынуждена согласиться на сотрудничество. А куда ей было деваться! Верно, старуха не просыхала, но пьянство давно перестало быть ей помехой в жизни. К тому же свисавшая сверху белая рука в кровавом браслете живо напоминала о мрачной действительности.
- Головы у них были непокрытые. Один - очень светлый блондин, прямо бесцветный какой-то. Свет ему бил прямо в лицо, как вам сейчас. Глаза какие-то странные, почти белые. И он плохо говорил по-французски.
- Почему вы так решили?
- Он допытывался у приятеля, что я сказала.
- На каком языке он говорил?
- Ну ты совсем обнаглел, парниша! Я тебе не переводчик при ООН!
- А второй хорошо говорил по-французски?
- Как мы с тобой.
- Как он выглядел?
Старуха кисло взглянула на меня - не глаза, а два яичных желтка, спрыснутых уксусом.
- Я уже говорила: с виду вылитый легавый. Он был ниже ростом, чем тот, первый, и намного старше. Чернявый, коренастый. С усами. Усы - пышные с рыжинкой.
Более ничего стоящего она не вспомнила, как я ни старался. Самым ярким ее впечатлением оставались плащи. Мне надоело путаться в двух дождевиках. Время поджимало.
Я секунду поколебался, а затем доброжелательно посоветовал:
- Не выходите сегодня из дома, дорогая мадам. Мои коллеги скоро приедут забрать труп и записать ваши показания.
- Зараза! - взбеленилась ведьма.
- Вас поселят под мостом Александра III, там вас никто не потревожит. Что поделаешь, судьба!
Бродячая пьянь пожала плечами:
- Подумаешь, мост Александра III! Родной остров Сен-Луи мне милее.
- Дайте-ка мне поноску, Берта, - предложил я. - Он вам руки еще не оттянул, этот пузырь?
- Он совсем крошка, - заметила растроганная Б.Б., уступая мне вышеупомянутого Антуана. - Теперь он полностью сирота, да?
- Похоже на то.
- Что же с ним будет, бедным пупсиком?
- Попадет в приют, голубушка, если, конечно, где-нибудь на просторах Франции или Польши не затерялась старая бабуля, способная его содержать.
- Жуть, - всхлипнула толстуха. - Но что, собственно, происходит?
- Нечто любопытное. Редко случается впутываться в столь занятную историю.
- И какие у вас соображения?
- Я собираюсь посадить вас в такси вместе с мальцом и отправить домой. Завтра кто-нибудь придет за ним.
Идея начальника не понравилась дородной подчиненной. Она взревела (возможно, перебудив кое-кого из обитателей цирка-шапито, находившегося метрах в ста пятидесяти от нас) и одним мощным прыжком оказалась лицом к лицу со мной, выкатив пузо и сжав мощные кулаки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19