А-П

П-Я

 




Валерий Михайлович Воскобойников Елена Милкова
Опасайтесь бешеного пса


Эгида Ц


: Sergius — s_sergius@pisem.net
«В76 Воскобойников В., Милкова Е. Опасайтесь бешеного пса»: ООО «Издательство ACT», OOO «Издательство Астрель»; М.; 2002
ISBN 5-17-010160-0, 5-271-02398-2
Аннотация

Город напуган. Во время предвыборной гонки его жителей терроризируют таинственные собаки-убийцы.
Их жертвами один за другим становятся кандидаты в губернаторы. В их числе — известная женщина-политик, которую в свое время отказался убить человек, поразительно похожий на «благородного международного суперкиллера» Скунса. Чудом избежать смерти удается и знаменитому хирургу — еще одной несостоявшейся жертве Скунса.
Киллер вступает в опасный поединок со своим загадочным заказчиком. Но исход борьбы неизвестен…

Валерий Воскобойников, Елена Милкова
Опасайтесь бешеного пса

Глава 1. Убийство на Зверинской

Женька прислушался. Внизу хлопнула дверь. Он немедленно спустился вниз для выяснения, кого там черт несет. Черт нес бабку со второго этажа. Охранник дождался, пока она зайдет в квартиру и закроет изнутри дверь, — кто его знает, может, за бабкиной дверью спрятался детина в надвинутой на глаза вязаной шапочке с автоматом в руках.
Женька, если бы сам планировал подобную операцию, наверное, так и поступил бы.
Бабка внизу поохала, погремела замками, цепочками и задвижками и заперлась. Женька вернулся на свой пост — у дверей. Хозяин стал очень осторожничать в последнее время: чем ближе дело подходило к выборам, тем он больше нервничал. Хотя вроде все шло неплохо. Удачно провели несколько акций — Женька вместе с ним ездил в детдом и на открытие памятника какому-то мужику с заковыристой фамилией, и на встречу с учителями то ли с библиотекарями… Вроде все просто. Хозяин пожимал руки мужикам, сажал детишек на колени, говорил женщинам комплименты. И всем обещал хорошую и — он любил повторять это слово — «достойную» жизнь. Вот, казалось бы, и вся работа. Но за последнее время все вымотались совершенно. Хозяин днем выступал, потом ехал на телевидение, вечером в ресторан на деловую встречу, домой добирался далеко за полночь. Ну и охрана с ним, естественно.
Женька в предвыборные дела не вдавался и даже не собирался идти голосовать, кого бы там ни выбрали — ему ни жарко, ни холодно Но службу свою охранную он знал хорошо.
Сейчас Хозяин выйдет с другим охранником, Пашкой В эту же минуту, получив сигнал, к подъезду подойдет «Мерседес» Машина всю ночь стоит в гараже с охраной, и с нее там глаз не спускают, на всякий случай: вдруг кому в голову взбредет прикрепить к днищу взрывчатку или еще какую-нибудь интересную штуковину.
Скоро Хозяин вышел. Хорошо знакомое всем россиянам лицо было жестким и сосредоточенным, каким будущие избиратели его видели редко. Он кивнул Женьке и пошел вниз по лестнице. Лифтом Хозяин никогда не пользовался, говорил, что сохраняет форму, и при его загруженности это единственный доступный ему спорт. Но Женька про себя думал, что Хозяин просто боится узкого закрытого пространства.
— Здравствуйте, Андрей Митрофанович, — приветствовала Хозяина консьержка. Тот кивнул. Охранники не удостоили женщину внимания. От нее-то какой прок, случись чего. Вызвать ментов, включить сигнализацию — вот и все, что она может. Если успеет.
Консьержка нажала на кнопку пульта, и тяжелая стальная дверь подъезда открылась. Женька вышел первым и огляделся. Все было спокойно. Во дворе — никого. В скверике за чугунной оградой резвились на качелях несколько дошкольников, сидела на скамейке тетка, держа на коленях маленькую собачку.
С тихим шуршанием подкатил «Мерседес».
— Андрей Митрофанович, можно, — сказал Женька.
Хозяин двинулся через двор к блестящему красавцу. Сейчас они усядутся в него и полетят по неотложным делам. А завтра вечером Женьку сменят, и он отправится домой отсыпаться, прошвырнется по кабакам, найдет сговорчивую недорогую малышку… Хорошая, приятная жизнь… Главное, оставаться при Хозяине. Хорошо, если его выберут, тогда, глядишь, Женька переберется в Москву, а то и в Париж какой-нибудь…
Хозяин уверенной походкой шел к машине. Водила вышел, чтобы открыть перед ним дверь, и тут произошло что-то непонятное. Сначала Женьку ослепило снопом яркого света, будто он в знойный день взглянул на солнце. В следующий момент раздался оглушительный грохот и стало нестерпимо жарко. А еще через доли секунды мир для Женьки погас. Он уже не слышал, как звенели выбитые стекла дома, где жил Хозяин. Не слышат причитаний бабки со второю этажа, которая больше всею досадовала на то, что стеклить-то некому, не видел побелевших от страха лиц ребятишек с детской площадки. Его земная жизнь подошла к концу.

* * *

— Дмитрии Евгеньевич, подорвали Савченко!
— Тише, Никита, тише Кто есть сей Савченко? Фамилия какая-то знакомая. То ли бизнесмен, то ли вор в законе.
— Близко. Кандидат от блока «Отечество в опасности».
— А, тот самый темный тип. Бывший компаньон Бориса Бельды, помню. Еще был скандал с банком каким-то, тоже его имя мелькало. Подорвали, значит. А что ты так кипятишься? По-моему, это у нас дело обычное. Или он тебе родственник? Так тогда радоваться нужно, наследство…
— Ну вы даете, Дмитрии Евгеньевич, — махнул рукой Никита, — он же ваш сосед Подорвали его во дворе собственного дома по адресу Зверинская, 16. Знаете, там такой огромный домина буквой «П»? Он шел через двор, чтобы сесть в свой «мерс», вышел за ограду, но в машину сесть не успел — грохнуло.
Самарин этот дом знал прекрасно — сам жил через пару кварталов. И двор знал как свои пять пальцев, на детской площадке когда-то в песочек играл. Приметный дом. Красивый, после капремонта, увешанный мемориальными досками, как елка игрушками Это здание в стиле «модерн» чем-то привлекало видных людей И в прошлом, и в настоящем. Вот только «видность» их нынче стала другого сорта.
— Дело, конечно, в город передадут, — сказал Самарин, — ну и слава Богу. Верный висяк, только будут нервы трепать, чего доброго какой-нибудь идиот на контроль возьмет, чтобы показать, что не дремлет.
Самарин теперь занимал пост начальника следственного отдела прокуратуры Петроградского района и, переходя туда, перетащил с собой Никиту Панкова и Катю Калачеву «Мои верные Русланы», говорил он.
— Да, успокоитесь вы, Дмитрии Евгеньевич, не будет этого. На контроль брать! Кому на хрен этот Савченко сдался?
— Им бы молчать в тряпочку, — поддержала Никиту Катя, — мол, знать не знаем кто такой.
— Да никому, конечно, он не нужен. Но будут имитировать кипучую деятельность. Президенты наши уже сколько дел брали под свой личный контроль?
— Ну, этот, — скривился Никита, — про убийство и не узнает, а узнает — забудет, какой там контроль… А если и возьмет, — продолжал рассуждать Панков, — чего толку? Если бы он в действительности контролировал хоть что-нибудь. А то ведь командуют клерки из его администрации. Им ни холодно, ни жарко. Даже с Маневичем и Филипповым не разобрались.
— Ты еще про убийства Александра Меня или Листьева вспомни, — усмехнулся Самарин.
Все эти убийства до сих пор оставались нераскрытыми, хотя слухи ходили упорные с намеками на одну и ту же личность. Личность, впрочем, преспокойно наживала все новые миллиарды долларов и время от времени отдыхала на собственной вилле в Сен-Тропез.
— Вспомнила! — оживилась Катя Калачева, — Кстати, опять скандал с Вашингтонским банком в голову приходит.
— Поменьше Веселовского смотри по телевизору, — посоветовал Самарин.
— Да много чего можно вспомнить, — продолжал Никита, — Кстати, вы обедать-то собираетесь? Не хотите в «Россану» заглянуть? Сыграем пульку. Как насчет этого, Дмитрий Евгеньевич?
«Россана» была любимым местом и Прокуратуры, и соседнего отделения милиции. Основная притягательность этого неказистого, хотя и просторного места, заключалась в том, что здесь стоял бильярдный стол, и днем, пока было мало посетителей, можно было сыграть в «пул» или в «русскую пирамиду», у кого к чему призвание.
— Вот теперь совсем другое дело, Никита. Иногда подаешь неплохие идеи. А то Вашингтонский банк! — сказал Самарин и вынул из шкафа куртку.
Но сыграть в «русскую пирамиду» в тот день так и не довелось.
На столе зазвонил телефон. Самарин взглянул на часы. Можно наплевать на этот звонок и спокойно пойти с Никитой в «Россану», тем более что обеденный перерыв начался уже пять минут назад. То же самое твердил и внутренний голос: «Не бери трубку, Дмитрий Евгеньевич, ничего хорошего это тебе не сулит». Но упрямый Самарин уже шел к столу, на ходу натягивая куртку.
— Не берите трубку, Дмитрий Евгеньевич! — сказал Никита, но было поздно.
— Начальник следственного отдела… — Дмитрии не договорил.
— Самарин, — услышал он голос заместителя начальника городской Прокуратуры полковника Зотова. — Про взрыв на Зверинской с слышал?
— Ну.
— Не «ну», а слышал?
— Да, Вячеслав Петрович, конечно.
— Придется и вас подключать, это ведь наш район. Так что давай ко мне. А то наверху этим делом очень интересуются. Президент взял под личный контроль.
Самарин едва сдержался, чтобы не рассмеяться.
Он повесил трубку и повернулся к Никите Панкову:
— Ну вот, плакала твоя «Россана» и пулька с пирамидой. Накаркал!

Глава 2. «Эгида» + «Добрыня»

Это здание детского сада построили в самый разгар перестройки. Социологи планировали, что через год-два материальное благосостояние трудящегося населения круто возрастет, и оно, население, с увлечением займется детопроизводством. Для запланированных к концу пятилетки детей здание и строили. Но скоро поняли, что ошиблись — дети рождаться перестали.
Его возводили по новейшему проекту — с подогревающимися полами и фонтаном посреди будущего зимнего сада. Каким-то образом ему удалось сохраниться до начала приватизации. А там здание сумел арендовать на девяносто девять лет за смехотворную взятку губернаторским чиновникам шеф Андрея Кирилловича. Когда рухнула империя шефа, здание на несколько дней оказалось бесхозным, и его предложили Андрею Кирилловичу под вновь создаваемое подразделение.
Так судьба, в очередной раз иронично улыбнувшись, привела его в то самое здание, безопасность которого он несколько лет подряд обеспечивал.
Если сегодня начать составлять список деятелей, уверяющих, что они брали в декабре семьдесят девятого дворец Амина, то таковых оказалось бы не меньше дивизии. И что примечательно, количество самозваных «героев» растет с каждым годом. В действительности их была небольшая горстка, и Андрей Кириллович помнил каждого, мертвого и живого, по имени. Во дворец шел он в ту ночь двадцатипятилетним старлеем, а вышел — капитаном. Они там все были офицерами — служба такая И все, кто остались в живых, получили новые звания.
С тех пор несколько раз менялись эпохи, исторические ориентиры, а также название их спецподразделения, которое стало на некоторое время известным стране. Только их, так сказать, отцов-основателей, там уже не было. Тех, кто в начале девяностых не ушел в отставку, разбросали по разным частям ФСБ. Звания у них росли, но и горечь от того, что происходило, — тоже. В девяносто четвертом Андрей Кириллович получил через одного знакомого туманное предложение возглавить службу безопасности некоего серьезного бизнесмена. Андрей Кириллович был тогда подполковником и в скором времени ожидал третью звезду на погоны, а также генеральскую должность.
Новая служба оказалась вовсе не такой, как он ожидал. Ему пришлось осваивать несколько новых профессий, не говоря уже о том, что он организовал с нуля необычное подразделение, для которого лично подбирал каждого человека. На жизнь шефа, поднявшегося в своих делах до глобальных масштабов, шла с поразительным упорством постоянная охота, и ему удалось предотвратить не одно серьезное покушение. И в час, когда его шеф все же погиб, ему показалось, что мир рухнул. Ведь его коллеги, также не сумевшие сберечь хозяев и потому выброшенные из жизни, превращались в никому не нужных псов. К счастью, у него остались друзья, а большими подлостями он по своей службе у олигарха не замарался. К тому же его считали высококлассным специалистом. Поэтому, не без дружеской поддержки, его вызвали в одно высокое и секретное место, а там представили седеющему красавцу в дымчатых очках, очень похожему на покойного популярного телеведущего Листьева.
— Мы, вроде бы, знакомы, — слегка смущаясь, сказал его будущий непосредственный начальник.
И Андрей Кириллович мгновенно узнал в седеющем красавце юного лейтенанта Плещеева, который однажды чуть не плакал, из-за того, что подхватил грипп и его не взяли на штурм дворца Амина.
Да, жизнь любит иронически улыбаться.
Но Андрея Кирилловича доходили слухи, что Плещеев года два назад попал в такую переделку со стрельбой, что врачи едва удержали его на этом свете, и после этого он создал спецподразделение антитеррористической службы, которое в просторечии иногда называлось «Спас». С другой стороны, иногда Андрей Кириллович слышат и кое-какие легенды про некое охранное предприятие, работавшее под вывеской «Эгида». Но даже он при своей информированности не догадывался, что легендарная «Эгида» — и есть то самое подразделение «Спас».
А теперь ему было приказано создать дочернее предприятие «Эгиды». И, следовательно, бывший белобрысый лейтенантик Серега Плещеев а ныне — полковник с генеральскими полномочиями Сергей Петрович становился его прямым начальством. И что примечательно — Андрей Кириллович со своим новым подразделением должен был поселиться в здании того самого детского сада, который был арендован под апартаменты банка, поглотившего его вклад и растворившегося в офшорах.
Внешне все выглядело респектабельно. У дверей на здании висела табличка «Вневедомственное охранное предприятие «Добрыня» В просторном гараже, который пристроил к банку еще шеф, стояли, скрытые от глаз, но всегда готовые к выезду львовский автобус и два микроавтобуса «Мерседеса» для групп спецопераций. Основные же тренировки были невидимы и неслышимы — они проходили в тренажерном зале и тире, которые находились в подвале под бывшим детским садом.
Учебной и оперативной работой ведал заместитель Андрея Кирилловича Осаф Александрович Дубинин, слегка сутуловатый человек с длинными руками и огромными ладонями-клешнями. Его, скрепя сердце, отдал Плещеев, так сказать для укрепления кадров. При ближайшем рассмотрении он оказался не только аккуратнейшим службистом, но и мягкой душевной личностью. Странное имя, которое на первый взгляд могло показаться вполне азиатским, было знаком прошлых времен. Отец Осафа, военный летчик, назвал сына в честь Общества Содействия Авиации Флоту.
— Спасибо, что не назвали Досаафом, — комментировал романтическую отцовскую любовь к воздушному и морскому флотам Осаф.
Однако и теперь держава жила странной жизнью Из Москвы, например, доходило лишь процентов десять той расчетной суммы, которая была необходима
Поэтому Андрей Кириллович одновременно охранял несколько десятков серьезных фирм и банков, что позволяло ему держаться на плаву, а заодно не только слегка разлагало сотрудников, но и его самого превращало в мелкою уголовника. Ведь в каждом договоре об охране стояла сумма в рублях, а Андрей Кириллович получал ее в долларах на все подразделение. Ежемесячно он выдавал эти самые проклятые баксы в конвертах И от этой противозаконной деятельности сильно мучался
— Да плюнь ты, — утешала его жена, — будто не знаешь, что так живет вся страна. В газетах вон и то пишут, что вся Россия пронизана коррупцией и теневой экономикой. А потому успокойся.
— Нет, ты подумай, неужели в налоговой инспекции сидят идиоты, ну кто станет охранять серьезную фирму за три тысячи рублей?! Они же посмотрят в договор и рассмеются.
— А ты думаешь, они не смотрят? Еще как смотрят! И не смеются. Потому что сами точно так же живут. И получают как ты — по белым договорам и по черненьким.

* * *

Мила, точнее, Эмилия Баркова считалась лучшим оперативником до тех пор, пока заезжее московское начальство однажды после фуршета не пожелало употребить ее по интимной линии. И тогда майор Баркова выбросила начальника в чине генерал-лейтенанта на тротуар вместе с большим оконным стеклом. Генерал поднялся, встряхнулся, вернулся назад в учреждение и приказал немедленно уволить майора за аморалку Причем это его требование было сформулировано с помощью очень даже ненормативной лексики.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43