А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


«Мерседес» выехал из двора на Тверскую улицу и медленно поехал вдоль пешеходного тротуара.
Возле магазина «Подарки» собралась толпа. Выйти он не мог, его запах заставил бы разбежаться зевак, но через открытое окно слышал, как люди обсуждали происшествие. Митрофан простоял на месте минут пять. Никто не произносил слова «теракт», в основном говорили oб утечке пропана и о том, что во всем виноваты рабочие, занимавшиеся ремонтом. В этом месте образовалась широкая воронка. Прохожие не пострадали, кто-то сломал ногу, но несколько человек, находившихся в этот момент в подземелье, погибли. Подробностей никто не знал. Когда; загудели сирены подъезжавшей милиции и «скорой помощи», Митрофан тронул машину с места и медленно отъехал. Уже в ста метрах от происшествия жизнь приобрела свои привычные формы.
***
На столе зазвонил телефон. Ожидавший звонка Пигмей встал и снял трубку. К его удивлению, он услышал голос шефа. Дантист разговаривал спокойно, словно ни о чем не знал.
— Кто это?
— Пигмей.
— И что ты там делаешь?
— Жду Сократа. Он куда-то отъехал.
— По моим сведениям, в мир иной. Мне тут позвонил один из его людей и наплел всякой ерунды.
— А что именно?
— Будто он и пятеро его ребят спрыгнули в колодец прямо на Тверской и взорвались. Звоню диспетчеру, тот мне докладывает, что по приказу Сократа все люди подняты в ружье и рассеялись по городу. Что происходит, в конце концов, может, ты мне объяснишь?
— Попытаюсь, Илья Михалыч. Как я понял, у Сократа опять неприятности. Сами знаете его самонадеянность и вседозволенность. От него опять сбежала свидетельница. Вам он об этом не стал докладывать, решил сам все устроить.
Ничего хорошего из этого получиться не могло. То, что он свою голову подставил, еще полбеды, не велика потеря, но людей губить понапрасну ему никто не разрешал. Боюсь, его подразделение придется расформировать и подумать о реорганизации структуры.
— Ладно, я подумаю над этим. А пока возьмешь его команду под свое крыло. Потом разберемся.
— Будет исполнено.
Пигмей положил трубку и вышел в коридор. Охранник перегородил ему дорогу.
— Тебе жить надоело, Фанера? По приказу Дантиста ваше подразделение переходит в мое подчинение. Сию минуту дай команду по цепи о прекращении операции. В шесть часов вечера все бригадиры должны прибыть в мой штаб для получения новых установок и инструкций. А теперь пошел вон!
Охранник растерянно посторонился. Рукавишников выбрался из здания и вышел на улицу, где его все еще ждала машина с телохранителем. Толку от них как от козла молока. Теперь заработал сотовый телефон. Пигмей прижал трубку к уху.
— Говорите.
— Молодец, Пигмей. Я знал, что ты осел, и ты это снова доказал. Езжай в Сокольники, твой сын гуляет на аттракционах. Пока он пять сотен не растратит, оттуда не уйдет. Думаю, ты успеешь. Передай ему привет, умный парень растет, не в пример папаше.
На другом конце бросили трубку.
Пигмей сел в машину и коротко скомандовал:
— В Сокольники!
***
В связи с осложнениями и перестановками в организации Зиновию Даниловичу Гельфанду пришлось один день отсутствовать в своей адвокатской фирме. Он редко не приезжал в свой офис. Здесь ему было вполне комфортно и удобно, все дела решались в его кабинете. Исключением были военные. Чиновники министерства в генеральских погонах очень боялись потерять свои должности и для тайных встреч выбирали всякие экзотические места, опасаясь, что военная контрразведка или прокуратура не спускает с них глаз. Гельфанд только посмеивался над перестраховщиками, но потакал им. Ну скажите на милость, что может быть более безобидного, если солидный генерал посещает врача или адвоката? Ничего. А они этого не понимали. Бог с ними, у каждого свои проблемы.
Сейчас в собственном доме начался переворот. Гибель Сократа и пяти его лучших оперативников — факт из ряда вон выходящий. Бойня в центре Москвы, закамуфлированная властями как взрыв из-за утечки газа, для организации Дантиста удар серьезный. Организация вступала в боевые действия крайне редко.
Вся работа делалась чужими руками, за исключением редких случаев, когда требовалось убрать ненужных свидетелей или провести чистку после плохой работы партнеров. Что получается в итоге? По взрыву в канализации завели уголовное дело. Вряд ли они до чего-то докопаются, тела, разорванные на куски, никто не опознает, но сам факт гибели одного из четверых заместителей Дантиста не может оставаться незамеченным. В чем-то они ошиблись, где-то существует брешь, и нет смысла латать дыры, а, как правильно решил Дантист, нужна серьезная реорганизация и свежие головы. Свои разленились, ум притупился, реакция замедлилась, стратегия хромает.
Гельфанду было поручено продумать план реорганизации так называемого Треста особых услуг, как именовали его члены группировки Дантиста, и представить черновик плана основных изменений в течение двадцати четырех часов.
Идей у господина Гельфанда хватало, оставалось их только сформулировать и обосновать.
Адвокатская контора с пышным названием "Юридическая фирма «Бакалавр», находившаяся в центре Москвы и обслуживавшая состоятельное население по очень высоким ставкам, в рекламе не нуждалась. Здесь работали специалисты очень высокого класса. При фирме открыли юридическую консультацию для малоимущих, где за советы и справки не взималась плата, вроде бесплатного супа для бомжей, что тоже можно считать рекламой.
Трест умело пользовался информацией, полученной от банкиров, дельцов и бизнесменов. Даже теневые магнаты ничего не скрывали от своих адвокатов, иначе к ним не имело смысла обращаться. В итоге составлялись досье, обрабатывались в службе безопасности, дополнялись фактами и ложились на стол Дантисту. Хозяин делал выводы и сортировал людишек по категориям. Особый интерес вызывали бизнесмены кавказской национальности и «азики». Этих трест сам брал в свой оборот. Не получалось, так их сдавали для расправы группировкам, жаждущим крови. В особых случаях Дантист сдавал их органам правопорядка, с которыми, как мы знаем, шеф треста имел особо доверительные отношения. И все же в работе имелись просчеты, недостатки и пробуксовки. Настало время проанализировать состояние дел и пересмотреть некоторые позиции.
Зиновий Данилович поднялся на второй этаж, где располагался кабинет руководителя, и увидел в приемной ожидавшего его клиента. Гельфанд очень редко принимал клиентов. Чтобы попасть к нему на прием, нужно было иметь имя и состояние или владеть фирмой, которая могла представить интерес для треста.
Секретарша, серьезная дама с двумя высшими образованиями, пояснила хозяину.
— Этого господина привел вчера Тимур Сергеевич. Он сказал, что вас может заинтересовать его дело.
— Раз Тимур сказал, я выслушаю этого господина.
Мужчина встал, и Гельфанд осмотрел клиента. Оценки, которые шеф конторы давал новым посетителя, были феноменальны. Отличный физиономист с огромным опытом и энциклопедическими знаниями, он никогда не ошибался, и ему хватало одного взгляда, чтобы понять, нужен этот человек фирме или его следует отослать в другую контору.
Первая оценка великого теоретика была отрицательной. Перед ним стоял обыватель низшей категории, военный или бывший военный, живший в двухкомнатной «хрушевке», требовавшей ремонта, баловавший своих внуков леденцами, самостоятельно занимавшийся ремонтом бытовых приборов, обуви и получавший четвертинку по выходным от сварливой жены. Возможно, у него есть какое-то хобби, чтобы не терять азарт и иметь хоть что-то в жизни, чем можно гордиться перед старыми приятелями. Гельфанд открыл кабинет и попросил гостя зайти.
Невысокий мужчина лет шестидесяти, седовласый с глубокими залысинами, неприглядной внешности вошел в просторный кабинет, похожий на профессорскую библиотеку. Его одежда, сшитая в подпольных цехах вьетнамцами и ими же проданная на вещевом рынке, лишь подтверждала выводы элегантного адвоката с утонченным вкусом, костюм которого стоил не дешевле квартиры нового посетителя.
— Присаживайтесь, уважаемый, — он указал на шикарное кожаное кресло в центре кабинета, где стояли еще два таких же вокруг журнального столика со стеклянной крышкой. — Как вас зовут?
— Сердюк Роман Семенович.
— Рад познакомиться. Чем вы занимаетесь, Роман Семеныч?
— Майор в отставке, бывший подрывник, другими словами, диверсант. Сейчас в отставке, занимаюсь мелким ремонтом автомобилей. Не бедствую, во всяком случае.
Гордый мужик, отметил Гельфанд, и во взгляде есть твердость. Теперь, когда он сидел напротив и всматривался в лицо собеседника, он подумал о том, что глаза этого человека не соответствовали всему остальному, будто приделаны.
Умные, проницательные и наполнены какой-то необъяснимой решимостью.
— Меня зовут Зиновий Данилович. Не буду вас томить пустыми вопросами. Скажите мне, что вас привело в нашу фирму?
— Я приезжал вчера в юридическую консультацию и все выложил вашему коллеге. Он мне вообще ничего не посоветовал, а отвел к вам, но вас вчера я так и не дождался. Пришел сегодня утром, сидел в приемной полтора часа. Теперь отвечаю на ваши вопросы, вместо того чтобы услышать ответ на свой.
— Давайте разберемся с вашей проблемой, я этого и хочу. Забудьте о формальностях.
— Хорошо. У меня жену украли, среди бела дня. Я пошел в милицию, а мне заявили, чтобы я приходил по истечении трех суток.
— Вы уверены, что ее похитили, или это ваше предположение?
— А зачем ей врать-то?
— Минуточку, не торопитесь. Давайте все по порядку — когда, где и каким образом.
— Все это я уже рассказывал вашему сотруднику…
— Вы меня извините, он мне не успел ничего пересказать. Я только сейчас приехал в офис. Мне кажется, нет смысла вызывать сюда Тимура Сергеевича и выслушивать его, когда вы сами сидите здесь. Наберитесь немного терпения. Начнем все сначала.
— Ладно. Позавчера вечером мы с женой пошли по магазинам. На улице Вяземского, когда мы вышли из овощного, я ей сказал: «Иди к машине, а я сейчас загляну в винный, куплю „маленькую“ и вернусь». Она с сумками пошла к машине, а я за чекушкой. А там очередь как назло, минут семь стоял. Подхожу к машине, сумки стоят на капоте, а жены нет. Я туда-сюда, ее нет. Рядом автобусная остановка. Вижу, женщина какая-то от нее отошла и ко мне подходит. «Вы, говорит, — женщину ищите? Она ждала вас у машины, сумки на нее поставила. А потом подъехала какая-то черная иномарка, из нее выскочили двое кавказцев, схватили ее под руки, запихнули в машину и увезли». Ну я сломя голову рванул следом. Она мне сказала, что они в переулок свернули. Мотался кругом минут сорок, пока не понял, что ловить уже некого. Вернулся к остановке, ни жены, ни той женщины. Я поехал домой, думал, она вернулась, спутали что-то черножопые.
Ну кому нужна баба пятидесяти пяти лет? Дома ее не оказалось. Ждал до утра.
Глухо. Утром пошел в милицию. Они меня отшили, требовали свидетельницу, а где ее взять? Скоро двое суток, как жены нет. Возвращаюсь домой, смотрю телефонный определитель. Никто не звонил. И что мне теперь делать? Где правду искать?
— Прямо скажем, вопрос ваш не относится к адвокатской практике, но попробуем разобраться по-человечески. Скажите, Роман Семеныч, у вас в последнее время были конфликты с лицами так называемой кавказской национальности?
— Я их на дух не перевариваю! В прошлом году мой приятель отказался одному из таких машину чинить. Так они его гараж спалили. Зверье! Живут здесь как хозяева, а мы все терпим. Попробуй в Баку или Ереване открыть свою точку!
Быстро пришьют или вышвырнут, а у нас все можно. Русским только места нигде не хватает.
— С кем вы конфликтовали в последний раз?
— Не помню. С неделю назад возле метро «Щелковская» покупал я клубнику.
Она мне гниль сыплет. Русская баба торговала. Я ей говорю: «Ты что мне кладешь? С витрины возьми, а не из ящика мятую запихивай». Она в штыки: «С витрины не торгую!» Слово за слово, тут черножопый подходит. Двух слов по-русски связать не может, а лезет, в грудь толкать начал. Ну я ему и высыпал пакет на башку да еще примял малость для сочности. Тут еще двое подбежали. Ну я хватанул ящик с бананами и помахал немного. Менты тут как тут. Меня же и забрали. Акт составили, платить заставили. Они же все куплены там. Думаю, если это их рук дело, то мой адресок им в ментуре дали.
— Вполне возможно. Только вам самому ничего делать не нужно. У меня есть друзья, надежные люди, они разведают обстановку. Вы им издали покажите точку, где произошел конфликт. Остальное за вас сделают.
— Мне бы жену вернуть. Денег-то у меня нет, а вот машина моя дорого стоит, коллекционный экземпляр. Мне за нее немало предлагали. Двадцать первая двухцветная «Волга» шестьдесят восьмого года в идеальном состоянии.
— Не думайте о деньгах. Вы обратились в нашу бесплатную консультацию, значит, денег с вас не возьмут. Это неважно, что я сам буду заниматься вашим вопросом. Все, что от вас требуется, так это зарегистрироваться у Анны Палны, моего секретаря, обычная формальность. На вас заведут карточку и оставьте свой телефон. Мы вам позвоним завтра, а сегодня посидите дома и никуда не ходите. Дверь не открывайте и лучше пригласите к себе своего приятеля и проведите вечер в его компании. Если они не требуют выкупа, значит, не все еще сделали. В любом случае конечная цель вы, а не ваша жена и не деньги. Эти люди очень злопамятны. Они обиды не прощают.
— Попадись они мне, головы поотрывал бы.
— Еще успеете. Наберитесь терпения. Ящиками размахивать — не лучший способ борьбы с организованной структурой. Врага надо изучать, понимать, предвидеть его шаги и действия и только тогда расставлять капканы.
А сейчас вам лучше всего успокоиться и привести нервы в порядок. Сгоряча только дров наломать можно. Идите, Роман Семеныч, и ждите нашего звонка. А в милицию обращаться бесполезно. Они ваше заявление потеряют. Лишний висяк никому не нужен.
Мягкий, вкрадчивый и убедительный тон адвоката действовал успокаивающе.
Клиент немного размяк.
— Договорились. Я буду ждать вашего звонка.
Клиент ушел. Гельфанд подошел к окну и ждал. Он видел, как через десять минут вышел Сердюк и сел в машину. Старая «Волга» действительно выглядела шикарно — бежевый верх, вишневый низ, хромированные колпаки и множество никелированных прибамбасов, начиная от оленя на капоте и кончая бампером.
Гельфанд вышел в приемную.
— Анна Пална, карточку завели?
Она протянула ему картонный бланк.
— По паспорту или со слов?
— По паспорту. Вот только права он забыл в машине, но я ему сказала, что они не нужны.
— Вызовите ко мне Халашевского.
— Сию минуту.
Гельфанд вернулся в кабинет и сел за рабочий стол. Разглядывая карточку, он думал о том, что этот клиент имеет несколько плюсов. Первое — он ненавидит кавказцев. Второе — у него одержимый и сильный характер. Третье — он подрывник, майор, дисциплинирован, а подрывник-профессионал, разбирающийся в автомобилях, на каждом углу не встречается. Вывод? Пользы для треста мужичок может принести немало, а в случае его гибели через какой-то срок особо никто жалеть не станет.
Был и нет.
В кабинет вошел мужчина без пиджака, в брюках на подтяжках, маленький, кругленький, в очках.
— Возьми карточку, Леонид Михалыч, и выясни мне все об этом человеке. Отчета жду до обеда.
Тот глянул в карточку.
— Эх, Зиновий Данилыч, не жалеешь ты свои лучшие кадры! — возмутился Халашевский. — Клиенту пятьдесят девять лет, а у меня поток данных идет как в старом компьютере. Пятнадцать минут на год биографии. С такой технологией я вам к обеду соберу досье за сорок один год его жизни. А ему пятьдесят девять.
— А все данные когда?
— К пяти-шести часам, если не отвлекаться на другие дела.
— Хорошо, но только детально и без общих фраз.
— Договорились.
Разумеется, Гельфанд и не думал тратить усилия на поиски чьей-то жены. Она не должна вернуться домой, он злее будет. А спектакль с кавказцами можно устроить у него на глазах. Убрать лишний десяток черных не повредит, зато мужика в дело втянуть удастся. На том он и порешил, если, конечно, биография подойдет.
***
Над Егорьевском стояла глубокая ночь. Подполковник Мягков не спал, он и двое его помощников сидели в прокуренном кабинете и слушали магнитофонную запись разговора Метелкина и следователя, записанную в номере Мухотина.
Закончив прослушивание, Мягков нажал на кнопку «стоп».
— Что скажете, Мирон Денисыч?
— Особых опасений со стороны Мухотина я не вижу. В крайнем случае, на него и в Туле надавить смогут или вовсе от дела отстранят. Нет, Мухотин не опасен.
Он на рожон не полезет. На него тявкнут один раз, где надо, и он станет шелковым. А этого репортера надо убрать. Баламут. Такой много крови попить может, как комар наглый, настырный и увертливый. Только не обосритесь, как с Ереминым.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38