А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Ну, что там?
– Мы нагоняем его, сэр. Это английский пакетбот. Он хорошо вооружен, но, кажется, стремится избежать стычки. Нам преследовать его?
Сэйбер ухмыльнулся и хлопнул Джейка по плечу.
– А как, по-твоему?
Потом обернулся к Николь и приказал:
– Ты останешься здесь! Чтоб я тебя на палубе не видел. Понял?
Николь кивнула. Сердце ее сжалось. Она слышала, как по палубе затопали матросы, занимавшие позицию перед боем, как канониры катили к орудиям тяжелые ядра. Пройдет несколько мгновений, и шхуна ощетинится зловещими жерлами. Сэйбер займет место на мостике, готовый отдать последнюю команду, когда суда сблизятся вплотную.
Она давно не испытывала сильного волнения, когда они атаковали испанские суда. Но если корабль был английским, в ней просыпалась буря противоречивых чувств. Потом, когда на борт доставляли пленников, она с болью в сердце возносила безмолвную молитву о судьбе своих соотечественников.
Николь постаралась отвлечься от происходящего и сосредоточиться на документах. Но грохот канонады не дал ей забыться, и она прильнула к иллюминатору.
Схватка была жестокой. Дым разрывов застилал безоблачное небо. Надрывно стонали раненые. Пакетбот пытался вывести из строя «Ла Белле Гарче», но Сэйбер ловким маневром уклонялся от залпов, а дальнобойные пушки каперской шхуны били почти без промаха. Англичане дрались отчаянно, но они были обречены. Их главная мачта рухнула, паруса были изодраны в клочья. Палуба пакетбота была завалена истекающими кровью телами. Николь с ужасом отвернулась, чтобы не видеть сцены финальной расправы. Зачем он нападает на английские корабли, в отчаянии подумала она.
О войне Соединенных Штатов с Англией она вспоминала редко. Но события вроде сегодняшнего не позволяли об этом забывать. Театр военных действий в Канаде был так далеко, что порой казалось: между собой воюют какие-то далекие чужие страны. Жестокие сражения у Великих Озер оставляли ее равнодушной. Ей казалось странным переживать о событиях, произошедших недели, а то и месяцы назад. Вести о боях в северном Огайо или у форта Стефенсон доходили до Нового Орлеана не скоро. Но сейчас, когда команда каперской шхуны торжествовала победу над поверженным пакетботом, война, объявленная мистером Медисоном, обретала черты ужасающей реальности.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Сэйбер. В руках он держал небольшой обитый медью сундучок. В его глазах светилась радость победы, черные волосы были растрепаны. Николь невольно отметила, что так он выглядел еще белее привлекательным, чем обычно. Одарив ее торжествующей улыбкой, он поставил сундучок на стол.
– Мы добыли сокровище, Ник! Всей казны Королевского флота не хватит, чтобы его выкупить.
Природная любознательность подтолкнула Николь к столу. Капитан, не желая возиться с замком, отстрелил его из пистолета. Николь с интересом заглянула в сундучок. К ее разочарованию, там оказались лишь какие-то бумаги. Она недоверчиво протянула:
– Это и есть сокровище?
Ей ответил Ален, неожиданно появившийся за спиной:
– Да. Это английские шифры.
Наступила гнетущая тишина. Николь старалась не выдать своих чувств. Интересно, а что думает об этом Ален? Ведь в этих бумагах содержится ключ к английским военным тайнам. Этот неприметный сундучок, случайно попавший к американцам, даст им огромное военное преимущество.
Сэйбер присел к столу и достал из сундучка переплетенную в кожу тетрадь. Ален невольно подался вперед, словно хотел выхватить драгоценный документ у него из рук. Сэйбер с усмешкой взглянул на него и спросил:
– Интересуешься, Баллард? Ален хладнокровно ответил:
– Да нет, не особенно. Но теперь понятно, почему англичане так дрались. Я только не пойму, почему капитан не уничтожил бумаги, чтобы они не достались врагу?
Сэйбер пожал плечами:
– Он имел глупость надеяться на благоприятный для себя исход и тянул до последнего момента. Его схватили, когда он собирался выбросить сундук за борт. – Он испытующе взглянул в глаза Алену. – Как жаль, что он не оказался расторопнее, правда?
Ален промолчал, и Сэйбер, потеряв к нему интерес, углубился в бумаги.
– Хм-м… Я тут ничего не могу разобрать. Но думаю, военные в Новом Орлеане будут довольны такой находке. – Потом, поскольку Ален не двигался с места, капитан нетерпеливо спросил:
– У тебя что, нет никаких дел на палубе?
Не говоря ни слова, Ален повернулся и вышел. Сэйбер проводил его взглядом, потом
обернулся к Николь, как будто желая услышать, что она скажет. Но, видит Бог, ей нечего было сказать. В ее душе боролись любовь к родине и верность капитану. Она знала, что неказистые тетрадки, которые он небрежно держал в руках, могли стоить жизни сотням англичан. Единственное, что она могла бы сделать, это схватить злосчастный сундучок и вышвырнуть его в ближайший иллюминатор. Лицо, наверное, выдало ее тайные мысли. Сэйбер расхохотался:
– Не стоит, Ник. И мой тебе совет: научись скрывать свои чувства!
Она смело взглянула ему в глаза и сказала:
– Боюсь, я не понимаю вас, сэр. Что вы хотите сказать?
Он молча швырнул тетрадь в сундучок и встал. Николь невольно отступила на шаг. Но он, довольно усмехаясь, придвинулся ближе. Их глаза встретились, и Николь вдруг показалось, что он хочет поцеловать ее. Она не могла ошибиться. Слишком часто она наблюдала в его глазах этот блеск, который возникал каждый раз, когда он желал женщину Совсем смутившись, она переспросила:
– Что вы имеете в виду?
– Думаю, ты сам отлично знаешь, что я имею в виду, Ник – Он заставил ее оцепенеть, проведя пальцем по ее щеке. – Какая у тебя нежная кожа, Ник. Неужели ты и вправду парень?
Ужас подстегнул Николь, и она отшатнулась. Голосом, севшим от страха, она проговорила:
– Конечно, я обычный парень. Кем же мне еще быть? Зря вы, сэр, надо мной насмехаетесь.
– Насмехаюсь? Неужели?
Его ироничный взгляд поверг ее в еще более сильное замешательство. Она ожидала, что последуют новые каверзные вопросы, но капитан вдруг передернул плечами, давая понять, что ему надоела эта игра.
Потом он будто забыл о ней и обратился к трофейным документам.
– Это, по-моему, лучше запереть в сейф, – ни к кому не обращаясь, пробормотал он и направился в свои покои. Николь с тревогой наблюдала, как он прятал бумаги в свой сейф, стоявший рядом с кроватью, Это был тяжеленный железный ящик, который не под силу унести и нескольким мужчинам. А единственные ключ от него капитан хранил при себе.
Поздно вечером Николь вышла на палубу подышать воздухом и столкнулась с Аденом. Она поделилась с ним мыслью о том, что про эти бумаги лучше вообще забыть. Он внимательно посмотрел ей в глаза и спросил:
– А тебя не волнует, что американцы используют эту информацию в ущерб твоей родине, что многие английские моряки из-за этого найдут свою смерть?
Николь вдруг почувствовала стыд, словно по ее вине секретные документы попали к врагу. Она тихо сказала:
– Меня это волнует, Ален. Но ведь идет война. И наверняка англичане тоже похищают секреты американцев!
Его лицо омрачилось.
– Послушай, дурочка, – прохрипел он. – Англия сражается за свою жизнь. Или ты думаешь – ради забавы?
Николь в отчаянии прошептала:
– Нет. Но пойми: мне трудно принять чью-то сторону. Я покинула Англию ребенком пять лет назад. И с тех пор все, кого я знала, были американцами.
Ален не ответил, лишь сжал кулаки от переполнявших его чувств. Николь показалось, что он способен ударить ее. Она помедлила, но потом решилась задать вопрос, который вынашивала уже давно:
– Признайся, Ален, ты ведь не просто дезертир из Британского флота?
В сгустившейся темноте она не могла различить выражение его лица, но почувствовала, как он напрягся. Несколько секунд они молчали. Наконец он заговорил:
– Скажем так: я хочу, чтобы эта проклятая война закончилась. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы приблизить ее конец.
Николь сама не знала, довольна она или нет тем, что Ален отказался напрямую ответить на ее вопрос. Да и так ли важен ответ? Она задумчиво сказала:
– Я тоже все бы сделала, чтобы приблизить конец войны. Это ненормально, когда две страны, связанные такими тесными узами, воюют друг с другом.
Ален воскликнул:
– Так помоги мне, Ник! Эти шифры могут породить огромные потери с обеих сторон. Но если мы их похитим у Сэйбера – похитим и уничтожим, – то ни одна сторона не воспользуется ими.
– Похитим у Сэйбера? – неуверенно переспросила она.
– Да! Мы должны это сделать. Если мы ликвидируем эти бумаги, их не получат ни американцы, ни англичане. И многие жизни будут спасены. Помоги же мне!
Николь, поколебавшись, согласилась. Это не было простым решением, но, приняв его, Николь отбросила колебания. Она поможет Алену и внесет свою лепту в примирение воюющих сторон. С дрожью в голосе она сказала:
– Я помогу тебе. Что я должна сделать? Ален чувствовал, что решение далось ей с трудом. Но помощь Николь была ему необходима. К тому же он был уверен, что в решающий момент сможет на нее положиться. Он тихо скачал.
– Бесполезно что-то предпринимать прямо сейчас. Нам некуда деться с корабля, а если бумаги пропадут, у Сэйбера не будет никаких сомнений, что их похитил кто-то из команды. Надо дождаться, когда мы прибудем в порт, . Сейчас единственное, что ты можешь сделать, – наблюдать за Сэйбером и немедленно дать мне знать, если он куда-нибудь переложит бумаги из сейфа.
Вскоре они расстались. Николь отправилась в свой чуланчик, а Ален остался на палубе. Невидящим, взором он глядел за борт. Эти бумаги были ему настолько нужны, что он еле сдерживал порыв похитить их сегодня же, чего бы это ни стоило. Его останавливало лишь то соображение, что, пока бумаги находятся в руках у Сэйбера, они не имеют никакой силы. Однако вскоре они попадут в руки американских властей. Этого нельзя допустить. Ни в коем случае!

8

Сэйбер больше не устраивал Николь неприятных сцен, но она никак не могла отделаться от ощущения неловкости. А теперь еще и мысли об этих злосчастных бумагах постоянно напоминали ей, что столкновение с капитаном неизбежно. Находясь в капитанской каюте, она часами сидела, уставившись на тяжелый сейф Хоть бы он исчез, растворился в воздухе! Но ничего подобного не происходило. Оставалось одно – украсть документы.
Наконец шхуна достигла залива Баратария. Увидев на горизонте знакомые очертания островов Гранд Терра и Гранд Айл, Николь испытала такое чувство, какое посещает человека при возвращении домой.
Все эти пять лет остров Гранд Терра – главная база знаменитого контрабандиста Жана Лафита – служил ей вторым домом, если считать первым «Ла Белле Гарче». Именно здесь Жан Лафит выстроил огромные склады, которые поглощали товары, свозимые в залив бесчисленными каперами. Им же были построены бордели, игорные дома и питейные заведения, где ошалевшие от удачи пираты спускали полученную выручку. Лафит был королем контрабандистов и подлинным хозяином этих мест.
Контрабанда в южной Луизиане считалась вполне респектабельным делом. Немало аристократических семейств приобрели огромные богатства на этой ниве, к великому неудовольствию американских властей. Креолы не видели в контрабанде ничего предосудительного, а когда американские официальные лица пытались намекнуть на противозаконность таких сделок, реакцией на это было недоумение и негодование:
– Месье не прав! Еще мой дед занимался контрабандой. Это же не преступление, это образ жизни. Разве не так?
И это действительно было так. Многочисленные бухты близ Нового Орлеана служили идеальным пристанищем для контрабандистов. Изрезанная береговая полоса была буквально нашпигована тайными складами, которые служили перевалочными пунктами перед отправкой товаров в город.
Мелкие операции осуществлялись на каждом шагу. Но компания Лафита, базировавшаяся на Гранд Терре, была поистине цитаделью контрабанды. Под его началом состояли тысячи людей. Залив Баратария так и кишел судами, среди которых гордо выделялась непобедимая «Ла Белле Гарче».
Как всегда бывало при возвращении корабля, и на борту, и на берегу началась суета. Обычно Николь нравилось это радостное возбуждение, но на сей раз плавание было особым, богатым многими неприятностями, и она испытывала тревогу и напряжение, зная, что скоро им с Аденом предстоит навсегда покинуть корабль. Заполучив документы в свои руки, они отрежут себе дорогу назад. Никогда больше не доведется ей плавать на этой шхуне, прислуживать капитану и скрывать свою природу под обличьем паренька. Приключению наступил конец, и Николь не могла понять, какие чувства это у нее вызывает – радость или грусть.
Они с Аленом разработали нехитрый план. Предполагалось, что, как обычно, команда устремится в порт, капитан еще некоторое время останется на борту. Они решили в отсутствие свидетелей напасть на него в его каюте и принудить отдать документы. Если удастся его связать, то нетрудно будет завладеть ключом, изъять бумаги из сейфа и самим скрыться на берегу. Его обнаружат связанным нескоро. А то, что они вдвоем сойдут на берег, ни у кого не должно вызвать подозрения: Баллард частенько брал с собой юнгу Ника. Не будет ничего необычного и в том, что они направятся в Новый Орлеан. Большинство членов команды каждый раз немедленно устремлялись туда в поисках удовольствий. Лишь Алену и Николь будет известно, что их путь лежит гораздо дальше.
Уязвимым местом этого плана было то, что Сэйбер, прихватив бумаги, мог покинуть корабль раньше, чем они предполагали. Также ожидалось, что на борту никого не останется. А что, если кто-то из команды задержится и решит заглянуть к капитану? Ален должен был находиться неподалеку, а Николь – оставаться в каюте и следить, не покинет ли ее капитан до того, как команда спустится на берег. На случай неожиданностей Ален вручил ей маленький пистолет, предупредив, что использовать его надо лишь в крайнем случае: если капитан захочет уйти раньше времени. Они оба надеялись, что этого не произойдет. По крайней мере, до той поры, пока Ален не сможет присоединиться к ней.
Николь нервничала, как молоденькая лошадка перед своими первыми скачками. Миниатюрный пистолет, спрятанный под одежду, казался ей тяжеленной пушкой. Встречаясь взглядами с Сэйбером, она каждый раз замирала от неизъяснимого чувства, что он разгадал их план.
На пару слов зашел Хиггинс. В этот момент Сэйбер послал Николь исполнить какое-то очередное бестолковое поручение. Возразить она не осмелилась. Николь поспешила исполнить его приказ в надежде, что до ее возвращения он не скроется. Она примчалась назад с докладом, еле переводя дыхание. Сэйбер был уже один и, казалось, даже не расслышал ее слова. Она ею больше не интересовала.
Похоже, он не торопился уходить. И слава Богу! Она не сомневалась, что и одна могла бы его остановить: не безумец же он броситься с голыми руками на пистолет! Но вместе с Аленом она чувствовала бы себя уверенней.
– Ты чем-то встревожен. Ник? – спросил Сэйбер. Она вздрогнула и медленно подняла голову.
– Нет, сэр. Просто стараюсь сосредоточиться. Когда переписываешь важные бумаги, нельзя ошибиться.
Капитан в ответ недоверчиво фыркнул. Он, полуодетый, сидел, развалившись, в кожаном кресле. Николь вдруг поймала себя на неожиданной мысли: броситься к нему и прижаться к его мускулистой груди. В одной руке он сжимал стакан, наполненный, несмотря на ранний час, крепким ромом. По каюте плавал ароматный дым от его тонкой черной сигары. Искоса поглядывая на него, Николь не могла отделаться от ощущения, что от него прямо-таки исходит огромная жизненная сила. На какое-то мгновение в ее голове возник вопрос: а желает ли она столкновения с ним? Ведь он мог быть беспощадным врагом. В каюте царила тишина. Николь чувствовала, что он чего-то ждет от нее, и спросила:
– Вам что-то не понравилось, сэр? Капитан раздавил окурок сигары и задумчиво произнес:
– Да, не понравилось. Мне уже давно в тебе многое не нравится.
Не желая развивать эту тему, Николь прикусила язык.
– Тебе нечего ответить, Ник?
Она молча покачала головой и отвернулась. Сэйбер встал. Сердце сжалось у нее в груди, когда он небрежно бросил:
– Непривычно видеть Ника таким замкнутым. Ты что-то замышляешь?
Николь не повернулась. Она не хотела вступать в разговор, который снова грозил вылиться в бессмысленную перепалку. К счастью, она не могла видеть, каким проницательным взглядом смерил ее Сэйбер. Не услышав от нее ни слова, он пожал плечами и вышел в свои покои.
Николь догадалась, что он одевается перед тем, как покинуть корабль. Во рту у нее пересохло. С минуты на минуту должен был появиться Ален, но до той поры ей придется самой встать на пути у капитана. Она нащупала спрятанный пистолет и обернулась. Сэйбер, уже одетый, стоял на пороге, держа в руках небольшой кожаный саквояж.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44