А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Да? Мои брови насмешливо поползли вверх.
– И по каким же законам вы смеете меня здесь удерживать?
Охранник не смутился:
– По своим.
– Ну если у вас свои законы, то у меня свои. И согласно им я собираюсь уйти.
– Не советую, – охранник предупреждающе поднял жезл.
Остальные автоматически повторили его движение. Ритуал у них такой, что ли? Я пожал плечами:
– Ваше право.
Охранник заступил мне дорогу:
– Мой долг.
Остальные угрожающе надвинулись, замыкая меня в неплотное кольцо.
– Я не собираюсь с вами спорить, – заявил я. – Но предупреждаю, если сейчас вы не освободите дорогу, я буду вынужден применить силу.
Хотя я и не блефовал, со стороны подобное заявление смотрелось самонадеянно. Однако их это даже не позабавило. Очень серьезные ребята.
– Если вы так сделаете, то мы ответим тем же, – спокойно сказал охранник и не собираясь отходить в сторону.
Я прыгнул.
В кувырке я должен был войти точно в просвет, оставшийся между двумя охранниками, и таким образом вырваться из кольца. Но реагировали ребята хорошо: просвет закрылся прежде, чем я смог проскочить. Пришлось перегруппироваться и изменить траекторию движения.
Теперь стало ясно, что без драки не обойтись. Я уже действовал машинально. Сделал подсечку, перехватил руку, уклонился от удара сзади, повел захваченное тело по кругу, снова уклонился от удара. Охранник в моих руках начал терять равновесие, падая в центр кольца, впереди открылся широкий просвет. Вот она, свобода!
В тот же миг невыносимая боль пронзила правую ногу. Настолько сильная, что я не смог удержаться и упал.
И повернулся как раз вовремя, чтобы заметить жезл, прикоснувшийся к ноге.
Оружие?
Охранник подошел ко мне.
– Вы больше не должны пытаться убежать, – сказал он. – Следующий удар будет очень болезненным.
Значит, это мы просто обменивались дружескими похлопываниями?
Я перевернулся на спину, не удержав стона, и попробовал прикоснуться к ноге. Вроде бы боль постепенно ослабевала, но одно легкое прикосновение едва не заставило меня заорать. Черт! Что это за штуковины?
Снова ходить я смог лишь минут через пять. Да и то изрядно прихрамывая. Экспериментировать же мне расхотелось вовсе.
Охранники, выполнив свой долг, перестали обращать на меня внимание. Я был предоставлен самому себе.
Вот только что мне делать со всей этой свободой?
Говорят, самый надежный способ избежать разочарований – не очаровываться. И, наверное, это правильно.
Во всяком случае, мне бы сейчас было гораздо легче. Ведь я все-таки подозревал Марго. Ну, сказал бы что-то вроде: «Этого и следовало ожидать» – и дальше уже выкручивался бы, как мог. Не было бы на душе так отвратительно.
Но я позволил красивой рыжеволосой женщине заворожить меня. И теперь тот факт, что меня насильственно лишили свободы, в моих мыслях отступал на второй план. Я не думал об освобождении. Я думал о Марго.
Она говорила неправду на Совете Она предала Эрика, уверенного в их дружбе. Марго, что тебе нужно? К чему ты стремишься? Ты, должно быть, ни во что не ценишь наши с тобой отношения, раз смогла так прямо дискредитировать себя в моих глазах сегодня. Ведь ты умная женщина. Ты знала, какова будет моя реакция. И если уж на то пошло, то ты знала, что я не отступлю. Что поддержу тебя.
Или как раз это и главное? А все остальное не имеет значения? Победителей не судят, потому ты и вознамерилась победить любой ценой? Но чем тебе мешал Эрик?
Неожиданно дверь открылась, и меня снова позвали. На этот раз сам Антонио.
– Проходите, Алексей, – мягко сказал он и вернулся на свое место возле Отца.
Марго была необычайно бледна. Эрик, впрочем, тоже. Я устроился на том же стуле, где сидел в первый раз, и с любопытством оглядел собравшихся. Какой сюрприз они приготовили мне теперь?
Антонио откашлялся.
– Итак, – заговорил он, – я объявляю решение Совета. Маргарет, вы обвиняетесь в преступлении против Совета, в действиях, направленных против его целостности и угрожающих самому его существованию. Вы больше недостойны высоких полномочий члена Совета. Алексей, вы обвиняетесь в даче ложных показаний. Как ученик Маргарет вы тоже подвергаетесь действию законов Компании.
Мне понравилось это «тоже». То есть и со мной, и с Марго сделают что-то, что само собой разумеется. Любопытно.
– Эрик, ваши действия Совет счел оправданными и соответствующими сложившимся обстоятельствам. Обвинение против вас снимается.
Великолепно! По самые уши!
Значит, когда тебе в шею попадает иголка с ядом, ты не прав. А тот, кто разбрасывается такими иголками, всего лишь поступает в соответствии со сложившимися обстоятельствами.
Вот такая логика.
Марго, поздравляю. По-моему, ты проиграла. Да и я с тобой заодно.
Впрочем, я проиграл еще раньше. Вчера после ужина, когда не смог сдержаться? Или на Менигуэне? А может, уже на Сайгусе моя судьба была решена?
Антонио продолжал зачитывать решение, как вдруг его перебил Отец.
– Тебе следовало бы составить план, – сказал старик хрипло.
– Да, Отец, – согласился Антонио.
– Смотри же, в следующий раз не подведи меня.
Я попытался понять, о чем они говорят, но мне это не удалось. Может, о плане заседания?
Впрочем, какое это имеет значение?..
Старик снова погрузился в раздумья, а Антонио известил нас, что мы с Марго направляемся на Скалу. И будем там находиться, пока Совет не сочтет нужным пересмотреть свое решение.
– Во имя Господа! – добавил он.
Все присутствующие дружно склонили головы, сопровождая движение жестом – явно ритуальным.
Это фактически было первое проявление религиозности, которое я видел в Компании. Значит, Марго все-таки говорила правду. По крайней мере в данном вопросе.
Интересно. Какие все набожные! Больше чем уверен, что верят они в Бога примерно так же, как Марго. Но вот кланяются же! Традиция.
Правда, смотрелось все очень серьезно. Никакого намека на то, что это бутафория. Я тоже чуть не кивнул вслед за всеми. Неудивительно, если рядовые сотрудники Компании действительно искренне верят.
Совет закончился. Зашумели отодвигаемые стулья, элита Компании потихоньку начала просачиваться в дверь. Вошел уже знакомый мне высокий и худощавый охранник.
– Мне поручено препроводить вас на Скалу, – сказал он мне.
– Ага, – согласился я, – своему адвокату я позвоню по дороге.
– Забудьте об адвокатах. Здесь действуют свои законы – законы справедливости.
Разумеется. Я уже об этом догадался.
– Не пытайтесь бежать, – продолжал охранник бесстрастно. – Помните, во второй раз будет больнее.
– А убить эта штука может? Он и глазом не моргнул.
– Конечно.
– И что будет, если вы не доставите меня живым?
– Доставим мертвым. Очаровательно.
Я не видел никакого реального способа выбраться отсюда. Многовато охранников на пути. И все с этими проклятыми жезлами.
Оценивать шансы на побег я начал с того момента, когда мы с Марго вошли в здание. Исходя, конечно, из того, что хотя бы половина охранников будет активно чинить мне в этом славном деле препятствия. И тогда подсчеты были удручающими, а теперь еще выяснилось насчет жезлов… В общем, дела неважные.
Ох, не подвело меня предчувствие! Вот только послушался бы я его!
Что ж. Придется сдаваться на милость сильного и надеяться дожить до светлого будущего.
Подошла Марго. Тронула меня за локоть:
– Алексей, прости меня. Я отвернулся.
– Пойдемте, – сказал охранник.
За дверью к нам пристроилась остальная четверка. Внушительно. Пять человек для того, чтобы конвоировать двоих?
Еще большим стало мое удивление, когда мы вышли на улицу. Там нас ожидал «буревестник»!
Я уже говорил по поводу транспорта на Горвальдио. Выходит, на Компанию запреты не распространялись? Тогда ее позиции сильнее, чем я считал.
Как назло машина оказалась вместительной, и нашим конвоирам тоже нашлось место. Нас с Марго зажали со всех сторон, так что мне пришлось окончательно расстаться с мыслью о побеге. Если эти ребята все будут делать с такой же тщательностью…
«Буревестник» поднялся в воздух и направился прямо к космодрому.
Над головой светило солнце, внизу раскинулись бесконечные зеленые пространства Горвальдио. Воздух тихо шелестел по корпусу: машина шла медленно, и система инкапсуляции не включалась. Приятные глазу краски и успокаивающие звуки… Даже не верилось, что в такой прекрасный день могут происходить подобные глупости. Которые происходили со мной.
На космодроме мы сели рядом с небольшим кораблем.
Высокий охранник первым выпрыгнул из салона.
– Прошу, – он протянул руку Марго.
Она не без некоторой надменности отказалась от его помощи и выбралась сама. Я последовал ее примеру. На охранника наше пренебрежение, по-моему, не произвело никакого впечатления. Он просто убрал руку и кивнул в сторону корабля.
Когда мы вошли внутрь, наш конвоир заговорил снова:
– К сожалению, мы можем вам выделить только одну каюту. Надеюсь, это не доставит вам лишних неудобств. Перелет займет меньше шести часов.
С этими словами он открыл дверь и отошел в сторону, пропуская нас.
Каюта была крохотной. Особенно если сравнить ее с той, в которой я очнулся на яхте Наташи. Правда, и корабль значительно меньше.
Места хватало лишь для двух коек, расположенных одна над другой, небольшого стола и скромного табурета. Дверь в стене напротив коек вела, по всей видимости, в санузел. Вот и вся нехитрая обстановка.
– Располагайтесь, – сказал охранник, закрывая за нами дверь.
Мы с Марго остались вдвоем. Я присел на край нижней койки.
– Алексей, – Марго вновь прикоснулась к моей руке, – прости меня.
– Ерунда, – раздраженно ответил я. Она вздохнула и тихо произнесла:
– Ты мне больше не веришь… Я взорвался:
– Почему я должен тебе верить? Марго, ты играешь в непонятную игру, Я для тебя – не больше чем еще одна фигура на доске. Которую можно использовать и пустить в расход.
– Алексей, разве я дала тебе повод так думать?
– Я был на Совете. Я видел своими глазами реакцию Эрика на твое заявление. И теперь ты можешь сколько угодно убеждать меня, что он источник всех бед. Я не поверю. Ты мне лгала.
Марго опустила глаза:
– Да, это так.
Мне стало и вовсе скверно. Уж лучше бы она отпиралась.
– На моих глазах ты предала своего друга. Ну, может, ты и не считала его другом, не знаю. Но он тебя – наверняка. Это был удар в спину. Марго. И ты сделала так, чтобы я помог тебе его нанести. Тебе от меня нужно было лишь это?
На мгновение мне показалось, что Марго повторит: «Да, это так». Однако она промолчала.
– Ты не сказала прямо о том, какая помощь тебе нужна и почему. Ведь я не согласился бы помогать в предательстве. Ты поступила умнее. Ты сыграла со мной в любовь. Игра удалась на славу, вот только я – проигравший.
Я замолчал. Марго присела на корточки передо мной. Лицо ее было задумчивым, в, – Алексей, – сказала она, глядя на меня снизу вверх, – ты подозревал это с момента самой первой нашей встречи Ты никогда не верил мне полностью. Где-то в глубине души ты считал, что не может человек, хотя бы косвенно связанный с убийством, быть таким… какой была я. Ты подозревал, что я играю роль.
– Зачем ты мне все это говоришь?
– Я пытаюсь помочь тебе разобраться в твоих чувствах.
– Оставь в покое мои чувства!
– Алексей, – Марго положила руку мне на колено, – тебе плохо, и в этом виновата я.
– Черт побери! – выругался я.
– Ты услышал на Совете мое выступление, в котором не все было правдивым, и тут же решил, что твои подозрения верны.
– А ты хочешь сказать, что это не так? Она грустно покачала головой:
– Я не отвечу. Только подумай, действительно ли тебе есть за что меня упрекнуть?
Я молча обвел рукой каюту. Марго снова опустила глаза.
– Прости, Алексей, – повторила она еле слышно.
А у меня на душе становилось все гаже. В конце концов я решил прекратить разговор и полез на верхнюю койку.
Упрекнуть! Конечно, Марго, упрекнуть тебя не за что. Твое поведение было безупречным. Именно потому я тебе поверил.
Но с меня достаточно и увиденного на Совете. Что там у вас было с Эриком? Небось отношения очень смахивали на наши. Уверения в дружбе, разговоры о прекрасном.
Скажи, Марго! Почему ты молчишь? Уже не можешь читать мои мысли? Или просто не хочешь отвечать?
Я пытался уснуть: тогда на Горвальдио мы угомонились лишь перед рассветом и толком не выспались. Однако сон не шел.
Вспоминались все наши встречи с Марго. Разговор у нее дома, прогулка в парке, вечер в ресторане. Наконец, ночь на Горвальдио. С удивлением я заметил, как постепенно, вместе с этими воспоминаниями, изменяется мое отношение к ней. Чувства, вспыхнувшие на Совете, утихали. Оставалась лишь слабая горечь.
Нельзя верить в живые идеалы. И нельзя отступать от своих убеждений.
Я нарушил эти два закона. Какие же у меня теперь могут быть претензии…
И только одна мысль не давала мне покоя.
Эх, Марго, неужели не могло быть по-другому?
Глава девятая
– Выходите!
На пороге только что открывшейся двери каюты стоял все тот же высокий и худощавый охранник. В левой руке он по-прежнему сжимал трость, а свободной правой сделал жест, дополнявший сказанную им фразу.
– Никак приехали? – спросил я больше для поддержания разговора. Охранник, однако, не спешил проявлять общительность.
Марго крепко спала, так что ее не разбудил даже голос вошедшего: сказалась бессонная ночь. Ее лицо сейчас было удивительно чистым, и упавшая на глаза прядь волос лишь подчеркивала эту чистоту. Такое лицо могло быть у ангела, не знающего греха.
Во мне снова пробудилась нежность к этой женщине – пусть обманывавшей меня, но все равно удивительной. Правда, вместе с нежностью вернулась горечь.
Легонько я коснулся ее руки:
– Марго…
По ее губам пробежала счастливая улыбка, и она открыла глаза.
– Мы уже на Скале, – пояснил я.
Моя спутница откинула волосы назад, взглянула на охранника, и ее улыбка померкла. В этот момент ее лицо приняло какое-то беспомощное выражение, но она быстро справилась с собой и только мельком посмотрела на меня. То, что я увидел в ее глазах, больше всего походило на благодарность, но я не мог понять, к чему эта благодарность может относиться.
Я подал руку, помогая ей встать с койки. Марго прикоснулась к спутавшимся волосам, затем в ее ладони невесть откуда появилась расческа, и она несколькими ловкими движениями привела себя в порядок. Спрятав расческу, кивнула:
– Пойдем.
В коридоре стояли еще двое. Высокий прошел вперед, указывая дорогу, а они пристроились сзади. У каждого в руке было по жезлу, с которыми они, по всей видимости, умели обращаться, так что от моего желания экспериментировать с потасовками не осталось и следа.
Люк корабля открывался не на поверхность, а прямо в неширокий туннель.
– Ты знаешь, что такое эта Скала? – наконец додумался я спросить у моей невольной спутницы, когда мы зашагали среди каменных стен.
Марго еще не рассталась со сном окончательно, так что, когда она заговорила, ее голос звучал монотонно:
– Одна из планет Компании. Открыта лет пятнадцать назад, но Содружество до нее до сих пор не добралось, так что в каталогах она не числится. Воздух пригоден для дыхания, состав атмосферы близок к норме. А назвали ее так потому, что база Компании целиком вырублена внутри одной из скал.
– Ты выдаешь наши секреты, – встрял в рассказ один из конвоиров, идущих сзади. – Именем Всевышнего, прекрати!
Марго резко обернулась и встретилась взглядом с наглецом, отчего тот поперхнулся на полуслове.
– Кажется, ты забываешься, воин, – в ее голосе, потерявшем былую мягкость, появились властные нотки.
Конвоир судорожно сглотнул, но нашел силы упрямо продолжить:
– Ты предала Господа. Он лишил тебя своей поддержки. Моя спутница хищно улыбнулась:
– Неужели?!
И в то же мгновение без всяких видимых причин спорщик растянулся на полу. Остальные два охранника тоже остановились и хмуро смотрели, как он поднимается на ноги, даже не делая попыток помочь.
– Будет тебе наука, Карз, – произнес высокий. – Ты слышал решение Отца? – Нет, – буркнул Карз. – Но я думал…
– Нам приказали доставить их на Скалу под конвоем, только и всего. Если ты знаешь, что они натворили, я буду рад тебя выслушать.
Карз снова сглотнул и пробормотал:
– Я не знаю…
– Вопрос улажен, – высокий повернулся к Маргарет. Простите, если вас оскорбили.
Марго кивнула, принимая извинения, и мы продолжили свой путь. И только я заметил, что по лицу моей спутницы разлилась бледность, а походка стала неуверенной.
– Зачем ты это сделала? – спросил я так, чтобы не слышали остальные.
– Нужно было поставить его на место, – слабо прошептала она, – Он не должен был так говорить со мной.
– Все равно у тебя уже нет власти.
– Есть.
В еле слышном шепоте проскользнула тень упрямства. Я покачал головой, но ничего не сказал. Все-таки удивительно: неужели для нее и вправду это имело такое значение?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36