А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– О, конечно нет, Шен! И пожалуйста, не спрашивай меня больше о таких пустяках. Чувствуй себя как дома.
Ее тон был настолько непосредственным и искренним, что мне оставалось лишь так же чистосердечно поблагодарить:
– Спасибо!
По дороге к себе я заглянул в одно из «окон». И даже немного сбавил шаг.
Величественная картина звездных скоплений, открывающаяся с борта космического корабля, – это нечто совсем другое, чем звездное небо, наблюдаемое жителями планет. В некотором смысле это несравнимые вещи. Теплые, мерцающие, часто переливающиеся всеми цветами звезды неба, кажется, имеют очень мало общего с теми холодными, немигающими пылинками, что мы видим, находясь в космосе. Но как все-таки завораживает эта отстраненная красота Галактики! Можно до рези в глазах вглядываться в пространство, отыскивая далекие и близкие туманности, замечая новые и новые звезды там, где, казалось бы, больше ничего нет; и где-то на грани ощутимого в это время будет трепетать восхитительное чувство бесконечности… и свободы.
Нехотя я отвернулся и пошел дальше. Есть вещи, к которым невозможно просто привыкнуть.
Вернувшись в комнату, я активизировал сквилтур. Меня интересовал Майк.
Ждать долго не пришлось. Первый же звонок оказался удачным. Передо мной вырисовалась давно знакомая фигура, за которой угадывался интерьер «Тумана».
– Здорово! – Майк заговорил первым, что вообще-то бывает нечасто. – Где это ты пропадал?
– Да так, убивал время, слоняясь туда-сюда по Галактике.
– Хорошее занятие. И где ты сейчас?
– Не поверишь. На яхте Наташи. Он слегка нахмурился:
– Той самой?
– Да, с которой мы встретились на Сайгусе.
– Должно быть, ты неплохо убиваешь время, – в его голосе мне почудилась ирония. Потом Майк снова стал серьезным: – Ты наконец выяснил, кто она такая?
Я отрицательно покачал головой:
– Не говорит.
– Что, вообще молчит?
– Нет, не молчит. Но она сказала, что пока не может раскрыть свои карты.
Майк всем своим видом изобразил небрежное презрение профессионала к жалким потугам новичка:
– Эх, меня там нет!
Надо отдать ему должное: он умудрялся разозлить даже меня. Я так и вспыхнул:
– Ты думаешь, у тебя получилось бы лучше?
Он посмотрел на меня, словно оценивая. И задумчиво, в своей неторопливой манере, произнес:
– Смотря что.
– Оставь свои гнусные намеки!
– Ну почему сразу гнусные? – обиделся Майк. Затем выражение обиды исчезло с его лица, и он спокойно переменил тему:
– Ты зачем звонил?
– Хотел узнать, как там у вас дела.
– Нормально. Все живы и здоровы. А у тебя?
– Да я тоже жив… хотя недавно был не совсем жив.
– Как это?
Я рассказал ему о происшествии на Менигуэне. Он слушал молча – как обычно. Когда же я закончил, он поинтересовался:
– А тебе не приходило в голову, что это напоминает простое похищение? Любопытное совпадение: ты очнулся на борту корабля, и тебя куда-то везли. Значит, кому-то это было нужно? Думай дальше.
– Если это было кому-то нужно, то этот кто-то мог сам же подстроить покушение? – закончил я мысль Майка. – А других источников информации у меня нет, и рассказ Наташи сравнить не с чем.
Он кивнул:
– Иногда ты поразительно догадлив. Определенно делаешь успехи. Когда-нибудь, лет эдак через триста, я, может быть, буду гордиться тобой.
– Если доживешь, – огрызнулся я. Майк пожал плечами:
– Медицина делает успехи.
– Но пока она их сделает, тебя кто-нибудь благополучно придушит.
– Это было бы печально. Я знаю, что такой большой утраты ты не перенесешь.
Если отвлечься от наших вечных словесных дуэлей, то Майк указал мне на интересный вариант интерпретации событий, ранее мною не учтенный. Правда, всего лишь вариант.
Как я уже отмечал раньше, Наташе я верил. Вот на этом совершенно нерациональном доверии и основывалось предпочтение, которое я отдавал тем или иным вариантам. Майк же предложил мне версию, полностью противоречащую этой базисной установке, и, наверное, потому я не мог с ним согласиться.
– Ты не прав.
– Вероятно, – легко согласился Майк, поняв, что фраза относится к его гипотезе, а не является продолжением нашей перепалки. – А почему ты так думаешь?
– Это сложнее объяснить.
– А ты попробуй.
– Не сейчас, – я сделал паузу, обдумывая, как бы оформить свою просьбу. – Послушай, Майк, у меня такое чувство, что мне может пригодиться твоя помощь.
– Понял! Одну минуту!
Он повернулся в сторону, что-то сказал, дождался ответа, снова что-то сказал, снова подождал, потом опять обратился ко мне:
– Значит, Горвальдио? Пятьдесят четыре часа погодишь?
– Ого! Далековато вы забрались!
– Ты тоже не мелочился, – невозмутимо парировал Майк. – Ладно, жди.
Он приготовился давать отбой. Я поспешно остановил его:
– Постой! Что тебе тогда, на Сайгусе, сказала Наташа? По впечатлениям Луи, на тебя это подействовало как тонизирующее.
Майк неохотно буркнул:
– Она воспользовалась специальным кодом. При встрече я объясню подробно, если захочешь. Не доверяю я этим штукам, – он кивнул на сквилтур. – И вообще, спроси у нее.
Связь прервалась.
Интересно, его кто-нибудь учил хорошим манерам?
Когда затухающее свечение сквилтура полностью сошло на нет, заговорила Блонди:
– Наташа просила передать, что она будет на смотровой палубе. На тот случай, если вы захотите присоединиться.
– Спасибо. Скажи ей, что я уже иду.
Почему бы не продолжить нашу болтовню ни о чем, если она развлекает?.. А может, и что-то полезное получится узнать.
Я поднялся на смотровую палубу, попутно заглядывая в «окна». Звезда Горвальдио за время моего разговора с Майком заметно увеличилась и теперь забивала своим светом значительный сектор прямо по ходу. Фильтры, гасящие яркость, похвастаться избирательностью не могли, поэтому далекие звезды постепенно исчезали из виду.
В полутемном помещении четко выделялся силуэт Наташи. Она стояла возле поручней и о чем-то размышляла. Не знаю почему, но я застыл на входе, удивляясь собственной нерешительности.
Некоторое время она меня не замечала, а я не делал никаких попыток привлечь ее внимание. Так мы и смотрели – она на звезды, а я на нее.
В этот момент я попробовал сравнить ее с Марго, Обе они вызывали у меня симпатию, но каждая по-разному. Марго была необычайно женственной: спокойной, рассудительной, мудрой. В Наташе, напротив, еще осталась юношеская порывистость, порой даже резкость, которые она в себе всячески пыталась подавлять. И прямота.
Вот последнее, наверное, и питало корни моего доверия к ней. Если Наташа чего-то не говорила, то это было написано у нее на лице – как в случае моего упоминания о Клоде. А за спокойствием Марго могло скрываться все, что угодно.
И все же…
– Получено сообщение, – объявила яхта, бесцеремонно вторгаясь в обстановку и мои мысли.
Наташа обернулась. Наши взгляды встретились.
Кажется, мое присутствие застало ее врасплох. Она открыла рот, видимо, чтобы дать Блонди какую-нибудь команду, но так и замерла, не сказав ни слова. Яхта же продолжила:
– Вот оно.
Голос сменился: теперь говорил мужчина, и как будто издалека:
– Внимание! Предупреждение экологической службы! Планета Горвальдио является уникальным экологическим заповедником. Маневрировать в пределах атмосферы разрешается только с применением гравитационных модуляторов. Корабли, не имеющие такого оборудования, должны следовать на одну из орбитальных станций. Включать двигатели в пределах атмосферы КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩАЕТСЯ.
Наступила тишина. Наташа с запоздалой поспешностью отвела взгляд.
– Ты… проходи… – сказала она тихо.
Мне вдруг стало неловко за самого себя. Немногие любят, когда за ними подсматривают, а получилось так, что я именно подсматривал. Ведь я ничем не дал понять Наташе, что я уже здесь. Но, вероятно, чувство неловкости имело и другие корни. Иначе почему я не испытывал его в других подобных случаях?
Взглянув на россыпь звезд за спиной Наташи, неожиданно для самого себя я понял, почему. Теперь я научился читать мысли. На мгновение я словно заглянул в чужой мир – со всеми его тайнами, чувствами и желаниями. И смутился – отчасти из-за того, что вторгся туда незваным гостем, а отчасти потому, что внезапно понял, какое место в этом мире занимаю я сам.
Глава седьмая
По сути Горвальдио оказался обычной захудалой планетой. Ну, не совсем обычной. Я чуть не рассмеялся, увидев в качестве здания космопорта бревенчатую избу. Таких подробностей в информационном пакете не было!
Впрочем, там было другое, на что я поначалу не обратил внимания.
Опасаясь нарушить уникальный экологический баланс, власти ввели строгие ограничения на ввозимые материалы, а также на разработку местных полезных ископаемых. В итоге Горвальдио не знал бетона, металлических конструкций, пластика и всей остальной атрибутики развивающегося мира. Да и на рубку леса здесь тоже сперва нужно было получить разрешение. Так что космопорту еще повезло со зданием.
– Куда пойдем? – полюбопытствовал я.
– Туда, – Наташа кивнула в сторону далеких строений портового города. Я ухмыльнулся:
– Почему-то мне так и показалось.
И мы зашагали по мягко пружинящей под ногами почве, обильно поросшей травой.
Перед самым приземлением Наташа вдруг заявила, что поможет мне отыскать Марго. Когда я спросил – как, она немного небрежно ответила, что это не имеет значения. Ну и ладно. В общем-то, какая разница? Я ей верил.
Воздух Горвальдио имел какой-то сладковатый привкус. Не запах, а именно привкус – аромат цветов здесь был ни при чем. Может, играла свою роль повышенная влажность? Но если так, то она совершенно не ощущалась: дышалось легко.
Эта планета словно специально была создана для прогулок. Нет, не в смысле каких-нибудь прелестей биосферы. Просто если здесь вы хотели куда-то попасть, то вам приходилось добираться туда пешком. Транспорта на Горвальдио почти не было – тоже результат правительственных ограничений. Хочешь не хочешь – гулять приходилось.
Впрочем, до города было не так уж и далеко. Когда мы подошли поближе, я смог разглядеть, что почти все постройки сложены из камня. Причем некоторые здания сразу можно было отнести к архитектурным шедеврам: выполненные неизменно в одном стиле, они выделялись среди остальных белизной камня, колоннадами, изысканными инкрустациями и цветной мозаикой на окнах. Все это смотрелось впечатляюще… издалека. Вблизи же стало заметно некоторое запустение, коснувшееся как всего города в целом, так и отдельных домов. Какие-то едва заметные признаки упадка делали общий фон угнетающим.
Я смотрел на все это со смешанными чувствами. Вот еще одна цивилизация погибла, оставив потомкам на память о себе лишь прекрасные здания. Жили здесь люди, к чему-то стремились, воспитывали своих детей, верили в какие-то идеалы. И что же? Будут они позабыты так же, как были забыты неисчислимые миллионы других. Канут в небытие их идеалы, то, ради чего они жили. Благо они уже не узнают об этом.
Может, и наше галактическое Содружество точно так же когда-нибудь отживет свой век? И оставит после себя орбитальные станции, навигационные маяки, космодромы? А много позже уже кто-то другой будет с похожей грустью созерцать эти напоминания о былом размахе и технологической мощи…
Неужели жизнь – это дорога в никуда? Шли мы молча: Наташа тоже на чем-то сосредоточилась, и теперь порой казалось, что она вообще меня не замечает. Я не спешил ее отвлекать. Чем бы ни были заняты ее мысли, их явно не стоило перебивать пустыми замечаниями. Да и говорить мне, собственно, не хотелось.
Молчание было нарушено, только когда мы зашагали по выложенной булыжником мостовой города. Наташа неожиданно сбавила шаг и сказала:
– Можно не торопиться.
Я поглядел по сторонам. С чего бы она это взяла?
Навстречу нам двигался прохожий. Одеждой он не отличался от других жителей цивилизованного мира. Однако что-то в его облике будто твердило: он родился здесь, на Горвальдио. Впрочем, нас он не удостоил даже мимолетным взглядом. Так что, скорее всего, моя спутница руководствовалась чем-то другим. Я снова подумал о ее связи с Компанией. Может, мы идем к назначенному месту встречи и должны там появиться в назначенное время?
– А много еще идти? – спросил я.
– Нет. Не очень, – коротко ответила Наташа.
И снова только звук наших шагов нарушал тишину.
Не весь, однако, город был таким безжизненным, как окраины. Чем дальше углублялись мы в сплетение его улочек и улиц, тем большее оживление открывалось нашим глазам. На одной из площадей, которую мы пересекали, располагались торговые ряды. Покупатели и просто праздношатающиеся бродили туда-сюда, рассматривая предлагаемый товар и интересуясь ценами.
Здесь то впечатление упадка, что охватило меня на входе в город, почти полностью терялось. Однако стоило войти в очередную улочку, как оно тут же возобновилось.
Прохожих, впрочем, здесь было не в пример больше, и через несколько минут я практически перестал обращать на них внимание. А потому едва не вздрогнул от неожиданности, когда один из них вдруг резко остановился рядом с нами. Я взглянул ему в лицо и заковыристо выругал собственную рассеянность. Мысленно, конечно.
Напротив меня стояла Марго. И, похоже, удивлена она была не меньше, чем я.
– Привет! – я постарался, чтобы фраза прозвучала бодро.
– Привет, Шен! – знакомая улыбка пробежала по ее губам. Затем она перевела взгляд на Наташу.
Весьма недвусмысленный взгляд.
Они были незнакомы.
– Наташа, – поспешил я представить свою спутницу. А потом, чувствуя себя в высшей степени глупо, добавил: – Марго.
– Очень приятно, – сказали они почти одновременно, улыбнувшись друг другу.
Интересно, что бы это значило? Они действительно раньше не встречались?
– Марго, нам нужно поговорить, – заявил я. Она кивнула:
– Конечно. Вы не торопитесь?
– Совершенно.
– Тогда приглашаю вас к себе.
Как оказалось, у Марго и на Горвальдио есть собственный домик. Кстати, намного роскошнее, чем менигуэнский. Один из тех самых, из белого камня. Очевидно, здесь когда-то проживала местная аристократия.
Несмотря на огромные размеры, внутри дом был ухожен. Обширный зал, где мы расположились, еще хранил дух минувшего века. Торжественность и праздничность – вот что сразу пришло мне в голову. Так и казалось: сейчас войдет хозяин в пышных одеждах, позовет слуг, те накроют столы, и закипит веселье. Никакого космоса, никаких межпланетных путешествий.
Сквозь витражи в зал лился свет, насыщенный чистыми и приятными глазу цветами. Это-то, наверное, и создавало атмосферу праздника, удивительно гармонично сочетаясь с обстановкой. Н-да, здесь жили люди со вкусом.
Марго перехватила мой взгляд:
– Нравится? Я развел руки:
– Просто нет слов.
– Я сама выбирала этот дом. Сейчас таких много пустует, их можно купить за бесценок.
– Почему? – полюбопытствовала Наташа.
– Местные жители просто не могут себе позволить такую роскошь. У них нет денег. Вот они и селятся в районах победнее, – объяснила Марго.
– Неужели правительство не может как-то решить этот вопрос? Все-таки хозяева на Горвальдио они…
Марго развела руками:
– На Горвальдио еще нет собственного правительства. А галактическому такие мелочи незаметны.
– Как нет правительства? – изумился я. Пожав плечами, хозяйка дома продолжила:
– Да и вообще местные жители здесь уже не хозяева.
Эта фраза словно подвела черту всему диалогу. Я прекрасно понимал, о чем она говорит, поэтому ничего не сказал. На некоторое время воцарилось молчание.
Мы сидели в удобных креслах за огромным круглым столом, сделанным из добротного дерева, и пили чай. Поражаясь просторам зала, я подумал, как здорово, наверное, жилось людям на этой планете. Вечное лето, никаких проблем с отоплением, никаких дровяных сараев и пней вокруг города. Можно было, не задумываясь, отгрохать вот такую домину – и все проблемы сводились к тому, чтобы разыскать достаточное количество камня. Рай.
Ладно. Кажется, пора бы поговорить о том, для чего мы сюда прилетели.
– Марго, – начал я.
– Да? – ее внимание в тот же миг полностью обратилось ко мне.
Немного подумав, как бы поудобнее построить вопрос, я в конце концов спросил напрямую:
– Что произошло на Менигуэне? Она насторожилась:
– Наверное, я чего-то не улавливаю. Что-то произошло?
– Почему ты так спешно перебралась сюда?
– Ах, это… Ко мне приехал Эрик и сказал, что меня ждут на Горвальдио. Извини, что не смогла предупредить.
За ее мягкую улыбку ей можно было бы простить все, что угодно.
Да, но как насчет иголки в моей шее?
Наташа молча слушала разговор, даже не делая попыток вмешаться. Краем глаза я наблюдал за ней, однако сейчас ее лицо было непроницаемым. Только что-то странное скользило во взглядах, которые она изредка бросала на Марго.
– Когда вы улетели?
– Следующим утром. Часов в девять, – теперь в голосе хозяйки почувствовалась тревога.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36