А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– тряся пистолетом перед её носом, хрипло крикнул Толик. – Моя пуля найдёт вас повсюду!
Держа пистолет в вытянутой руке, Толик попятился.
Не успел он скрыться в кустах, как общественный контролёр Анна Дмитриевна с такой силой начала дуть в свой свисток размером в четыре раза больше обычного, словно это была боевая труба.
Глава №11
Общественный контролёр Анна Дмитриевна в обществе двух шпионов. ЫХ-000 пытается стать человеком
ЫХ-000 побрился, причесался, уложил вещи в чемодан, включил рацию и передал в эфир:
– «Фруктам-овощам». Потерял всякую возможность действовать. Окружён со всех сторон. Видимо, гибну. Работайте самостоятельно. Старшим назначаю Бугемота. Скоро нам всем каюк. ЫХ-000».
Он передал это сообщение в эфир несколько раз. Пусть приятели-предатели выкручиваются сами, а задания им всё равно не выполнить. Полковник Шито-Крыто лопнет от злобы. А ему, Фонди-Монди-Дунди-Пэку, пожилому человеку, надоело трястись от страха. И пусть не носить ему мундира с погонами, орденами и медалями, зато он отныне будет жить по-человечески.
Сядет он в поезд, уедет на берег южного моря, снимет там комнату в доме, где много детей, станет с ними во все игры играть, кроме игры в шпионов.
И теперь он, кстати, уже не ЫХ-000, не Фонди-Монди-Дунди-Пэк. В паспорте у него значится: Иван Иванович Иванов.
С чемоданом в руке он довольно спокойно шагал к вокзалу, раздумывая о том, что на первый, как говорится, случай он нашёл неплохой выход из положения. Конечно, полковник Шито-Крыто будет его разыскивать, искать он умеет, ну, а мы умеем прятаться.
Но он и сам не заметил (проклятая шпионская привычка – действовать по секретной инструкции!), как оказался в сквере на условленной скамейке.
Тут же рядом сразу плюхнулся Бугемот, да так плюхнулся, что едва не опрокинул скамейку. Сидел он, сидел, пыхтел он, пыхтел и мрачно спросил:
– Вы, случайно, не знаете, когда играет «Спартак» с «Динамо»?
«Поручили ему ликвидировать меня или нет? – пронеслось в голове Фонди-Монди-Дунди-Пэка. – Главное, чтобы он не догадался, что я – это я».
Иван Иванович Иванов на вопрос ответил вопросом:
– А какое «Динамо» вы имеете в виду?
– Обыкновенное «Динамо». Футбольную команду.
– В первенстве страны участвует, к вашему сведению, несколько команд под названием «Динамо», – любезно объяснил Иван Иванович Иванов. – Какая именно команда вас интересует? Московская, киевская, минская…
– Я спортом не интересуюсь, – пробурчал Бугемот, – я больше люблю сардельки. Понимаете, я больше люблю сардельки!
– А я обожаю сосиски, – с улыбкой ответил Иван Иванович Иванов. – И обязательно с картофельным пюре.
– А я пюре ненавижу, – сквозь зубы процедил Бугемот, и по лицу его было видно, что он мучительно что-то соображает. – Ненавижу я пюре! – очень мрачно повторил он. – И сосиски ненавижу! И футбол ненавижу!
– Почему же вы спрашиваете о футболе вот уже второй раз?
– Потому что меня просили спросить. Понимаете? Меня просили спросить: вы, случайно, не знаете, когда играет «Спартак» с неважно каким «Динамо»?
«Он от меня не отстанет, – подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, – надо мне от него как-то отделаться». А Иван Иванович Иванов недовольно сказал:
– Если вы, гражданин, лишку выпили и заговариваетесь, то ступайте себе домой, а то вон невдалеке где-нибудь наверняка милиционер имеется.
– Извиняюсь, простите, извините, – испуганно пробормотал Бугемот, но не двинулся с места, только запыхтел ещё громче.
«Значит, он уже приставлен следить за мной, – подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, – нагонит в безлюдном переулке – и пулю мне в затылок. Или две, для верности».
Бугемот же был абсолютно убеждён, что перед ним, вернее рядом с ним, не кто иной, как руководитель диверсионной группы «Фрукты-овощи». И хотя Бугемот совершенно запутался в этих «Динамо», сосисках, сардельках и особенно в картофельном пюре, он, как говорится, всей своей шпионской шкурой чувствовал, с кем имеет дело.
Но поведение ЫХ-000 было настолько непонятным, что Бугемот потерял всякую рассудительность вместе с бдительностью. В страшном нетерпении, стремясь как можно скорее и во что бы то ни стало выяснить обстановку, он отломил прутик и на песке нацарапал:
ЫХ-000.
«Вот болван! – подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. – Как бы мне от него улизнуть?»
И пока Иван Иванович Иванов спокойно сидел и не смотрел на песок, словно там было нацарапано неприличное слово, Бугемот весь испыхтелся, словно бежал в гору и нёс на себе Бугемота вроде себя.
Вдалеке раздался милицейский свисток. В другое время шпионы не обратили бы на него и малейшего внимания, а сейчас их затрясло от страха, словно они были не агенты, а жулики-карманники. Бугемот так заподпрыгивал на скамейке, что она имела право развалиться в любой момент.
А трели милицейского свистка были всё ближе и ближе, всё громче и громче.
Бугемот и ЫХ-000 тряслись и тряслись. Только один успокоится – другого забьёт мелкой дрожью. Так можно было и мозги вытрясти! Поэтому агенты вцепились руками в скамейку, чтобы унять дрожь, сжали зубы и – замерли.
Кто-то сзади приближался к ним, ломая кусты и оглушительно свистя в милицейский свисток.
– Спартак… Динамо… Спартак… Динамо… – бормотал ЫХ-000, пытаясь вспомнить что-то очень важное. – Спартамо… динаспар… такдина… амоспар… так!.. так!
– Сосиски, сардельки! Сосиски, сардельки! – бормотал совершенно обескураженный Бугемот. – Сосельки! Сароски! Перю! Рюпо! Пюро! Пере! Пюре!
От страха они не слышали друг друга и не смотрели друг на друга.
– Граждане, граждане! – раздался сзади радостный голос. – Вы тут случайно шпиона не видели? Маленький такой, с пистолетом, в одних трусах чёрных, в руках майка жёлтая, а?
– Нет, нет, никакого шпиона мы не видели! – торопливо ответили шпионы.
На скамейку между ними села тётенька общественный контролёр Анна Дмитриевна. Она тяжело дышала и мелко тряслась – это оттого, что скамейка подпрыгивала.
– Чего-то вроде землетрясения, что ли? – удивилась Анна Дмитриевна. – Или меня от радости трясёт? Нюх-то у меня какой, а? Ловила безбилетного зайца, а чуть шпиона не поймала! Как он меня отпустить его уговаривал! А у меня на них нюх! Мальчишкой, подлец, переоделся! И лопочет совсем по-нашему! И ездит-то, как наши, зайцем! В майке у него пистолет был завёрнут. Вытащил он его, прямо мне в нос сунул и заорал человеческим голосом: «Руки вверх!»
Шпионы тихонько состонали, борясь с желанием поднять руки.
– Я ни разу в жизни живого-то шпиона и не видел, – заискивающим тоном произнёс Бугемот. – По-моему, их не бывает.
– Не бывает! – усмехнулась Анна Дмитриевна. – Как же это не бывает, когда он мне сам сказал, что он агент иностранной разведки крупной державы! В мальчишку переоделся и действует, враг такой!
– Мальчики часто играют в шпионов, – строго сказал ЫХ-000, – глупейшая, конечно, игра, но…
– Идиотская игра! – почти рявкнул Бугемот. – Запретить её надо!
– Это было бы очень, очень гуманным решением, – добавил ЫХ-000. – А то кому – игра, а кому – трёпка нервов.
– Шпион это, агент! – твёрдо проговорила Анна Дмитриевна и громко дунула в свой свисток. – Вот отдохну, отдышусь и поймаю. Хотел он меня запугать, думает, что мы, пенсионеры, народ трусливый. А мы, наоборот, храбрецы. Я вот себя полной сил почувствовала, когда меня с почётом на заслуженный отдых проводили. Аппетит у меня появился, мысли, желания всякие. И никого я не боюсь. Ни-и-и-ичегошеньки не боюсь я!.. Я бы и с Фантомасом справилась! Точно, точно!.. А чего это я трястись перестала?
И только тут тётенька общественный контролёр Анна Дмитриевна заметила, что сидит на скамейке одна. Она набрала в грудь побольше воздуха и засвистела в милицейский свисток размером больше обычного в четыре раза так, словно дула в боевую трубу.
КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ,
у которой тоже два названия:
«КЕЯК, КЕЮК, КАЁК, КАЮК»
и
«НЕ РОЙ ДРУГОМУ ЯМУ, САМ В НЕЁ ПОПАДЁШЬ»
Глава №12
Почему генерал Батон против гигиены
Полковник Шито-Крыто уже давно унюхал, что тщательно подготовленная им лично операция «Фрукты-овощи» проваливается.
Ещё когда он получил сообщение от ЫХ-000, что тому нездоровится, у полковника Шито-Крыто засосало под ложечкой. А если у такого типа засосало под ложечкой, то это означало, что не он делал кому-то крупную пакость, а ему кто-то делал крупную пакость.
Он не задавал себе вопроса: как могло случиться, что трусом и предателем оказался его лучший агент и закадычный враг? С точки зрения полковника Шито-Крыто, любой может стать трусом и предателем в любой момент.
Начальника Самого Центрального Отдела беспокоило другое: полный провал операции «Фрукты-овощи» означал, по существу, почти полный провал всей организации «Тигры-выдры». Ведь ЫХ-000 знает всё! А раз он всё знает, то всё и выдаст! Следовательно, его надо как можно скорее ликвидировать. Но – как?
Пока ещё полковник Шито-Крыто не стучал по столу кулаками, не топал по полу ногами, не бился о стену своей огромной, без единого волоска головой и тем более не собирался лопаться от дикой злобы.
Пока он занимался своими обычными ежедневными делами, то есть думал,
размышлял,
рассчитывал,
прикидывал,
взвешивал,
изучал,
сравнивал,
делал выводы – готовился к осуществлению мечты всей своей жизни.
От очень сильного напряжения голова потела, и он часто подставлял её под поток воздуха от девяноста семи настольных вентиляторов и выжидал, когда она охладится.
Уважал, любил и берёг свою голову полковник Шито-Крыто!
Генерал Батон спросил его однажды:
– Не могу разобраться, что же напоминает мне ваша огромная голова? Арбуз? Футбольный мяч? Или глобус?
Вопрос был задан самым ехидным тоном, но полковник Шито-Крыто ответил не только серьёзно, но и с достоинством:
– А это зависит от того, когда вы вспоминаете о моей голове, шеф. После сытного обеда она напоминает вам арбуз. Во время футбольного матча она напоминает вам мяч. А когда вы думаете о масштабах деятельности «Тигров-выдров», моя голова кажется вам похожей на глобус. К счастью, ваша голова, господин генерал, ни на что не похожа.
Об этом разговоре и не стоило бы вспоминать, но полковник Шито-Крыто ни на секунду не забывал, что генерал Батон ненавидит его смертельной ненавистью, завидует ему лютой завистью именно из-за головы.
Как так – генерал завидует полковнику? Как так – начальник завидует подчинённому?
А вот так, бывает.
Ведь над каждым начальником обязательно есть ещё начальник, и поэтому каждый начальник – ещё и подчинённый. И начальники, которые командовали генералом Батоном, хорошо знали, что его голова соображает хуже, чем голова полковника Шито-Крыто.
Дело в том, что генерал Батон был невероятно ленив, и особенно лень ему было думать: от самой маленькой мысли он очень уставал. Больше всего на свете он любил сидеть в мягком генеральском кресле и дремать, совершенно забыв о том, что он генерал и у него много генеральских забот.
А его помощник – офицер Лахит – говорил посетителям, что шеф занят, однако не уточнял, чем именно занят шеф.
Путём многолетних ежедневных тренировок генерал Батон научился мастерству спать с открытыми глазами. Можно было считать, что он не жил, не руководил, не командовал, а подрёмывал себе на здоровье и во вред своей родной шпионской организации. И ещё он овладел ещё более сложным искусством – просыпаться в самый нужный момент.
Питался генерал Батон в основном манной кашей и киселём: чтобы не жевать. Да и жевать-то ему было нечем: почти все зубы у него давным-давно выпали, так как он чистил их всего восемь раз за всю свою жизнь. Вставлять искусственные зубы он не хотел: всё равно жевать ему было лень. А для чего же зубы вставлять, если ими не жевать?
И, представьте себе, его отец – старик Батон, тоже генерал, но только в отставке – часто ставил своего сына в угол!
Как только увидит старик Батон, что сын садится обедать не вымыв руки, так и скомандует:
– На двадцать две минуты в угол шагом марш!
И ровно через двадцать две минуты снова команда:
– Просить у меня прощения шагом марш!
Генерал Батон просыпался и говорил:
– Простите меня, господин папа генерал, я больше не буду. То есть, наоборот, буду мыть руки перед едой.
Но вот чего не ленился делать генерал Батон, так это – писать доносы, жаловаться всегда всем на всех везде, сплетничать, распускать слухи, клеветать. Все его и боялись.
Все, кроме полковника Шито-Крыто, который единственный из подчинённых знал о своем начальнике всё, даже то, что дома его часто ставят в угол за немытые руки.
Как мечтал генерал Батон разделаться с полковником Шито-Крыто!
И вот офицер Лахит принёс радостную весть:
– Операция «Фрукты-овощи», шеф, под угрозой полного провала. Мутит воду ЫХ-три нуля. А он зря мутить не будет.
Генерал Батон от радости проснулся, вздремнул на радостях, от радости же проснулся, вызвал к себе начальника Самого Центрального Отдела и спросил совершенно ехидно:
– Насколько блестяще продвигается операция «Фрукты-овощи», подготовленная лично вами? Как великолепно действует доблестный ЫХ-три нуля, ваш закадычный враг?
Глядя ему прямо в глаза и зная, что он в это время дремлет, полковник Шито-Крыто спокойно ответил:
– Произошли некоторые вполне естественные затруднения и связанные с ними соответствующие осложнения, шеф. Стараемся их ликвидировать. Что же касается ЫХ-три нуля… он всегда в наших руках.
С трудом уловив смысл, генерал Батон соснул ещё семь секунд и сказал:
– Принимаю ваше сообщение к сведению… Кстати, полковник! Как мне достоверно известно, вы каждый день чистите зубы, несколько раз в день моете руки. Так?
– Так точно, шеф. Зубы я чищу дважды в день. Утром и перед сном.
– Позвольте узнать, а с какой целью вы всё это выполняете?
– Гигиена, шеф. Чистота – залог здоровья. В здоровом теле – здоровый дух.
– Дух-то у вас, может быть, и здоровый, – соснув, сказал генерал Батон иронически. – А вот какой у вас ум? Разве вы стали умнее оттого, что дважды в день чистите зубы и моете руки перед едой? Разве помогла гигиена хоть кому-нибудь стать умнее? – И он заснул стоя и с открытыми глазами.
Полковник Шито-Крыто угадал, когда шеф проснулся, и спросил:
– А разве сделала хоть кого-нибудь умнее нечистоплотность?
– Нет, нет! – радостно и громко воскликнул генерал Батон и своим голосом разбудил самого себя. – Гигиена не имеет никакого отношения к уму. Моешь ты руки перед едой или не моешь, умнее от этого не станешь. Нам нужен не здоровый дух, а здоровенный ум. Я считаю, полковник, – говорил он уже во сне, – что вы много времени тратите на гигиену и это нездоровое увлечение отрицательно сказывается на вашей работе. Ведь в то время, когда вы беззаботно чистите зубы или непонятно зачем моете руки, работа у вас не двигается с места. В молодости, моей и вашей, вы казались мне выдающимся человеком. Вы мечтали – и мечта эта была прекрасна – предать всех людей! Вы даже хвастливо заявили, что предадите и меня при первом удобном случае. Ну?
– Я и предам вас при первом удобном случае, шеф. Не беспокойтесь, пожалуйста, на этот счёт. Всему своё время.
– Посмотрим, посмотрим! – генерал Батон опять сам разбудил себя громким голосом. – Мне не нравится ваше увлечение гигиеной, от которой никому ни холодно ни жарко. Как старший по званию и по возрасту советую: побольше работы, поменьше гигиены! Если операция «Фрукты-овощи» провалится, не видать вам генеральских погон. Можете идти.
И генерал Батон задремал, стоя и с открытыми глазами.
Глава №13
Как полковник Шито-Крыто предполагает проскочить в генералы, убрав с пути генерала Батона
Полковник Шито-Крыто вернулся в свой кабинет и, как ни в чём не бывало, продолжал думать
и размышлять, рассчитывать и прикидывать,
взвешивать и изучать, сравнивать
и ДЕЛАТЬ выводы…
На слова шефа он нисколечко не обиделся, потому что начальство имеет полное право говорить всё, что ему придёт в голову, если даже эта голова ни на что не похожа. Даже сейчас эта голова не понимает, что её владельцу грозит грандиозный подвох со стороны головы полковника Шито-Крыто, которая похожа на арбуз, футбольный мяч или глобус. Не соображает голова ленивого генерала Батона, что в случае провала операции «Фрукты-овощи» попадёт-то ему! И этого добьётся голова полковника Шито-Крыто!
Когда их вызовет Самое Высокое Самое Верховное Главнокомандование, полковник Шито-Крыто не станет каяться:
– Простите, извините, виноват, больше не буду, готов понести любое наказание, дурак я дурак, а вы умные!
А скажет он следующее:
– Это моя первая и последняя крупная ошибка. Прошу дать мне возможность загладить вину. Я предлагаю вашему вниманию операцию «Братцы-тунеядцы», над которой я работал всю жизнь.
Самое Высокое Самое Верховное Главнокомандование будет поражено, ошеломлено, восхищено, обескуражено, обрадовано планом невиданной операции.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28