А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Испуганное животное отбежало метров на сто, наступило на повод и остановилось. Мне нужна была лошадь, но ружье, висевшее у седла, еще нужнее. Оставив ковбоя, который все еще стонал, я пошел к лошади. Она подпустила меня на близкое расстояние, а затем отбежала на несколько шагов. Я пошел за ней, говоря ласковые слова, и, наконец, она позволила подойти настолько близко, что я смог ухватить повод. Через мгновение я был уже в седле.
Этот выстрел мог накликать беду, и я не желал дожидаться неприятностей там, где он прогремел. Трудность была еще в том, что на дне каньонов дороги особо выбирать не приходится. Я поехал в сторону Нью-Ривер, я взял курс на седловину между холмами к тропе, которая шла по краю каньона Грейпвайн. Затем, повернув к ущелью Грея, обогнул громаду Нью-Ривер и увидел впереди себя след на тропе. Это были следы лошади, идущей шагом. Я узнал их еще до того, как услышал голос:
Это вы стреляли?
Голос принадлежал Белл. Она сидела в седле, в густой тени от зарослей можжевельника.
В меня стреляли. Вернее, он вытаскивал револьвер, чтобы выстрелить, но я оказался проворнее.
Вы его убили?
Нет... Но теперь он топает пешком, и у него сломана челюсть. Можете быть уверены, он уже вышел из игры.
Куда вы направляетесь? поинтересовалась она.
Я пожал плечами.
К Роберз-Руст или куда-нибудь еще. Нам лучше убраться из этого района.
И оставить мое ранчо?
Но вы же оставляли его раньше. Вернетесь с помощником шерифа. Я сделал бы так.
В лощине мы пустили лошадей шагом. Плато отбрасывало тень на большую часть тропы, лишь изредка солнце пробивалось между скалами и заливало ее своим светом. Я почувствовал голод. У седла висели сумки, но в них не было ничего съестного. Там был табак, но я не курю. Кроме табака я нашел спички, обрывки сыромятных ремней, горсть патронов к винчестеру и два к револьверу.
Только бы выбраться отсюда живыми, сказала Белл.
Я посмотрел на нее. Голова моя была занята теми же мыслями, но я не знал, действительно ли она понимает, в каком положении мы оказались. Конечно, им известно, что до нас всего несколько миль. Теперь уже, наверное, нашли человека, которого я изуродовал, или найдут еще до темноты. Я надеялся, что его обнаружат. Так будет лучше для него. Он тяжело ранен, а вреда нам уже не причинит.
Города, автострады, люди всего в нескольких милях отсюда. Пустяковое расстояние по нынешним временам. Но между нами и спасением, которое они сулят, лежат эти несколько пустынных горных миль. А люди верхом и на джипах здесь, рядом. Они охотятся за нами.
Знаете, кто меня сейчас интересует? спросил я, оглядывая холмы. Пио Альварес.
Пио?
По мере того как мы продвигались все дальше вглубь каньона, я рассказывал ей о Пио. Я говорил о Корее, о холоде и мучительном отступлении, о том, как мы с Пио сражались плечом к плечу, вместе укрывались в скалах и зарослях, ползали на брюхе. Многого я ей не стал рассказывать; ведь тот, кто не испытал этого на себе, не поймет. Мирным обывателям, которым ничего не угрожает, тем, кто живет в теплых квартирах, сидит в мягких креслах и спокойно спит по ночам, не понять отчаяния и безумия доведенных до крайности людей, которые идут в бой и сражаются за свою жизнь, преодолевая чудовищные трудности. Мы с Пио убивали, убивали умело и жестоко, наводя ужас на врага. У тех, кто вставал между нами и свободой, было мало шансов устоять против нас. Мы их убивали, не предавая трупы земле.
Я знал Пио, по крайней мере я так считал. Его братья убиты. Он должен знать, кто это сделал и почему.
Эти люди даже не представляют себе, что они затеяли, сказал я Белл. Пио один из лучших специалистов по партизанской войне, каких я когда-либо знал... И он не ведает пощады.
Мы нашли каменную пещеру, где текла Затерянная Река. Холодная чистая вода поднималась из земных глубин на поверхность, пробегала несколько ярдов и вновь исчезала под скалой. Мы обнаружили реку в горной нише, куда лишь немногие догадались бы заглянуть. Нашим взорам открывалось углубление в скалах, где росли деревья и кустарники. К нише вел единственный проход, который в принципе мог обнаружить любой. Должен был быть и другой лаз: о нем говорилось в дневнике Джона Туми и объяснялось, как его найти.
У нас нет никакой еды, сказала Белл. Они могут просто не выпускать нас отсюда и дожидаться, пока мы умрем с голода.
Может быть, ответил я.
По бокам вздымались скалистые стены, впереди был вход в пещеру, где из узкой расщелины выходила на поверхность река. Должно быть, за многие столетия своего существования она много раз разливалась, и уровень ее поднимался, поскольку на стенах ниши, где мы стояли, были видны следы работы воды. Внизу стены были подмыты, образуя углубления, где можно укрыться. Здесь было очень тихо. Слышен был лишь рокот воды, быстро струящейся по отполированной скале. На дне речки лежало несколько обкатанных водой камней. Поток добегал почти до самого выхода из ниши и нырял в скалу, с глухим звуком исчезая в неведомых глубинах. Скалистое углубление было небольшим, всего несколько квадратных ярдов.
Вы знали об этом месте? поинтересовалась Белл.
Я прислушивался и ответил не сразу. А затем сказал:
А вы знаете что-нибудь о Джоне и Клайде Туми?
Туми? Кажется, нет, она говорила нерешительно, стараясь заглянуть мне в глаза. А почему вы спросили?
Видите ли, мне в голову пришла идиотская мысль, что все это из-за них. Я сказал «идиотская», потому что их нет в живых уже девяносто лет.
Я переменил тему:
Как ваша семья поселилась в этих местах?
Думаю, как любая другая семья пионеров Дикого Запада. Они пришли сюда, нашли подходящий участок и построили дом.
Сами построили?
Не совсем. Однажды я слышала, что он был построен другим человеком, который работал на моего деда или прадеда. Родители никогда не рассказывали мне о нашем ранчо, но настойчиво требовали никогда не продавать его. Вот почему завещание было составлено таким образом, чтобы, несмотря ни на что, земля оставалась собственностью семьи.
Какую фамилию носил ваш дед?
Кажется, Досон. Меня никогда это особенно не интересовало, да никто об этом и не рассказывал. Папа и мама упорно не хотели, чтобы эту тему затрагивали, но я случайно услышала разговор между ними и задала несколько вопросов.
А тот человек, который работал на вашего деда? Вы помните его имя?
Да, его звали Бэл Мур. Он подал заявку на эту землю и передал ее своему хозяину. Когда приходило время пасти скот, земля снова переходила к Муру.
К этому способу прибегали землевладельцы Дальнего Запада, стараясь застолбить больше площади. Их работники подавали заявку на землю обычно на те участки, где была вода, а затем либо продавали ее своим хозяевам, либо заключали какую-нибудь иную сделку, по которой земля переходила к господам, и те таким образом получали контроль над водой. А у кого вода тот и хозяин.
Что случилось с Бэлом?
Его убили. Кажется, апачи.
Отдельные детали начали складываться в общую картину. Имя Бэла Мура я знал. Он был сегундо правой рукой Туми во время перехода на Запад. Его имя дважды упоминалось на страницах дневника. Он был решителен и надежен, этот Мур, и умел обращаться со скотом, к тому же работал на семейство Туми еще с довоенных времен.
Здесь было небезопасно. Эта мысль все время сидела у меня в голове, пока мы беседовали. Сознание мое раздвоилось, и часть его постоянно была занята поиском выхода из создавшегося положения. Конечно, в горах полно укромных уголков, где можно спрятаться, но беда в том, что Рис, вероятно, знает их все. Колину они тоже знакомы. Руст, конечно, недалеко с противоположной стороны плато, но им наверняка известно и это.
Теперь они уже перекрыли все дороги, ведущие с территории ранчо, прекрасно понимая, что, если нам удастся выбраться отсюда, молчать мы не будем, а это грозит неприятностями. Однако, хотя нам и нельзя было оставаться здесь, я понятия не имел, куда направиться. Пока лучше подождать, нельзя же отправляться в путь, не зная куда. Эта передышка нам нужна. Да, мы в западне, но если Джон Туми не ошибся, где-то должен быть выход. Ведь он пытался выбраться отсюда. Здесь его, видимо, настигли, и именно тут он нацарапал последние строчки на полях страниц, вырванных из дневника.
Понимая, что дневник может быть уничтожен, Джон Туми хотел, чтобы правда жила и после его смерти. Он надеялся, что сломанный, незаряженный револьвер никто не будет осматривать... И он не ошибся.
Я нетерпеливо поднялся. У нас было мало времени. С винтовкой еще можно продержаться какое-то время, но эти парни конечно же знают, сколько у меня патронов, и, когда патроны кончатся, они придут и убьют нас. Или же бросят здесь подыхать с голоду. Я выбрался из одной ловушки только для того, чтобы попасть в новую... Если только мне не удастся найти путь к спасению, о котором писал Джон Туми.
Он рассказывал о проходе, по которому собирался выбраться. Но Туми так и не ушел из западни, в которую теперь угодили и мы. Он погиб.
Дэн, обратилась ко мне Белл, мы выберемся отсюда? Или нас убьют?
Не знаю, Белл.
Что я еще мог ответить?
Правда не знаю.
Глава 8
Ниша, в которой мы стояли, была создана водопадом. Когда-то давно, перекатываясь через край скалы, сверху низвергался поток, пробивая себе в камне русло, а затем вытекал сквозь пролом, через который мы вошли, и бежал дальше в лежащую внизу долину. Это было видно по скале и по ложу реки. Раненный, попавший в западню, Джон Туми тоже понял это. Но он пошел дальше, сделав вывод, что русло было пробито самой Затерянной Рекой. Тот поток, который падал с края скалы, подумал он, пробил себе другой путь: нашел какую-то трещину и расширил ее до таких размеров, что смог весь нырнуть сквозь нее в пещеру и выйти к подножию. Об этом и рассказывали последние строчки, которые Туми торопливо написал на полях страничек из дневника, прежде чем спрятать их в ствол кольта Бизли. Он добавлял, что теперь идет в пещеру, откуда выходит река, и постарается вылезти наружу.
Удалось ли ему выбраться? Видимо, нет. А если и удалось, то его нашли и убили вскоре после этого: ведь он так никогда и не вернулся, чтобы забрать свой сломанный револьвер. Он пытался выбраться. Раненный, в безнадежном положении, но пытался. Туми отважился залезть в черный вход в пещеру, где ревел поток.
Мысль о раненом, которого, как дичь, загнали сюда убийцы, но который имел достаточно мужества, чтобы полезть в эту черную дыру, придала мне уверенности. Я снова заговорил:
Мы выберемся, Белл. Да, мы выберемся.
Оружие тоже придавало мне уверенности: ведь я считался экспертом по шести видам оружия еще в учебном лагере перед отправкой в Корею, а уж в Корее и Вьетнаме практики было хоть отбавляй. Если они желают заполучить мой скальп, то заплатить им за него придется сполна.
Сколько еще до темноты? Я с тоской посмотрел на небо. У нас был шанс выбраться под покровом ночи и даже, может быть, пробиться «к людям». Если бы нам удалось добраться до деревни Кейв-Крик или до шоссе, то у нас появлялся реальный шанс. Но я знал, что на всех тропах стоят наготове их люди, которые только и ждут, чтобы всадить в нас по пуле. Можно было попытаться идти через горы. Если бы удалось преодолеть Агуа-Фриа, то мы попали бы в район Мейера и Дьюи, который я знал. А сумей мы добраться до телефона, я позвонил бы Тому Райли. В лощинах и каньонах сгущались тени, в воздухе чувствовалась легкая прохлада. С винтовкой в руках я подошел к выходу и выглянул. Белл сидела неподвижно. Было тихо, слышался лишь приятный шум воды, да хрумканье лошадей, щипавших грубую траву. Тишина, покой...
Затем послышался отдаленный рокот самолета. Белл тоже услышала его. Она встала и быстро подошла ко мне.
Дэн, это Колин. Вы знаете, у него свой самолет.
Зачем самолет? удивился я. Он и так должен знать, где мы... Хотя бы приблизительно.
Я видела, как они охотились с самолета на койотов.
Конечно, я часто видел, как на койотов охотятся с вертолета; можно стрелять и с самолета. Но для этого местность здесь слишком изрезанная, не то что в Техасе, Оклахоме или Канзасе, где открытое пространство, равнина. Там и охотятся с самолета. Я тихо сказал Белл:
Если выберетесь отсюда, идите к Тому Райли, который расследует убийство Альвареса. Он честный парень. Доберитесь до него и расскажите все, что знаете.
Да что я знаю, Дэн?
Думаю, вы знаете столько же, сколько и я. Два человека по фамилии Туми пригнали сюда стадо коров в 1872 году. Потом они пропали, а их скот исчез. Я полагаю, их убили, а коров украли. У меня есть основания считать, что они имели законную заявку на большие территории в этом районе. Убийцы перехватили заявку и живут с тех пор на этой земле. Они никогда не пытались продать землю. Никто серьезно не занимался вопросом, имеют ли эти люди на нее права. А наследники Туми, которые у них могли быть, даже не знали, что они наследники и что есть наследство. А если и знали, то боялись заявить об этом, опасаясь последствий. С тех самых пор семейство Уэллзов живет под страхом потерять ранчо, и их страх растет пропорционально росту цен на землю. Полагаю также, что вы можете оказаться одной из наследниц Туми... Но все это одни догадки.
Проход, через который мы въехали сюда, был уже погружен во тьму. На землю спустились сумерки, и снаружи не видно было никакого движения.
Хорошо, сказал я, садитесь на лошадь.
Белл легко взлетела в седло и взяла повод. Делать нечего, нужно ехать. В том, чтобы сидеть здесь, не было никакого прока. Поскольку они могли ждать нас где-то снаружи, чтобы взять на открытом месте, следовало ехать в сумерках, когда уже темно и стрелять неудобно. А скоро совсем стемнеет. Сейчас у нас был слабый шанс, и я хотел им воспользоваться.
Итак, мы выехали из нашего укрытия... И ничего не случилось. Где-то раздался крик куропатки, я был уверен, что это кричала именно куропатка. Мы ехали шагом вдоль склона, от одной группы деревьев к другой. Было уже совсем темно, когда лошадь Белл фыркнула и внезапно с земли к ней метнулась фигура человека, который схватил лошадь за узду. Другой вцепился в повод моего коня, и из темноты раздался голос Риса:
Бросай винтовку, Шеридан!..
Сбоку ко мне подъехал всадник и потянулся к винтовке, я вскинул ее и нанес короткий, жесткий удар прикладом в череп, голова хрустнула как спелый арбуз. В ту же секунду я скатился с седла и, упав в грязь за толстый ствол кедра, несколько мгновений лежал неподвижно. Лошади пятились, рвались, я, пригибаясь, побежал к другой группе деревьев, проехался несколько метров по крутому склону и нырнул в густую тень кедра, который стоял в добрых двадцати метрах от того места.
Рис изрыгал проклятия, наезжая лошадью на кучку людей.
Где он, черт возьми? С кем я связался, жалкие трепачи! Куда он подевался?!
Если бы я промедлил хоть секунду и не выпрыгнул вовремя из седла, они не дали бы мне уйти. Это внезапное движение застало их врасплох, к тому же я все еще был вооружен. Белл сидела в седле не шевелясь, просто ждала.
Вы бы лучше позаботились об человеке, который тут лежит на земле, сказала она спокойно. Кажется, ему здорово досталось.
Рис не обратил внимания на ее слова.
Ну, подожди, я до него доберусь.
Он хрипел от злости.
Вы уже раз попытались, заметила Белл, и ничего хорошего из этого не вышло.
Послышался звук удара, потом все стихло. Через некоторое время я услышал голос Белл:
Конечно, легко бить женщину, когда у нее связаны руки, Флойд. Я всегда знала, что вы трус. Интересно, осмелились бы вы...
Он ударил ее еще раз. Я в ярости вскочил на ноги.
Прекрати, Флойд! это был голос одного из всадников. Давай искать Шеридана, я не нанимался драться с бабами.
Черт подери! голос Риса дрожал от ярости. Да я...
Подумай хорошенько, Флойд, прежде чем начинать, голос всадника был спокоен. Здесь не место драться со своими, не то тебя ждет куча неприятностей.
Пятясь назад, я сделал неверный шаг, и камень сорвался вниз из-под моей ноги. Я пролетел фута три и под грохот камней свалился на дно овражка, промытого сбегавшей с горы водой. Тут же послышался конский топот. «Хватай его!» крикнул кто-то. По меньшей мере три всадника скакали в мою сторону. Я вскинул винтовку, поймал одного из них в прорезь прицела и выстрелил. Затем бросился на дно овражка и начал карабкаться вверх по острым камням и галечнику. Пули щелкали по скале, свистели над головой, но я двигался быстро и к тому же был хорошо защищен. Я не знал, попал ли в того парня, но теперь они будут поосторожнее, охотясь на меня в темноте. Никто не хочет умирать, а было ясно, что кто-то может отправиться на тот свет... И не обязательно я. Погоня внезапно прекратилась.
Слушайте! крикнул Рис. Он не мог далеко уйти.
К этому времени я уже ступал по мягкому песку, было совсем темно, и я продолжал лезть вверх. Вряд ли они станут убивать Белл, когда я на свободе. Но пока я ничем не мог ей помочь. Я был уже довольно высоко на склоне плато и, наконец, остановился. Он тропы меня отделяла пара сотен метров. Подъем был пологий. В некоторых местах это можно было сделать даже верхом. Так, во всяком случае, казалось днем, хотя я и не заметил никакой тропы. И конечно же любой человек мог подняться по склону пешком.
Я уже не думал о том, чтобы спастись. Мои мысли занимала только Белл, которая была в руках шайки Уэллза. Ее нужно было как-то выручать. Если у этих людей и была капля рассудка, то теперь они совсем обезумели. Им казалось, что очень просто пригласить меня на ранчо, где может произойти «несчастный случай». Но их планы провалились, поэтому они становились все отчаяннее и безрассуднее. Сталкиваясь в прошлом с преступниками, я понял одну вещь все они неисправимые оптимисты с раздутым самолюбием. Они уверены, что все их планы осуществятся, и не испытывают ничего, кроме презрения, к закону и честным гражданам.
Колин Уэллз и понятия не имел о терпении и аккуратности такого полицейского, как Том Райли. Райли сумел обнаружить связь между Мануэлем Альваресом и мною. Уже сейчас, если этого не произошло раньше, должен возникнуть вопрос по поводу смерти Пита Альвареса на ранчо Уэллза. Терпеливое расследование или же проверка, проведенная его ведомством, несомненно, обнаружат, что я служил в Корее (кстати, об этом написано и на обложках моих книг). Наверняка полиция располагает военным послужным списком Пио Альвареса.
В наши дни лишь немногие стороны жизни могут быть скрыты даже от очень нерадивого следователя, а Райли таковым отнюдь не являлся. Можно не сомневаться, что у него уже возникли серьезные вопросы в отношении Колина Уэллза. Но этот Уэллз наверняка ни о чем не догадывается.
Хотя некоторые из тех людей, что жили на ранчо, и были помощниками шерифа, вряд ли они хоть раз принимали участие в расследовании дел, выходящих за пределы округа.
Колин Уэллз, однако, прекрасно понимал, что если мы сумеем выбраться с территории ранчо, то расследования не миновать. Все свидетели будут, конечно, на его стороне, но даже если и не удастся доказать, что он совершил преступление, выяснится, что его право на землю не бесспорно, и начнут выяснять, кто же истинный владелец.
И тут я понял, что нужно делать. Нужно вернуться на ранчо и воспользоваться телефоном. Я должен срочно дозвониться в город до Тома Райли. Он может запустить машину закона, даже не находясь здесь.
Мы были в двадцати милях или чуть больше от ранчо Уэллза. Но в горной местности, если избегать тропинок, мне потребуются многие часы, чтобы добраться туда. Я подумал о ранчо Бентона Сьюарда. До Бар-Белла было вдвое ближе, но Сьюард, вероятно, дома, а с ним и его парни. Между ними, в каньоне Кугуар, было ранчо Белл, но я сомневался, есть ли там телефон. Я не мог вспомнить, упоминала ли она хоть раз о нем. Итак, если мне повезет и я не свалюсь со скалы, то доберусь до ранчо Сьюарда до рассвета. Верхом я доехал бы туда менее чем за два часа, но я слишком хорошо знал горы, чтобы недооценить время, которое придется затратить на дорогу.
Не обращая внимания на звуки, раздававшиеся сзади, я в быстром темпе двинулся вперед. Спустившись с плато, пересек ущелье Кейв-Крик, нашел тропу, которая огибала гору Крэмм, и перешел на бег. Пятьдесят шагов бежал, пятьдесят шел, временами останавливаясь, чтобы прислушаться или посмотреть на часы. Сейчас я поднимался по старой индейской тропе, которая едва различимой серой линией пересекала плато Бульдог.
Я наткнулся на нее случайно, это была большая удача. Мои глаза давно научились различать такие тропки, и внезапно я отыскал ее в темноте. Когда ходишь в горах по таким тропам многие мили, вырабатывается почти инстинктивное чутье на них. Часто я находил тропы, невидимые глазу неопытного человека.
Когда я добрался до ранчо Бентона Сьюарда и присел за конюшней, мои часы показали начало четвертого. Было совершенно темно и тихо. Глаза привыкли к темноте, и я легко различал предметы. Большой дом, построенный из природного камня, был развернут фасадом к горам. С противоположной стороны было большое окно с видом на долину Верда. Там же была терраса.
Сьюард, несомненно, дома, наверняка где-то здесь и часть его людей. Должна быть и собака, но лая пока не слышно. Меньше всего мне хотелось, чтобы она меня заметила в тот момент, когда я буду входить в дом.
Обогнув конюшню, я начал кружным путем подбираться к дальней стене дома. Тихо подкравшись, перемахнул через низкие перила, которые шли по краю террасы, и подошел к стене. Раздвижная дверь легко поддалась в этом краю замки до сих пор не нашли широкого применения, я вошел внутрь. Оказавшись в комнате, остановился и прислушался.
Винтовку я оставил за дверью, но револьвер торчал у меня за поясом, в любой момент я готов был пустить его в дело. Комната была погружена в темноту, смутно различались телевизор, диван и стол. Меня скрывала тень от шторы. Я выжидал и самым тщательным образом изучал помещение. Мне удалось разглядеть две двери и нечто, похожее на бар. Где-то здесь должен быть и телефон.
Но на баре его, кажется, не было... Не было и на столе. С величайшей осторожностью я двинулся с места и шагнул вглубь комнаты. Медленно продвинулся к одной из дверей. Диван был плохо виден и нельзя было поручиться, что на нем никто не лежит... Но диван был пуст. У двери остановился и прислушался, но ничего не услышал. Протянув руку, а взялся за ручку и мягко повернул ее, затем медленно открыл дверь.
Сердце колотилось, во рту пересохло. Поскольку сквозняка не было, я оставил дверь приоткрытой и шагнул в коридор. Справа была дверь на кухню, а там, прямо за дверью, на столе стоял телефон. Я осторожно снял трубку с рычага и набрал номер телефонной станции. Когда телефонистка ответила, я начал говорить:
Я звоню с ранчо Бар-Белл. Здесь совершено убийство, а на ранчо Колина Уэллза покушение на убийство. Пожалуйста, сообщите об этом Тому Райли, он...
Положи трубку.
Голос был холодным и ровным, в нем звучала угроза. В дверях стояла Дорис Уэллз. В легком зеленом пеньюаре она выглядела весьма обольстительно, но все ее прелести затмевал черный пистолет. Она держала его твердо. Зрачок ствола был направлен прямо в пряжку моего ремня.
Положи. Осторожно.
Когда я начал опускать трубку на рычаг, она обошла меня сзади и ловко выхватила ее левой рукой.
Девушка, сказала она, у нас здесь вечеринка. Один гость слегка перебрал. Он так шутит. Извините.
Она еще не кончила говорить, как я сделал резкое движение, стараясь выхватить пистолет. Дорис хотела отступить, споткнулась о стул и непроизвольно нажала на спуск. Раздался выстрел. Тут я схватил ее кисть и резко повернул, пистолет оказался у меня в руках.
Я быстро прижался к стене, держа оружие наготове. Дорис поднялась с пола, запахивая пеньюар.
Идиот! крикнула она. Чего ты хочешь этим добиться?
Движение ее руки, и трубка легла на рычаг. Интересно, телефонистка отключилась до выстрела или после? Здравый смысл подсказывал мне, что выстрел прогремел слишком поздно и не был услышан, а если и был, на том конце провода могли не понять, что это выстрел... Пробка, вылетающая из бутылки шампанского, производит примерно такой же звук.
Кажется, вы не понимаете, что ситуация вами уже не контролируется, сказал я. План, для осуществления которого вы пригласили меня сюда, уже провалился.
Но вы-то еще здесь. А у нас, знаете ли, богатый опыт борьбы с конокрадами. Ни один не ушел безнаказанно с нашей земли.
Вашей земли?
Кожа вокруг ее глаз натянулась.
Да, нашей земли! повторила она.
Вы не понимаете, что, даже если убьете меня, это вам не поможет. Знаете вы или нет, но у меня полно почитателей, многие любят мои книги. После моей смерти издатель бросится разыскивать каждый клочок бумаги, исписанный моей рукой, а затем отдаст хорошему писателю, чтобы тот завершил, если потребуется, начатую работу. Так что книга, публикацию которой вы хотите остановить, все равно выйдет.
После небольшого судебного разбирательства, продолжал я, вы потеряете ранчо, но останетесь на свободе. А то, что вы делаете сейчас, тянет на смертный приговор.
Не говорите глупостей, заявила она высокомерно. Ничто не изменилось, и ничто не изменится.
Вот что уже изменилось, голос прозвучал у меня за плечом, так как теперь я стоял вполоборота к стене. Он принадлежал Бентону Сьюарду. Брось пушку, Шеридан.
Не меняя положения, я оглянулся и посмотрел на него. В его руках был дробовик, который он навел на меня. Я улыбнулся и сказал:
Сьюард, вы насмотрелись кинофильмов. Это в кино всегда бросают оружие, не так ли? Просто люди, которые пишут сценарии, никогда не попадают в подобные ситуации. Я не собираюсь бросить пистолет и, даже если вы в меня выстрелите, убью Дорис. Я выстрелю по меньшей мере три раза, Сьюард. Два раза в Дорис и один в вас.
Брось пушку! повторил Сьюард резко, но в его голосе уже не чувствовалось той уверенности.
Хотите получить пулю в лоб, а, Дорис? Бентон рассчитывает на свой дробовик, а он так же опасен для вас, как и для меня. Не знаю, хорошо ли Бентон владеет оружием, но я-то всласть настрелялся в Корее и Вьетнаме. Он может отправить меня на тот свет, но я возьму вас обоих с собой.
Если бы я отдал пистолет и револьвер, который торчал у меня за поясом, то шансов остаться на этом свете у меня не было бы никаких. Независимо от того, что предложил бы Сьюард а у меня сложилось впечатление, что он стремится добиваться всего без риска, Дорис выстрелила бы не колеблясь. Я делал ставку на то, что Сьюард струсит... Риск не в его натуре, и он вряд ли отважится стрелять.
Как бы там ни было, добавил я, полицейские уже вызваны. Скоро они будут здесь и начнут задавать всем вопросы... Причем вопросы самые разные.
Ваш звонок не достиг цели, проговорила Дорис. Она двинулась вокруг стола, стараясь подойти к Сьюарду. Я показал ей пистолетом, чтобы она вернулась на место. Неподалеку послышался шум мотора, и я понял, что слышу его уже несколько минут. Автомобиль, урча, уже въезжал во двор.
Это полиция, сказал я, хотя сам в это не верил.
Сьюард опустил ствол дробовика и посмотрел во двор. Мне только это и нужно было. Когда его голова повернулась, а дуло уж не глядело мне в затылок, я рванулся и на втором шаге резко двинул его плечом. Он потерял равновесие и отлетел к стене. Пальцы его разжались, и дробовик выпал. Я выскочил в ту же дверь, через которую вошел, схватив на бегу винтовку, оставленную снаружи.
Машина подъехала с противоположного угла дома. Свет ее фар заливал расположенный в той стороне корраль. В доме кто-то вопил. Вдруг машина взревела и поехала назад, осветив угол дома. Затем двинулась вперед, разворачиваясь. Еще секунда и я окажусь в свете фар.
Опустившись на одно колено у стены террасы, я разрядил пистолет Дорис прямо в фары. Посыпались стекла, в кабине кто-то пронзительно закричал.
Когда луч света поймал меня, я уже бежал. Но бежал я не от машины, а прямо на нее, понимая, что спасительная темнота находится за джипом и это кратчайший путь к ней. На бегу я выстрелил из винтовки по ветровому стеклу, затем еще раз. Я уже миновал джип, и тут кто-то схватил меня. Двинув его прикладом в лицо, я освободился и устремился дальше во мрак ночи.
Было слышно, как джип сзади меня врезался в стену, под его колесами резко заскрипел гравий, машина разворачивалась. Двор был тесным, пришлось подать джип назад и снова поворачивать, чтобы осветить меня. Луч на мгновение опоздал я был уже на склоне за загоном корралем и спрятался в кустах. Упав на землю и затаившись, я тяжело переводил дыхания и прислушивался к суматохе, царившей в доме. В гомоне голосов слышалась чья-то брань и резкий, злой голос Дорис. Она кричала, срывая связки до хрипоты. Сквозь ее крик я неясно различал бормотание Сьюарда он оправдывался, доказывал.
В этот момент грохнул винтовочный выстрел. Звук шел с вершины горной гряды слева от меня. Пуля гулко ударила в борт джипа. Кто-то истошно завопил, и я услышал, как они бросились врассыпную, ища укрытия. Дорис кричала:
Это не он! Говорю вам, это не может быть он!
Раздался еще выстрел, затем третий... Вдруг грянул взрыв, и джип объяло пламя. По земле побежала огненная змея вытекающего бензина.
Я лежал тихо, выжидая. Должно быть, это Пио, который прячется где-то в горах. Наверное, он хотел лишить их средств передвижения, сковать их силы. Ждать дольше не имело смысла. Я повернулся и, перебегая от куста к кусту, бросился вверх по крутому склону. Мне хотелось найти Белл, вытащить ее с ранчо Уэллза и вместе выбраться отсюда. На мгновение я присел на склоне горы и посмотрел на горящий джип. Темных силуэтов вокруг него уже не было. Там внизу я не заметил ни Флойда Риса, ни Колина. Был Марк Уилсон, могучего сложения парень, тот самый Марк Уилсон, который следил за мной в городе... Как давно это было.
Я снова начал карабкаться к вершине в темноте ночи. И тут понял, что смертельно устал.
Что бы там ни случилось, но нужно найти укрытие и прикорнуть... Давно уже у меня не было ни крошки во рту... Где-то надо раздобыть еду любым способом. Вдруг я вспомнил знак у тропы. Не означал ли этот знак, что здесь поблизости должна быть стоянка Пио? Что я могу прийти к нему, когда появится возможность? Наверняка это неподалеку, может, всего в паре миль отсюда.
1 2 3 4 5 6 7 8