А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Нет, и я не знаю, чего он хотел. Внезапно у меня возникло желание немного подстраховаться, хотя шансы были уничтожены. Не убежден, что Райли поверил мне.
Он просил меня держать с ним связь, так что прежде, чем отправиться сюда, я оставил ему записку, где он сможет меня найти. Я подавил зевоту. Спокойной ночи всем. Спасибо за чудесный ужин.
Выйдя на террасу, я глубоко вдохнул ночной воздух. Небо было усыпано звездами. Неподалеку в загоне всхрапнула и ударила копытом лошадь.
Белл вышла и остановилась рядом со мной.
Вы будете дураком, Дэн Шеридан, если поедете завтра в горы. Колин собирается вас убить.
Не говорите глупостей.
Один неловкий шаг на узкой тропе, и вы можете сорваться с двухсотметровой высоты. Дело закроют без дополнительного расследования.
Вы шутите?
Вы забываете, что Колин крупная шишка в нашем штате. Он вносит пожертвования в фонд обеих партий во время выборов и пользуется уважением в высших кругах. Кроме того, он помощник шерифа с правом расследования подобных несчастных случаев.
Несчастных случаев?
А чего же еще? Все будет представлено так, как будто новичок не справился в горах с лошадью. Скажут, что кролик или гремучка вспугнула лошадь и все. В конце концов, добавила она, ведь вы же гость. Мотив преступления отсутствует. Кто станет расследовать дело о несчастном случае?
И правда, кто?
Райли... У Райли это может вызвать подозрения, сказал я.
Том Райли, а я его хорошо знаю, городской полицейский, расследующий преступления в городе. Начальник следственного отдела приятель Колина, частенько играет с ним в покер, и Колин ему нарочно сливает. Он сам гостил на ранчо и спал в той же комнате, что и вы. Поверьте мне, Тому Райли потребуется представить весьма веские доказательства, прежде чем ему разрешат завести дело на Колина. Кроме того, продолжала она, вы сейчас не только вне городской юрисдикции, но и в другом округе.
Но был здесь один факт, который все они упускали из виду. Такой человек, как Мануэль Альварес, мог пройти по жизни незамеченным, но стоило ему умереть насильственной смертью, и он оказался в центре всеобщего внимания: газеты, официальные органы каждое колесико этой громоздкой машины, которой поручено заниматься официальным расследованием, вдруг пришло в движение.
Газеты уже отметили смерть двух братьев, а один из них погиб как раз на этом ранчо. Я глубоко сомневался, что еще одну смерть на том же самом ранчо удастся так уж легко замять. Однако я был далек от желания умереть, чтобы попытаться доказать правоту своих рассуждений.
Я буду осторожен. Вот только увижу Затерянную Реку и уберусь отсюда. По крайней мере мне хотелось в это верить.
Глава 4
Выжженная солнцем земля дыбится в этих краях рваными клыками гор, и легких дорог здесь нет. Лучшие тропы проложили еще индейцы, причем не нынешние племена, а те, что исчезли с лица земли задолго до них.
Те древние племена, где сами протоптали дороги, а где расширили звериные тропы и оставили потомкам небольшие священные каменные груды. Кто знает, были ли эти каменные груды знаком поклонения богу дороги или просто символизировали облегчение тяжкой участи того, кто первым прошел и расчистил этот путь. Эти камни, казалось, кто-то сгреб в одну кучу, словно опавшие осенние листья, однако каждый из них был уложен рукой проходящего путника.
Есть какая-то завораживающая сила в этих пирамидках. Индейцы, унаследовавшие эти края, почувствовали это и продолжили традицию, а порой и белый, оказавшийся в этих местах, подносил свою дань богам гор.
Такие груды камней можно увидеть и на высоких перевалах Тибета, и в Монголии. Традиция эта стара как мир, но как же давно прошел этой тропой первый человек!
Порой кое-кто из новичков в надежде на спрятанное сокровище разбросает пирамидку, а клада-то нет... если не считать той призывной тайны, которая влечет человека в дорогу, подвигает его на странствие, и этот клад вечен в глубине души каждого.
Дикие лошади, когуары и горные козлы привыкли к этим пирамидам. Кондоры не знают дорог, но узнают эти маяки странников. С той высоты, где кружат стервятники, видны как на ладони все стежки-дорожки, и орлы хранят их в памяти.
Человек частый гость там, где пролегли дороги, а спутником человека нередко становится смерть, с которой стервятников связывает прочный нерасторжимый союз.
Одинокий кондор, плавно скользивший в небе в то утро, не особенно рассчитывал поживиться, но коли группа людей отправилась в путь кто знает, а вдруг? Стервятники живут надеждой. Этот безмолвно парил в небе, терпеливо выжидая.
Флойд Рис был с нами решил проехаться, по его словам, и проверить состояние скота. На поясе у него болтался револьвер, у седла винтовка. Была и корзинка со снедью, поскольку мы предполагали устроить пикник на открытом воздухе.
Рис ехал впереди, сразу за ним Колин Уэллз. Тупорылый жеребец, которого они мне подобрали, похоже, был с норовом. Я нарочито неловко вскарабкался в седло, чувствуя на себе их оценивающие взгляды. Джимбо Уэллз отвел глаза, презрительно хмыкнув, но, к моему удивлению, жеребец остался стоять, как вкопанный.
Белл ехала передо мной. Замыкал процессию Джимбо, ехавший за моей спиной.
Двигались молча. Было прозрачное прохладное утро, когда мы тронулись в путь. Солнце низко стояло над горными кряжами на востоке. Колин, подумалось мне, наверное, страдает с похмелья.
Дорога, которую мы выбрали, круто уходила в скалы. Поэтому я ехал осторожно, ожидая любого фокуса от своего коня. На каждом ранчо бывает, как минимум, один норовистый жеребец, а то и несколько, от которых чего хочешь можешь ожидать. Одна из излюбленных шуточек подставить новичку такую лошадку, а та, которая была подо мной, заранее не вызывала симпатий. Я сперва было решил, что мой жеребец начнет лягаться, но вел он себя довольно смирно. Тем не менее что-то в нем наверняка было, иначе бы мне его не подсунули.
Ясное дело, если уж они и вправду решили меня убить, то самый простой способ это сделать устроить так, чтобы за них постаралась лошадь. В таком случае доказать что-либо будет невозможно. Единственно, в чем можно будет их упрекнуть, это в неудачном подборе лошади для новичка. Жеребец шел относительно спокойно и только однажды на краю довольно высокого обрыва слегка шарахнулся в сторону. Это навело меня на размышления. А что, если он боится высоты и мы вдруг попадем в узкую горную тропу, идущую по краю пропасти? Дорога вела вверх, точно повторяя изменения рельефа, и упиралась в самый край горного плато. Пока мой жеребец не давал особого повода для беспокойства, но меня не покидало сомнение, постоянно беспокоила мысль о том, как он шарахнулся в сторону над обрывом. А там было не слишком высоко.
Кроме всего прочего я не испытывал особой радости от присутствия Джимбо Уэллза за спиной. Интуитивно я чувствовал, что если дело дойдет до крайних мер, то Колин будет держаться в стороне. Все выпадет на долю Джимбо или Риса. Последний выполнит любой приказ без промедления и сделает это спокойно, со знанием дела. Джимбо же пойдет на это ради собственного удовольствия, ибо особой симпатии ко мне он не испытывал. Лошадь Белл пошла медленнее, и Белл поравнялась со мной. Тропа была довольно узкая, но два всадника все же могли разъехаться. Дорис, между прочим, тоже попридержала лошадь и теперь ехала рядом с Колином.
Будьте осторожны, тихо предупредила меня Белл. Будьте очень осторожны.
А вы?
Что вы хотите этим сказать?
Ну, если со мной что случится, вы ведь свидетель. А как вы говорили, вы, в общем-то, не являетесь членом их семейства.
Она была ошарашена, даже не знала, что ответить.
Не думаю, чтобы они со мной что-то сделали сказала она наконец, но в голосе ее не было уверенности.
А зачем им вообще ваше ранчо? спросил я.
Она пожала плечами.
Думаю, они хотели бы стать единовластными хозяевами всего этого района. Они неоднократно пытались несколько лет подряд выкупить его. Даже долю моей сестры хотели заполучить.
Так вы владели ранчо вместе?
Да.
А что случилось, когда она погибла? Я хочу сказать, к кому перешла ее доля?
Ко мне, согласно завещанию дедушки. Если бы у нее были дети, то доля перешла бы к ним. Но детей у нее не было.
Некоторое время мы ехали молча. Мне в голову пришла одна мысль, но я боялся ее высказать, и все же наконец решился. То есть я задал вопрос, но в нем содержался намек.
А они об этом знали? Я имею в виду, знало семейство Уэллзов об этом завещании?
Я сама не знала всего этого, пока дело не дошло до раздела имущества сестры. А уж она-то, я уверена, ничего не знала о решении деда.
На протяжении всего нашего пути какая-то ускользающая мысль не давала мне покоя, что-то никак не осознаваемое мешало мне сосредоточиться. Внезапно я понял. Свежие следы конских копыт на тропе. Кто-то проехал здесь прямо перед нами. Кое-где следы ехавших впереди перекрывали эти свежие отпечатки, но большей частью этот неизвестный наездник заставлял свою лошадь двигаться по самому краю дороги. Ехал он осторожно, несколько раз придерживая поводья, и оборачивался назад. Я видел, где его лошадь остановилась, оставляя следы, какие бывают, если конь нетерпеливо перебирает копытами на месте.
Этой дорогой часто пользуются? спросил я.
Да насколько я знаю, почти никогда. Если не считать тех, кто едет в Ринкон или к Новым Горам, большинство предпочитают проселочную дорогу, которая ведет к моему ранчо на Кугуаре.
Но я знал наверняка, что опередивший нас всадник проехал здесь рано утром. Я был уверен: он был здесь уже после того, как выпала роса.
Джимбо нагнал нас.
Гляжу, вы сдружились?
Он взглянул на меня.
Ничего у тебя не выйдет. Она мужиками не интересуется. Так что ничегошеньки у тебя не выйдет.
Я оставил его слова без внимания.
Вы перегоняете скот по этой дороге? спросил я.
Нет, если только какая корова отобьется от стада. В это время года мы в основном гоним наш скот на Шерт-Тейл. Там и трава лучше, и дорога идет вдоль реки.
Значит, вряд ли это был кто-то с ранчо, если только этот кто-то не хотел подготовиться заранее к нашему визиту. Меня не оставляла мысль о том, что рядом, где-то здесь, может оказаться Пио Альварес. Если я и был в чем-то уверен, так это в его нраве. По крайней мере, я знал, что он готов на все. А в хитрости он не уступал дикому зверю и был куда опаснее любого хищника. Оба его брата были убиты, и один-то уж точно работником ранчо Ягодное. Если я только что-нибудь понимаю, Пио в этот момент должен быть где-то на ранчо.
Бентон Сьюард рано утром вернулся к себе на ранчо Бар-Белл. По крайней мере, он сказал, что собирается. А где сейчас Марк Уилсон? Меня пробил холодный пот. Медленно, но верно во мне начало расти чувство страха. Случись что со мной и мне неоткуда ждать помощи. Я остался совершенно один и... влип.
Это ранчо и земля на много миль вокруг принадлежали Колину и Джимбо Уэллзам. Это был их мир. Люди, работавшие на ранчо, их люди. А я был чужаком, и отношение ко мне соответствующее.
Чего они, конечно, не знали, подумал я, так это, что моя смерть может навлечь на них кучу неприятностей. У меня было слишком много влиятельных знакомых, и многие их них знали, что я буквально вырос в седле. Поэтому рассказ о моей гибели в результате несчастного случая несомненно вызвал бы подозрения и требования начать немедленное расследование. Я чувствовал, что Колин не понимал всего этого, уж слишком он был самоуверен, его переполняло ощущение собственной неуязвимости.
Но мне-то что от всего этого? Стараясь ехать как можно осторожнее, я начал искать глазами путь для возможного отступления. Мне нужно было сбежать от них, во что бы то ни стало. При этом следовало соблюдать максимум осторожности. Поэтому я не фиксировал ноги в стременах и весь сжался, напряженно ожидая какого-нибудь «сюрприза».
Мы спустились с плато по отлогому спуску в небольшую долину примерно в милю длиной и полмили шириной. Я вспомнил по аэрофотоснимкам, что на северо-западе долины проходила дорога в сторону Медного Ручья.
В моей душе в этот момент осторожность боролась с желанием пришпорить коня и рвануть туда. Это был реальный путь к спасению. Раньше мне никогда бы и в голову не пришла мысль спасаться бегством, но на этот раз меня могли припереть к стенке, а мне это улыбалось меньше всего.
А Белл? Осмелятся ли они, зная, что я на свободе и у меня развязан язык, сделать с ней что-либо?
И тут я почувствовал себя полным идиотом. С чего я так завелся? Предположим, что скрытых микрофонов в моей комнате не было и Колин зашел, пусть и в самый неподходящий момент, но все же случайно? Они, конечно, типы не из приятных, ну и что с того, ничего же пока не случилось? Верно, два человека предупредили меня о грозящей опасности. Да, но на каком основании?
Если я сейчас сбегу и сообщу шерифу обо всем? В суде никто подобную чушь слушать не станет, да и в полиции вряд ли кто отнесется к моим словам серьезно. И все же мои рассуждения невольно упирались в труп человека, там, в переулке рядом с мотелем, человека, который зачем-то искал встречи со мной.
Почему его убили? Чтобы не допустить моего разговора с ним? Но почему? Что он хотел мне передать?
Интересная мысль пришла мне в голову: а что, если Пит Альварес узнал такое, что могло угрожать благополучию семьи Уэллза, и начал донимать их угрозами, давая понять при этом, что эта информация стала известна еще кому-то? Предположим также, что Мануэль, располагая теми же сведениями, решил отомстить за смерть брата, рассказав обо всем мне. А обо мне он мог слышать от своего брата Пио.
Или все это из-за того, что я упомянул имя братьев Туми в этом чертовом телеинтервью?
Флойд Рис внезапно остановил коня.
Там кто-то есть. Я заметил движение.
Он говорил это Колину, но слышали все. Наша маленькая колонна растянулась на тропе и застыла в ожидании.
Наверное, койот или кролик, сказал Колин.
Это был человек.
Они о чем-то приглушенно спорили, и я уловил только обрывок фразы: «... не может быть».
Мой конь нетерпеливо перебирал ногами. Он нервно дернулся, но я изобразил лишь видимость попытки сдержать его, на случай внезапного бегства, чтобы тогда у окружающих создалось впечатление, будто я просто не смог его удержать. В этом случае я мог бы получить немалую фору, прежде чем мои компаньоны сообразили бы, что я задумал.
И вновь нашу процессию возглавил Флойд Рис, но теперь он расчехлил винтовку.
Тропа сузилась. Я сидел в седле вполоборота, стараясь одновременно удерживать в поле зрения и Риса, и Джимбо. Последний заметил это, но принял мой маневр за проявление страха.
Испугался, горожанин? Боишься упасть? Погоди, то ли еще будет!
Мне он уже порядком осточертел, и я решил отбрить его.
Да эти ваши чертовы холмы, заметил я, просто прыщики по сравнению с хребтами Сан-Хуан в Колорадо или с Бигхорном в Вайоминге.
Он начал что-то говорить, но я уже завелся и резко оборвал его.
На севере Вайоминга, где я пас скот еще в детстве, ваши горы вообще бы посчитали равниной.
У него просто отвисла челюсть другого слова не подобрать.
Ты пас скот?
Я работал ковбоем, еще когда ты на горшок ходил.
Белл улыбнулась, а я почувствовал некоторое облегчение. Я был по горло сыт этим молокососом.
Процессия снова остановилась. Все смотрели куда-то в сторону, на низкий выступ, покрытый камнями и травой. Джимбо пришпорил коня и устремился вперед, желая, по-видимому, переговорить с Колином наедине, но я двинулся за ним, не желая предоставлять ему такой возможности.
Когда я подъехал, то увидел, что привлекло всеобщее внимание. На выступе была выложена стрела из камешков. Судя по тому, что некоторые камешки были еще влажными, их совсем недавно выковыряли из земли. Под стрелой была сделана надпись «Форд 38».
Что это значит, черт возьми? воскликнул Колин.
Мне-то этого не нужно было объяснять, но делиться своими познаниями с остальными я не собирался.
Рис долго изучал загадочную картинку и наконец разродился.
Знаете, что мне это напоминает, мистер Уэллз? Это похоже на какой-то военный опознавательный знак, скажем, указатель расположения батальона или роты.
Во-первых, армии здесь никогда не было, сказал Колин. А во-вторых, это тут недавно появилось.
Я понял, что знак предназначался для меня и никого больше. Мы оба с Пио служили в роте «Форт» роте Ф, если вам так больше нравится, 38-го батальона. Это было славное боевое подразделение, в рядах которого нам довелось повоевать, прежде чем нас перевели в другую роту в качестве пополнения. Пио Альварес знал, что я пойму знак. А стрелка указывает на его возможное местонахождение. Или он просто хотел указать путь к бегству, убеждая меня покинуть эту теплую кампанию, пока не поздно. Мне что-то не хотелось успокаивать их.
Если Рис прав, Колин, сказал я с нескрываемой радостью, у вас могут быть неприятности. Если это означает роту «Форт» 38-го пехотного батальона, то, значит, где-то рядом опасный противник. Они в свое время неплохо поработали в Корее.
Все уставились на меня, не в состоянии выдавить из себя ни слова. Джимбо только этого и ждал.
Этот тип утверждает, что работал ковбоем. Я имею в виду вот этого писаку.
Никто этому не поверил: они уже успели сформировать мнение обо мне, и слова Джимбо не вписывались в нарисованную их воображением картину. Да их и не особенно все это интересовало. Значительно большее беспокойство вызывал факт очевидного присутствия поблизости неизвестного лица, которое могло помешать их планам.
Возможно, знак оставил тот всадник, что проехал этой дорогой незадолго до нас, заметил я. Но что же мы зря время теряем? Мне скоро пора возвращаться в город, и я бы хотел увидеть индейские наскальные рисунки, пока не стемнело.
Да здесь уже недалеко, сказал Рис рассеянно.
Он уставился в ту сторону, куда указывала стрелка, пытаясь, по-видимому, представить, что лежит там впереди.
Вы поезжайте, босс, а я проверю, куда эта стрелка меня приведет.
А можно я? вырвалось у меня. Мы с Белл могли бы проехать немножко. Может, удастся что-нибудь обнаружить.
Вы останетесь с нами, сказал Колин довольно резко. Иначе вы можете попасть в беду.
Он помедлил, разглядывая склон, по которому начал подниматься Флойд Рис. Через пару минут Колин развернул коня.
Поехали, сказал он и двинулся вниз по тропе.
Примерно метров через семьсот дорога начала извиваться, местами резко спускаясь к серии переправ через Литтл-Кугуар. Справа он нас на добрую тысячу футов возвышалась непробиваемая стена плато Кука. Дорога начала карабкаться вверх. Только мы тронулись, как где-то сзади раздался громкий хлопок ружейного выстрела, затем еще один. Джимбо выругался, Колин резко повернулся в седле. Одна Дорис умудрилась сохранить внешнее спокойствие, она вслушивалась с таким выражением лица, как если бы ей рассказывали что-то интересное в гостиной.
Колин! закричал Джимбо Давай быстро вперед! Нужно убраться со склона!
Колин с явной неохотой двинулся вперед. Белл ехала прямо передо мной, сзади был только Джимбо. Мой жеребец начал заметно нервничать, выгибая шею подальше от лежавшего рядом головокружительного обрыва, Белл повернулась в седле.
Это Ринкон, сказала она, указывая вперед.
Я знал, что это Ринкон. Я неплохо изучил эти места на аэрофотоснимках. Но сейчас я думал только о том, что где-то рядом, сразу за Ринконом, чуть западнее ручья, начиналась дорога, ведущая прямо на запад. Это был подходящий путь к отступлению, по которому я мог бы сбежать из этих проклятых гор. Ни один роман не стоил этой истории, в которую я умудрился впутаться, не говоря уже об убийстве, а у меня уже не раз в мозгу проскальзывала мысль, что Мануэль Альварес погиб из-за меня. Почему его убили, я не знал, но все отлично увязывалось в единую картину.
Вот поворот впереди наверняка тот самый, за которым дорога резко уходит вниз к Ринкону.
Ринкон слово испанское и означает «гнездышко», «угол», «уголок», «жилище» или просто отдаленное, заброшенное место.
Совсем рядом протекала Затерянная Река. О ней упоминалось в последних строках дневника Джона Туми.
Как раз в этот момент я увидел косулю. Совсем рядом с дорогой, метрах в шести, затем еще одну и еще. Они совсем не торопились бежать от нас, что указывало на дикую заброшенность этих мест: на них ни разу никто не охотился. По поводу косуль никто не проронил ни слова. Все разговоры внезапно оборвались... Вернее, я только сейчас заметил, как стало тихо, хотя, по-видимому, мы некоторое время ехали совершенно молча.
Я внимательно огляделся по сторонам. Мы ехали вниз к Ринкону. На этом участке дорога стала шире, попадались и участки, где можно пустить коня галопом, если потребуется. Я почувствовал горячий удар воздуха от просвистевшей мимо пули раньше, чем раздался звук выстрела. Инстинктивно я вырвал ноги из стремян и кубарем скатился с седла, как раз в тот момент, когда испуганный жеребец встал на дыбы. Я приземлился на полусогнутые ноги в пыль рядом с ним и мгновенно нырнул в заросли колючего кустарника, окаймлявшего дорогу. Тут же откатился в сторону. И замер. Я услышал, как матерится Колин и как Джимбо вопит:
Он готов, Колин, готов!..
Заткнись, идиот!
Колин на месте развернул коня и рванул галопом к тому месту, где я упал. Но Корея была для меня неплохой школой, и когда он подъехал, я был уже шагах в сорока от того места.
Я прополз руслом высохшего ручья, бежавшего когда-то рядом с тропой. Но вскоре выкарабкался из него, прополз по-пластунски через заросли и вверх по крутому склону. Они здорово расшумелись, так что я мог не беспокоиться об издаваемом мною шуме. Мне нужно было успеть.
Джимбо с револьвером в руке внимательно осматривал дорогу. С моего наблюдательного пункта мне хорошо была видна Дорис, спокойно сидевшая в седле. В этот самый момент она достала из пачки сигарету. Чувствовалось, что происходящее беспокоит ее не больше, чем охота на зверя-подранка или змею.
Белл тоже не двигалась с места. Я почувствовал, она поняла, что ей отсюда живой не выбраться. Лишь однажды она попыталась двинуться с места, но передумала, и я понял, почему. Путь к отступлению перегородили два всадника, которых я встретил в день своего приезда на дороге. Она, как и я, попалась в ловушку, путь назад был отрезан. Ни у нее, ни у меня оружия при себе не было.
Теперь мы были у них в руках, и они намеревались убить нас. А Рис воспользовался стрелой из камней в качестве предлога, чтобы отделиться от группы; не будь этого, он бы выдумал какой-нибудь другой. Он проехал вперед и затаился. Теперь, если бы он или кто другой убили меня, всю вину свалили бы на Пио Альвареса.
У них был я в роли жертвы, был и козел отпущения, но, хуже всего, у них в руках была Белл. По какой-то неясной причине они собирались убить и ее.
Глава 5
Дикость какая-то! На дворе двадцатый век, век спутников и лунных модулей, а тут какие-то перестрелки с конокрадами и револьверные поединки времен девятнадцатого века. И все же я был приперт к стенке именно здесь, в этом богом забытом уголке Дикого Запада, точно так же, как девяносто лет назад Джон и Клайд Туми.
Двое верховых двигались без излишней торопливости. Рис был где-то на верху склона, так что против меня одного было сейчас пять здоровых мужчин и одна женщина, которая, я просто чувствовал это, была много опасней любого из них.
Лежа на склоне, я постарался прикинуть свои шансы. Выходило тысяча против одного, что они прикончат меня в течение часа. Но никто не испытывает особого желания умереть просто так, а уж тем более я. Мне хотелось жить, и не просто выжить, но и выйти из этой схватки победителем.
Продолжая наблюдать за ними, я попытался воссоздать в памяти картину горного склона за спиной. Его покрывали частые кедры и заросли различных пустынных колючек и кустарников. Попадались и клочки земли с пожухлой травой. Но, главное, примерно в ста пятидесяти двухстах метрах выше того места, где я лежал сейчас, была небольшая седловина моя единственная реальная надежда.
Флойд Рис был сейчас где-то там, наверху. Я это знал, но в данный момент передо мной были четверо вооруженных всадников. Чтобы выжить и скрыться от них, я должен был перебраться в такое место, где их лошади были бы бесполезны, заставить их спешиться. Никто в здравом уме не попытается загнать коня туда, куда я намеревался рвануть. Хоть у меня и не было оружия, я чувствовал, что мог бы заставить их попотеть, поскольку сомневался, чтобы хоть кто-нибудь из этой теплой кампании увлекался скалолазанием. А вот мне приходилось!
Я отполз на несколько шагов и наткнулся на выбоину, глубиной буквально сантиметров десять и шириной чуть больше полуметра. Но я, яростно извиваясь, словно червяк, прополз вдоль нее, укрываясь за камнями, до седловины. Еще немного, и я добрался до ближайшего кедра. Используя дерево в качестве прикрытия, встал на ноги и пробежал несколько метров. После этого пришлось пробираться на четвереньках. Но теперь меня уже скрывал еще один кедр.
Судя по звукам, доносившимся сзади, те четверо растягивались в цепь.
Можешь выходить, сказал Колин спокойным голосом, Пио больше не осмелится стрелять в тебя.
Судя по его тону, он считал, что я нахожусь значительно ближе к дороге, но голос его разносился по всей лощине. Еще несколько метров, и я доберусь до открытого места, где буду у них как на ладони. За этой проплешиной на склоне горы виднелась глубокая трещина. Сумей я добраться до нее, у меня появлялась реальная возможность в относительной безопасности убраться отсюда подальше.
Может, он ранен? спросил Колин. Ты уверен, что он не ранен?
Крови не видно было, это был голос Джимбо. Он просто струхнул.
Непохоже было, чтобы он испугался, сказала Дорис. А если вы и дальше будете здесь болтать, то он окончательно смоется.
Я встал, вышел на открытое место и прошел шагов пять, прежде чем у меня сдали нервы и я снова бросился на землю.
Эй, это говорил уже один из вновь прибывших. Там на склоне кто-то есть!
На мне была рубашка блекло-зеленого цвета и светло-серые брюки. Человек или животное это неважно, лежащие совершенно неподвижно на горном склоне, практически невидимы. Глаз улавливает только движение, и поэтому я лежал не шелохнувшись.
Может, это была птица, какая-нибудь куропатка, а может, кролик, сказал Джимбо.
Поезжай и проверь, это уже голос Колина. Он не мог уйти далеко, и если ты там заметил какое-то движение...
Да, кажись, я обознался, ответил ковбой. Вот ветер деревья шевелит.
Оставалось одно лежать неподвижно. Одно движение, и я окажусь под прицелами нескольких ружей.
Прошла минута, другая, ни звука.
Да нет там ни черта, сказал Джимбо.
Поезжай взгляни, приказал Колин, но в голосе у него не было уверенности.
На этот раз я услышал цокот копыт и после некоторых колебаний рискнул повернуть голову и посмотреть вниз. Трава и низкорослый кустарник закрывали вид, но я разглядел двух всадников, которые, съехав с тропы, начали прочесывать местность.
Как раз в этот момент Белл Досон решилась. О ней практически забыли. По-видимому, никто не ожидал, что она попытается сбежать, да еще в такой ситуации. Они были уверены, что она никуда не денется. Белл это почувствовала, но у меня сложилось впечатление, что она хотела еще и отвлечь их внимание. Как бы там ни было, но эта уловка ей удалась.
Она пришпорила лошадь и рванулась вниз по тропе, ведущей к ручью.
Вот он, мой единственный шанс! И я не упустил его, рванувшись с места, как спринтер, вверх по склону. За спиной я услышал вопли преследователей, но кричали они вслед Белл, или оттого, что заметили меня, я не знал.
У самого края расщелины я остановился и бросился на землю, скинул ноги вниз, придерживаясь руками, заскользил вниз. Носками ботинок я пытался нащупать хоть какой-нибудь выступ, но скала была абсолютно гладкая. До дна расщелины было метров семь, и я полусвалился, полусполз туда.
Крепко ударившись, я тем не менее сразу же вновь вскочил на ноги и начал карабкаться вверх.
Я не знал, что случилось с Белл, но сознавал, что ради нас обоих мне необходимо как можно быстрее выбраться отсюда.
Я был в хорошей форме, и на ногах у меня были туристские ботинки, какие надевают обычно, отправляясь в горы, а не сапоги для верховой езды. Я быстро покрыл расстояние в десять шагов, вскарабкался на невысокий, пересохший водопад и полез вверх.
Расщелина слегка изгибалась, и это служило мне дополнительной защитой. Я продолжал ползти. С дороги доносились крики и ругательства. Я прополз метров сто, отдышался и посмотрел вниз. Джимбо стоял на тропе. Возгласы доносились откуда-то снизу со стороны ручья.
У меня не было сомнений в том, что Белл хорошо знает эти места; все-таки часть юности она провела на ранчо на Кугуаре и, наверное, не раз бывала здесь. Я очень надеялся, что она отыщет надежное место, где преследователи не смогут ее найти. Передохнув мгновенье, я снова полез вверх. Местами откос был почти вертикальный, но всякий раз мне удавалось зацепиться за какой-нибудь выступ, и подъем продолжался. До верхнего края плато оставалось уже метров пять, не больше, когда я услышал над головой какой-то шорох. Я практически ничего не мог сделать и именно потому постарался вскарабкаться повыше, прежде чем поднял глаза.
На самой бровке плато с винтовкой в руках сидел Флойд Рис. Шляпа его была сдвинута на затылок, винтовка небрежно покоилась на коленях. Он улыбался, и улыбка эта была не из приятных.
Я подтянулся повыше и снова взглянул на него.
Что, сказал я, похоже, ты меня подловил.
Это точно, Ответил он. И сейчас я тебя пристрелю, писака.
Но я не дрогнул.
Это, случайно, не твоего деда братья Туми встретили во время перехода через долину Стейкет?
Это его поразило.
Откуда, черт возьми, ты это узнал?
Единственно, что мне оставалось, это взять его «на понт», но я не был уверен, что мне это удастся.
Джон Туми оставил дневник, сымпровизировал я. Это всем известно.
Черта с два.
Если бы ты увлекался историей и тебе довелось бы копаться в архивах, как мне, сказал я, так ты бы был в курсе дела. Да я читал даже две статьи в «Канзасском историческом вестнике», основанные на этом материале. Туми писали домой, продолжал я, отправляя свои записи по частям в Техасе родственникам.
1 2 3 4 5 6 7 8