А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он обедал дома, она же – нет. Он пошел на репетицию хора, но ее не было и в церкви. Вернувшись домой, Фердинанд узнал, что Виола задержалась в доме одного из наемных сельскохозяйственных рабочих, помогая ухаживать за пятью малолетними детьми, так как их мать рожала шестого.
Фердинанд понимал, что многие будут сожалеть о ней, когда она уедет. Соседи были вежливы с ним, а некоторые даже полюбили. Но он чувствовал, что большинство из них продолжали негодовать, потому что он изгоняет из «Соснового бора» их мисс Торнхилл.
На этот раз Фердинанд не слышал, когда она вернулась домой. Он уснул с раскрытой книгой и при непогашенных свечах. Она вернулась в четыре часа ночи, как он узнал за завтраком, который она пропустила. Когда он пришел в дом после беседы с Пакстоном, она уже ушла в школу.
После полудня, когда в гостиной собрался кружок рукоделия, он пришел туда, чтобы беззастенчиво очаровывать собравшихся леди и прочитать им еще несколько глав из романа «Гордость и предубеждение». Виола с самым серьезным видом занималась работой. Все последующее время она вела себя так, словно его не существовало.
Ее длинная шея была изящно изогнута над пяльнами с вышиванием. Льющийся в окна солнечный свет золотил ее темно-рыжие, изысканно уложенные косы. На ней было одно из ее скромных муслиновых платьев. Если бы Трешем не рассказал, чем она занималась в прошлом, подумал Фердинанд, сейчас он не поверил бы собственным глазам. Как она могла быть той женщиной, той роскошной куртизанкой в ложе Нэшвилла, с высокомерной презрительной полуулыбкой на лице? Или той женщиной, которая заставила его заключить с ней пари два дня назад?
Фердинанд пообедал в одиночестве, прежде чем отправиться на вечер с танцами. Она уехала с матерью и сестрой Клейпола. Завтра останется пять дней, затем он будет свободен. Она покинет «Сосновый бор», и он больше никогда ее не увидит.
Еще пять дней.
Но эта мысль не обрадовала его.
* * *
В ее бытность куртизанкой титулованные, богатые и влиятельные мужчины без конца преследовали Лилиан Тэлбот. Виола Торнхилл не имела ни малейшего представления, как соблазнить мужчину, который не собирался поддаваться ее чарам. И дело не в том, что лорд Фердинанд не желал ее. Она знала, что притягивала его как магнитом. Он поцеловал ее уже четыре раза. В ту ночь, когда он разбил вазу, он был готов пойти дальше простых поцелуев. Нет, не отсутствие у него желания создаст трудности при осуществлении ее планов, а его любовь к пари, его намерение победить во что бы то ни стало.
Не было смысла прибегать даже к самым безотказным средствам, которыми она владела. Они бы просто не сработали. Он будет сопротивляться.
Лучший способ перейти к делу, решила она в первый же день, это убедить его, что она вообще не предпринимает никаких шагов. Самое лучшее смутить его, создав иллюзию, что она – Виола Торнхилл, а Лилиан Тэлбот давно умерла и забыта. Лучше дразнить его, лишь изредка попадаясь ему на глаза, в то время как он наверняка ожидает, что она будет постоянно навязывать ему свое общество и предлагать свои услуги.
Но именно она должна выиграть это пари. Решимость Виолы укрепилась после того, как она получила письмо от Мари, в котором та рассказывала, как Бен был доволен новой школой, что он намерен много работать, чтобы стать юристом, когда вырастет, и как любезно было со стороны дядюшки Уэсли оплачивать расходы на его обучение.
Теперь она уже не сможет отправлять семье деньги.
Доходы от «Соснового бора» отныне будут доставаться лорду Фердинанду. Та незначительная сумма, которую Виола взяла с собой в «Сосновый бор», давно была отослана семье и вложена в имение. Деньги, полученные от имения за два года, ушли на дальнейшее усовершенствование хозяйства и на семью. Конечно, дядюшка Уэсли будет продолжать заботиться о них. Они не будут нуждаться в хлебе насущном, но Бену придется оставить школу, а мать и младшие сестры лишатся тех скромных радостей, которые скрашивают им жизнь.
В тот вечер, когда обитатели округи должны были собраться в зале для танцев, она обедала в Кроссингсе. Прежде чем они отправились в деревню, мистер Клейпол отвел ее в сторону и еще раз предложил ей стать его женой. На какое-то мгновение искушение принять его предложение было велико, как никогда. Но только на мгновение. Брак с Томасом Клейполом не решил бы всех ее проблем. Конечно, она будет жить в достатке и относительном комфорте, но у нее не было уверенности, что он будет платить за обучение Бена или помогать ей содержать семью. Кроме того, он не знал всей правды о ней, а она не могла обмануть его, заставив жениться на себе.
Виола вновь отказала ему.
Вскоре она уже ехала в карете с семейством Клейпол в зал для собраний и балов. Она знала, что там будет и лорд Фердинанд Дадли и они будут общаться несколько часов подряд. Сейчас она горько жалела, что заставила его заключить с ней пари. Но отступать уже было некуда.
* * *
Подобные собрания всегда проходили весело и оживленно. Главным развлечением здесь были деревенские танцы, исполняемые танцорами в кругу или же выстроившись в одну линию; одни медленные и величавые, другие быстрые и живые, все состоящие из точных замысловатых фигур, которые после многолетней практики знал каждый танцор.
Фердинанд танцевал все танцы подряд. Так же как и Виола Торнхилл. В перерыве между танцами он разговаривал и смеялся со своими партнершами, а она со своими партнерами. Он ужинал в компании людей, которые пригласили его за свой столик. И она тоже. Они почти не смотрели друг на друга и не перемолвились ни единым словом И все же он ловил ее низкий музыкальный голос и смех, даже когда они находились в противоположных концах зала.
Хотя они сидели за разными столиками, Фердинанд знал, что она съела лишь половину намазанной маслом булочки и выпила одну чашку чаю. Он ни разу не пригласил ее на танец, хотя заметил, как легко и грациозно она исполняла каждое па, и мысленно представлял ее с майской лентой в руке.
В это время на следующей неделе она уже отправится в неизвестность. Во время следующего собрания он сможет сконцентрировать все внимание на хорошеньких девушках, с которыми будет танцевать. Ему было ненавистно постоянное напряжение и ожидание действий, которые она вскоре вынуждена будет предпринять, чтобы попытаться выиграть пари до истечения назначенного срока. Ему страстно хотелось, чтобы она оскорбила его всеми своими трюками в первый же день пари. Тогда он был достаточно сердит и мог легко противостоять ей.
Он разговаривал с преподобным Прюэттом и одной из сестер Мерриуэзер, когда Виола коснулась его руки. Он кинул взгляд на рукав фрака и был искренне удивлен, что ее пальцы не прожгли на нем дыру. Он взглянул на ее лицо, разрумянившееся от танцев.
– Милорд, – сказала она, – мистер Клейпол увез свою матушку домой. Ей стало дурно от жары.
– Миссис Клейпол не отличается крепким здоровьем, – неодобрительно покачала головой мисс Мерриуэзер. – Ей повезло, что у нее такой любящий и заботливый сын.
Но Виола Торнхилл не отрываясь смотрела на Фердинанда.
– Они должны были проводить меня домой, но мистер Клейпол решил, что неразумно делать такой крюк на пути к Кроссингсу.
– Я был бы рад вызвать свой экипаж, чтобы отвезти вас домой, мисс Торнхилл, – заверил священник, – но осмелюсь предположить, что его милость охотно устроит вас в своей карете.
Вид у Виолы был удрученный, и она, как бы извиняясь, улыбнулась.
– Правда?
Фердинанд поклонился.
– С удовольствием, сударыня, – сказал он.
– Но не тотчас же, – сказала она. – Я не лишу вас танцев так рано. Впереди еще один, который я должна была танцевать с мистером Клейполом.
– Я сам с удовольствием пригласил бы вас, – сказал преподобный Прюэтт, от души рассмеявшись, – если бы у меня хватило дыхания и мои ноги были в состоянии двигаться, но признаюсь, что лишен того и другого. Его милость позаботится, чтобы вы не остались без кавалера, мисс Торнхилл. Не правда ли, милорд?
Виола зарделась еще сильнее.
– Скорее всего у его милости уже есть партнерша, – предположила она.
На ее лице играл румянец, а глаза блестели от удовольствия, полученного от танцев. Ее волосы, уложенные локонами вместо обычной короны из кос, лежали аккуратно, но несколько прядей выбились и вились на висках и шее, Щеки и грудь над вырезом платья слегка поблескивали.
«Я ждала подходящего партнера, сэр». Ему снова слышался низкий бархатный голос, которым она разговаривала с ним, когда он пригласил ее на танец вокруг майского дерева. «Я ждала вас».
– Я сам готов был остаться без партнерши, – сказал он, предлагая ей руку, – решив, что вы уже отдали кому-то этот танец.
Виола подала ему руку, и он повел ее туда, где танцующие строились в длинные ряды. Этот танец поглощал всю их энергию и требовал сосредоточения, так что у них не было возможности поговорить, даже если бы им этого хотелось. Но Виола вся светилась и радостно смеялась, когда настала их очередь кружиться между двумя линиями и возглавлять процессию вокруг наружной линии, образовывая арку поднятыми и соединенными руками, под которой танцевали другие пары. Он не мог оторвать от нее глаз.
Фердинанд понял, что все еще влюблен в нее. Да и могло ли быть иначе? По дороге домой ему следует попросить ее забыть то возмутительное пари. Он просто женится на ней, так что они оба смогут остаться в «Сосновом бору» навсегда. И жить счастливо.
Но она была Лилиан Тэлбот. И куртизанка все еще жила в ней Он сам прекрасно видел это два дня назад.
Фердинанд не мог забыть об этом и притворяться, что она Виола Торнхилл, с которой он недавно познакомился.
Она обманула его.
Казалось, что подошвы его бальных туфель неожиданно потяжелели от охватившей его грусти. К счастью, музыка вскоре смолкла. Но все же было жаль, что это последний танец. Несколько минут спустя он подсаживал се в свою карету. «Что думают соседи по поводу положения дел в „Сосновом бору“?» – поинтересовался он у самого себя.
Впрочем, скоро ему больше не надо будет задаваться таким вопросом.
Осталось всего пять дней.
* * *
Виола начинала ненавидеть себя. Точнее сказать, она начинала ненавидеть себя снова. Казалось, прошедшие два года исцелили ее, но на самом деле за последние несколько дней обнаружилось, что зияющая рана презрения к себе лишь затянулась тонкой пленкой, а не была зашита суровыми нитками.
Так легко было играть роль, спрятаться ото всех и стать другим человеком. Беда состояла в том, что на этот раз роль, которую она играла, и ее собственное "я" были так похожи друг на друга, что иногда она путалась.
Она ломала его линию обороны, играя роль Виолы Торнхилл, но она и была Виолой Торнхилл.
Мистер Клейпол действительно решил отвезти свою мать домой пораньше и хотел по пути проводить Виолу.
Однако она отказалась. Она сказала ему, что все уже устроено и она вернется в «Сосновый бор» в карете лорда Фердинанда Дадли.
Ей очень хотелось потанцевать с ним. Ей хотелось напомнить ему об их танце во время майского праздника. Но то, что она придумала, стало реальностью. Она радовалась этому, но в то же время чувствовала себя несчастной. Виола молча сидела рядом с ним, пока колеса кареты не застучали по мосту.
– Вы когда-нибудь чувствовали себя одиноким? – тихо спросила она.
– Одиноким? – Казалось, вопрос удивил его. – Нет, не думаю. Иногда я бываю один, но это не то, что одиночество. Побыть одному бывает даже приятно.
– Как это? – спросила Виола.
– Можно почитать, – ответил он.
Ее удивило, что он любит чтение. Это как-то не вписывалось в созданный ею образ. Но в то же время он окончил Оксфорд, получив высшие оценки по латыни и греческому.
– А если под рукой нет книг?
– Тогда человек думает, – сказал он. – На самом деле я уже давно этим не занимался, к тому же я редко оставался надолго в одиночестве. Я много думал, когда жил в Актоне. И Трешем тоже. Иногда мы устраивали что-то вроде заговора. Он отправлялся на свой любимый холм, а я – на свой. Мы делали это украдкой. Мужчины из рода Дадли всегда считались самовольными и непослушными, но никогда философами, размышляющими о тайнах жизни и Вселенной.
– Это то, чем вы занимались? – спросила она.
– В общем, да. – Он тихо засмеялся. – Я много читал, даже тайком, когда мой отец был дома. Он не одобрил бы, если бы его сыновья стали книжными червями. Но чем больше я читал, тем больше понимал, как мало знаю. Думая о Вселенной, я осознавал свое ничтожество, неразвитость своего ума. А взглянув на травинку, я говорил себе, что если бы смог понять ее, то, возможно, смог бы проникнуть в тайны мироздания.
– А почему вы столько лет не делали этого? – поинтересовалась Виола.
– Право, не знаю. – Он глубоко задумался над ее вопросом, прежде чем ответить:
– Возможно, потому, что я был слишком занят. А возможно, уже в университете я понял, что мне никогда не познать всего. А может быть, я выбрал не то место. Лондон не располагает ни к размышлениям, ни к проявлению мудрости.
Когда карета выехала из-под крон деревьев, внутри стало немного светлее. Разговор пошел по иному, чем она предполагала, руслу. Виола все яснее и яснее понимала, что лорд Фердинанд Дадли был совсем не тем человеком, за которого она его приняла, когда он впервые появился в «Сосновом бору». Виола не хотела, чтобы он ей нравился.
То, что он все же нравился ей, значительно осложняло ее задачу.
– А вы? – спросил Фердинанд. – Вы когда-нибудь чувствовали себя одинокой?
– Нет, конечно, нет, – ответила Виола. – Люди почему-то неохотно признаются в своем одиночестве, словно в этом есть что-то позорное.
«Это был торопливый ответ, слишком торопливый», – констатировал он.
– Впрочем, одиночество бывает бальзамом для души, – заметила Виола, – особенно когда предстоит сделать выбор. Но есть худшее горе, чем одиночество.
– Какое же?
– Самое неприятное в одиночестве, – сказала Виола, – это то, что ты остаешься наедине с самим собой. Но в то же время это самое лучшее, что в нем есть, все зависит от характера. Если вы сильны духом, самопознание – это лучшее из того, что вы можете обрести.
– А вы сильная? – Его голос был тихим и мягким, во всяком случае, ей так казалось.
– Да.
– А что вы узнали о себе?
– Что я очень стойкая.
Карета покачнулась на своих упругих рессорах и остановилась. Дверь открылась почти сразу – кучер лорда Фердинанда опустил лесенку.
Мистер Джарви ждал их в холле и, приняв ее накидку и плащ со шляпой лорда Фердинанда, тут же исчез.
– Зайдемте в библиотеку и выпьем что-нибудь, – предложил Фердинанд.
Итак, она могла бы достичь своей цели уже сегодня, если бы пожелала этого. Они бы выпили, побеседовали, а затем он проводил бы ее наверх. Виола замедлила бы шаги возле двери его комнаты и поблагодарила за то, что он привез ее домой. Она как бы случайно покачнется и коснется его, и он начнет целовать ее, прежде чем осознает, что находится в опасности. Через час все было бы кончено. Виола почувствовала горечь непролитых слез в горле и покачала головой.
– Я устала, – сказала она. – Спасибо, что привезли меня домой. Спокойной ночи!
Она не качнулась в его сторону и не предложила ему руки. Но та уже была в его руках, и он подносил ее к своим губам, а его глаза рассматривали ее, и легкая улыбка смягчала их черноту.
– Благодарю вас за танец, – сказал он, – но я навсегда запомню вас такой, какой вы были в тот майский вечер.
Виола вырвала руку и убежала, даже не взяв с собой свечу со столика в холле. Она сделала это нарочно? Побудила его поцеловать ее руку и не сводить с нее глаз, и тихо говорить, что всегда будет вспоминать ее? Ведь именно этого она и хотела добиться. Но ведь она ничего не сделала для этого. Она просто была сама собой.
Или она вообразила себя Виолой Торнхилл, которая намеревалась притупить его бдительность настолько, что он и не осознает, когда окажется с ней в постели, что он проигрывает пари Лилиан Тэлбот?
Виола уже не различала, кем была на самом деле. – Виолой или Лилиан Тэлбот, куртизанкой.
Она боялась, страшилась оказаться с ним в постели, по чувствовать, как он проникает в ее лоно, пока она доставляет ему столь продолжительное и острое наслаждение, что он никогда не почувствует себя обманутым. Как могла Виола Торнхилл спрятаться так глубоко в личности Лилиан Тэлбот, чтобы позволить этому произойти?
Виола Торнхилл – подлинная Виола – мечтала слиться с ним в любовном порыве. Никогда раньше ей не приходилось этого испытывать, и она не могла вообразить, как это бывает в жизни. Физическое соединение мужчины и женщины представлялось ей отвратительным, унизительным актом. Но мечты, как она только что обнаружила, все еще не умерли в ней. Ее мечты вились вокруг его личности в направлении, не имевшем ничего общего с пари.
Что ей следует сделать, думала Виола, пока летела в темноте по коридору, это вернуться в библиотеку и сообщить ему, что их пари отменяется и она завтра же покинет «Сосновый бор».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33