А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Жизнь так прекрасна, когда матери и бабки не было дома – они вечно нудно обсуждали какие-то бесконечные дела, совершенно не интересовавшие Челси. Девочка взяла пачку писем, равнодушно просмотрела – все равно ей почти не пишут. Да и здесь в основном счета. Бабушка и мать снова тратят деньги. Но волноваться не о чем – агент матери сумела заключить несколько очень выгодных контрактов.
Челси уже хотела отложить пачку конвертов, но тут, заметив на одном иностранную марку, быстро выхватила его вне себя от радости. Штемпель лондонский – значит, письмо от Маргарет. Она так часто мечтала о том, чтобы написал Уилс, но довольствовалась и весточками от Маргарет, приходившими очень-очень редко.
Схватив конверт, девочка помчалась наверх, ворвалась в спальню, закрыла дверь и повернула ключ в замке. Отношения с семьей Эшфордов – то единственное за всю жизнь Челси, что принадлежало ей, ей, ей одной, и девочка всеми силами оберегала этот уголок души от вторжения бабки или матери.
Положив письмо на обитый бледно-лиловой тканью туалетный столик, Челси долго смотрела на него, намеренно оттягивая счастливый миг. Ей хотелось вскрыть его, жадно впитать каждое слово, но письмо было слишком редкой драгоценностью, чтобы вот так, одним жадным глотком расправиться с ним. Челси вновь подняла конверт, перевернула, наслаждаясь прикосновением к тонкой шелковистой бумаге и улыбаясь при виде размашистых букв и завитушек, выведенных рукой Маргарет. У подруги был самый причудливый почерк из всех когда-либо виденных Челси.
Сунув конверт под свитер, она медленно спустилась вниз, чувствуя, как тепло непрочитанного письма согревает ее, словно неистраченный пенни, прожигающий дыру в кармане мота. Девочка размеренным шагом направилась в кухню, достать бутылку коки из холодильника.
Каталина подняла глаза от тонко нарезанных полосок телятины и улыбнулась:
– Ты сегодня рано, Челси. Все в порядке?
– Прекрасно, Каталина. Нет, больше чем прекрасно! Превосходно! Правда, великолепный день сегодня? – отозвалась Челси с блаженной улыбкой.
Глаза Каталины немедленно загорелись любопытством. В этом сумасшедшем доме у девочки так мало поводов радоваться.
– У тебя дружок появился, нет?
Челси мгновенно насторожилась. Что такое она сказала, что эта женщина, для которой английский не был родным языком, сразу все поняла?
– Конечно, нет, что за глупый вопрос?!
Девочка сунула голову в холодильник, чтобы достать бутылку содовой и охладить разгоряченные щеки. Противно, если кто-нибудь увидит, как она покраснела.
– У тебя в глазах один… такой… сияние… мальчиковое, сразу видать… чикита. Каталина точно говорит. Я испекла печенье.
– Спасибо. Бабушка забыла оставить мне деньги на ланч, так что я немного голодна, – отозвалась девочка, открывая бутылку и сгребая с блюда пригоршню овсяного печенья.
Каталина скривила губы.
– Почему не попросишь сеньору дать деньги? Все время бегаешь голодной.
– Ничего, – пожала плечами Челси. – У нее забот хватает и без моих денег на ланч. Что у нас сегодня к ужину?
– Телячье жаркое, картофель «Шантильи»…
– Гости придут? – встревожилась Челси, расстроенная необходимостью высиживать еще один бесконечный ужин, слушая, как присутствующие часами обсуждают различные фильмы.
– Сеньора Маркс и двое мужчин. Челси облегченно вздохнула.
– Слава Богу! Должно быть, чисто деловая встреча и мне там сидеть не обязательно. Скажи Елене, чтобы не ставила для меня прибор – у меня куча уроков.
– Спускайся, когда проголодаешься, чикита. Каталина позаботится о тебе.
Экономка, она же и кухарка, покачала головой, глядя вслед худенькой девочке-подростку и с грустью думая о том, как одинока и заброшена Челси и как мало хлопот причиняет домашним.
Ощущая, как согревает душу драгоценное письмо, Челси понесла содовую и печенье наверх, по изящно извивающейся, богато украшенной лестнице, прошла по восточному ковру верхней галереи и оказалась в своей спальне. Поспешно заперла дверь, положила «добычу» на письменный стол и снова стала любоваться письмом. Сделав глоток кока-колы и откусив кусочек печенья, она осторожно разрезала конверт острым серебряным ножом и пробежала письмо, чтобы побыстрее узнать новости. Потом прочитала еще раз, уже медленнее, желая убедиться, что правильно поняла содержание, и только с третьего раза начала прикидывать возможности.
Наконец девочка отложила три тоненьких странички и задумчиво поглядела в окно, жуя печенье, – у нее с самого завтрака крошки во рту не было.
Но самое главное теперь – все хорошенько обдумать.
Сегодняшний день начался точно так же, как почти все остальные в ее жизни – бабушка разрывалась между телефоном и спальней матери и говорила, говорила, говорила, заключала сделки, строила планы. Потом школа, невыносимо скучная, тоскливая тягомотина, если не считать урока рисования – самых счастливых минут за весь день. И вот теперь это письмо, принесшее огромную радость, смешанную с дурным предчувствием. Челси приучилась не ожидать от жизни многого, зная, что представляет собой всего лишь спутник, вращающийся вокруг сверкающей звезды, и поэтому ее желания и мечты никого не интересовали.
С самого отъезда из Лондона год назад она переписывалась с Маргарет. Сначала письма приходили каждую неделю, но, хотя Челси всегда писала ответ в тот же день, как получала весточку, промежутки между письмами подруги все растягивались, и теперь приходилось ждать почти два месяца. А Уилс написал только однажды. Иногда девочка спрашивала себя, не были ли те незабываемо счастливые прекрасные дни просто плодом ее разгоряченного воображения?
Телефон прозвонил трижды, прежде чем Челси удалось заставить себя подняться и вновь вернуться к реальности той жизни, которой она жила теперь.
– Челси! – раздраженно воскликнула бабка. – Почему не подходишь к телефону?
– Я была в ванной, – солгала девочка.
С годами у нее развился мгновенный рефлекс – необходимо было отвечать на вопросы бабки быстро и так, чтобы тебя не в чем было упрекнуть или уличить.
– Я приду поздно, а Хилда собирается привести к ужину двух европейских продюсеров. Банни едет домой, и я хочу, чтобы она выглядела как можно лучше, понятно? Поэтому не смей ее беспокоить пустяками. Я остаюсь и попытаюсь уладить дела с костюмерами, поэтому рассчитываю на тебя: помоги матери расслабиться. Сделай ей теплую ванну, помассируй руки и ноги. Она целый день простояла на примерке.
– Попытаюсь, ба, но ей не понравится. Она говорит, что мои пальцы недостаточно сильны.
– Все потому, что ты лентяйка. У тебя руки больше, чем мои. Хоть раз в жизни будь поэнергичней! Проверь, нужно ли погладить зеленый шелковый брючный ансамбль, который я купила ей вчера, срежь ярлыки, да поаккуратнее.
– Я слышу, как мама поднимается по ступенькам, ба. Слушай, ничего, если я поем сегодня в кухне? У меня полно заданий…
– У меня нет времени на болтовню, шевелись и делай как тебе сказано!
Через три часа Челси с облегчением наблюдала, как мать изящно скользит по ступенькам навстречу прибывшим гостям. Банни выглядела сияющей, отдохнувшей, но ее дочь валилась с ног.
Медленно направившись в тишину и уединение своей спальни, Челси растирала усталые пальцы, всей душой желая, чтобы семья поскорее вновь разбогатела, и Банни смогла бы нанять массажистку, готовую к услугам в любое время суток.
Верная слову, Каталина прислала в ее комнату поднос с ужином, и Челси с жадностью набросилась на еду. Уничтожив все до крошки, девочка уселась за уроки, пытаясь не думать о заманчивом приглашении провести летние каникулы в Эшфорд-Холле с Маргарет и ее семьей, но выбросить эти мысли из головы оказалось почти невозможно.
ГЛАВА 24
Три дня спустя после получения письма от Маргарет, Челси наконец решилась подойти к бабушке. Но сначала она позвонила в кассы аэропорта узнать, сколько стоит самый дешевый ученический билет, и с радостью обнаружила, что может оплатить из своих сбережений почти половину стоимости. Пересматривая летнюю одежду, девочка поняла, что выросла почти из всех платьев. У нее начались месячные, и Челси не только была теперь выше ростом, но и груди увеличились, а талия стала тоньше. Шкафы и гардеробы матери были набиты костюмами от лучших модельеров, но все они оказались слишком малы.
За вечер до начала съемок нового фильма Банни Челси направилась в спальню матери, где бабушка помогала ей приготовиться ко сну. Массаж и косметические процедуры были закончены, и актриса уже собралась лечь в кровать.
– Привет, дорогая, – улыбнулась она дочери. – Иди поцелуй мамочку на ночь!
Челси подошла, чмокнула мать в смазанный кольдкремом лоб и улыбнулась в ответ.
– Рада, что начинаешь новую картину, мама?
– Это будет великий фильм, гарантирую! – уверенно заявила Леверн.
– Надеюсь, – с сомнением протянула Банни. – Мой последний фильм, «Рыночная площадь», уж точно провалится. Не знаю, почему Хилде не терпелось навязать его мне, как только закончились съемки у Рика. Хорошо еще, что он не выйдет на экраны до того, как объявят о номинации на «Оскара». Господи, вот уж точно: таких режиссеров, как Рик, не много сыщешь!
– Не так уж он хорош! Кроме того, именно твоя игра обеспечила успех фильму, а не Рик Уэнер, поэтому выбрось эти мысли из головы, – резко сказала Леверн. – Кроме того, несмотря на все похвалы, публика не так уж ломится на «Зимнюю песню».
– Но картина еще не сошла с экрана, мама! – запротестовала Банни. – Идет во многих кинотеатрах.
Челси нетерпеливо слушала, боясь, что бабушка неожиданно решит закончить разговор и выдворит внучку из комнаты прежде, чем она успеет подступиться со своей просьбой. Главное, все выложить перед Банни. Хотя мать – не очень сильный союзник, но все же лучше, чем ничего.
– Ба, Маргарет Эшфорд пригласила меня на лето в Англию. Можно, я поеду? – быстро спросила Челси, чувствуя, как бешено колотится сердце.
«Пожалуйста, пожалуйста, пусть скажет «да», – молилась про себя девочка.
– Ни в коем случае! Ты мне нужна здесь, – отрезала Леверн, не задумываясь ни на мгновение.
Челси взглянула на мать, молча умоляя о поддержке.
– Мама, пожалуйста, мне так хочется! Я могу взять студенческий билет и потрачу свои сбережения!
– Юная леди! – негодующе воскликнула Леверн. – Откуда вы набрались наглости, чтобы расстраивать мать в такой вечер, как сегодня! Ей необходимо выспаться, так что забудь все эти глупости.
Обычно Челси никогда не настаивала, но сейчас не могла вынести мысли о том, что лишится последней возможности побывать в Англии. Нужно рискнуть всем!
– Не так уж много я прошу, и мне очень хочется поехать, – с отчаянием настаивала девочка. – Я сделаю для тебя все, что угодно, только, пожалуйста, подумай об этом, бабушка, не говори сразу «нет».
К несчастью, добродетель не вознаграждается, и, поскольку Челси всегда была спокойным, послушным, готовым прийти на помощь ребенком, она совсем не умела торговаться и добиваться своего.
Холодным от бешенства голосом Леверн процедила:
– Немедленно убирайся отсюда! Твоя мать завтра начинает работу, благодаря которой у тебя эта прекрасная крыша над головой, повариха готовит обед, а горничная убирает и стирает твою одежду! Как ты посмела расстраивать Банни?
– Но в таком случае, зачем я здесь? И Каталина, и Елена всегда могут помочь тебе. К чему еще и я? – упорно стояла на своем Челси.
Но неожиданно мать, на поддержку и одобрение которой так надеялась девочка, предала ее. Несколькими доброжелательными словами она уничтожила надежды Челси. Потянувшись к руке дочери, Банни нежно улыбнулась в полные слез глаза девочки:
– Не вини бабушку, дорогая! Она знает, как я скучаю, когда тебя нет дома, и, кроме того, просто не вынесу, если ты будешь так далеко! Пожалуйста, прости меня, сокровище мое, но я слишком люблю тебя, чтобы отпустить.
Банни была поистине мастером в искусстве убивать добротой.
Безутешная Челси вернулась к себе, чтобы написать Маргарет и объяснить, почему не может приехать. Никогда еще в жизни ей не было так отчаянно плохо. Неужели жизнь всегда будет так жестока к ней?!
ГЛАВА 25
Хилда сидела за письменным столом, уставившись на телефон, как на готовую к нападению гремучую змею. Каждую минуту он мог зазвонить и ей придется, вероятно, выдерживать очередной натиск Леверн, атаки которой все учащались по мере того, как проходили дни, а Хилда по-прежнему не могла найти подходящую картину для Банни. Но сегодня она просто не сумела подготовиться к грядущей битве, которая, как знала Хилда, не за горами, потому что чувствовала себя жалкой, ни на что не способной идиоткой. Вот уже девять лет, как ее связывали с семьей Банни Томас не только деловые, но и тесные дружеские отношения. Несмотря на то, что Банни получила «Оскара» за лучшее исполнение главной роли в «Зимней песне», Хилда отнюдь не была горда выполнением собственных обязанностей в качестве агента. Конечно, можно свалить провал «Рыночной площади» на поспешность, с которой она заставила Банни играть в этом фильме, чтобы помочь той пережить разрыв с Риком Уэнером, но с тех пор – ноль, ничего, пустое место, дырка от бублика… за исключением ролей в фильмах, явно обреченных на неудачу. Уж эта птичка от земли не оторвется! Почему, дьявол побери, Леверн не уволит ее! Ну почему?! Потому что у остальных клиентов дела шли превосходно? Среди ее подопечных немало звезд первой величины, способных вызвать зависть любого агента в кинобизнесе! Так отчего, отчего она так безнадежно подвела Банни?!
Раздался телефонный звонок, и Хилда вздрогнула. Через секунду позвонила секретарь и объявила, что звонит адвокат Хилды, Сэнди Шапиро. Облегченно вздохнув, Хилда схватила трубку.
– Хилда, лапочка, я уже две недели ничего от тебя не слышу, так что просто решил узнать, все ли в порядке, – объявил он. – Надеюсь, ничего не случилось? Сама знаешь, я обещал твоей умирающей матери заботиться о тебе, но последнее время мне это не очень удается.
– Все нормально, Сэнди, – довольно неубедительно заверила Хилда пожилого адвоката, бывшего много лет другом семьи.
– Как Серджио, солнышко? Нашел работу? – спросил он, пытаясь скрыть раздражение.
– Выкарабкается, Сэнди, честное слово, выкарабкается! Думаю, мне придется нажать на все кнопки! Наверное, удивляешься, что я, при всех своих связях, не могу добыть ему приличного места?
– Ты не обязана о нем заботиться, скорее это он должен тебя содержать! С каких это пор ты должна искать мужу занятие? – резко спросил адвокат.
– Сэнди, ты кудахчешь, как еврейская мамаша! Слушай, мы уже тысячу раз об этом толковали. Серджио – танцор, и притом хороший. Не может же он хвататься за любую работу. Кроме того, я достаточно зарабатываю, так что ему незачем лезть в любое дерьмо! – защищалась Хилда, хотя сама начала подозревать, что молодой красавец-муж женился на ней только из-за денег.
– Ну, что еще новенького? – осведомился Сэнди, решив сменить тему. – Как поживает Банни Томас и эта старая карга, ее мамаша?
– Мог бы не спрашивать! Банни уже почти два года не работает, а ее мать сводит меня с ума!
– Я слышал, Банни ужасно разнесло?
– Правильно слышал! Слоняется по дому и жует с утра до вечера! И хуже всего – они совсем разорены, настолько, что Леверн согласилась привезти Банни на прослушивание к Гектору Дилуорту.
Сэнди, присвистнув, покачал головой и заметил:
– Тот еще сукин сын! Я уж точно не хотел бы видеть Банни в его фильмах! Худшего дерьма свет не знает!
– Верно, но, если Банни ему понравится, он заплатит ей миллион долларов за главную роль в очередной гребаной киноэпопее!
– Но ее карьере это повредит, крошка!
– И не говори! Но, Господи, ей необходимо делать что-то. Все ее сторонятся как чумной, считают, любой ее фильм – сплошные убытки, так что всякая работа лучше, чем ничего. Сейчас жду звонка от Дилуорта либо от Леверн, и у меня ужасное предчувствие, что в любом случае дело плохо.
– Ну что ж, удачи, крошка. Давай на следующей неделе пообедаем вместе. Что скажешь?
– С удовольствием.
Минут десять Хилда сидела неподвижно, уставясь на телефон. Решив, что ждать не имеет смысла, она набрала номер Леверн. Ответила Челси.
– Привет, Челси, бабушка вернулась?
– Нет, Хилда, она с мамой уехала несколько часов назад и не сказала куда.
– Ну что ж, наверное, позвонит, когда вернется. Как дела в колледже?
Хилда очень любила Челси, превратившуюся за последние годы в изящную красавицу, трудолюбивую и бескорыстную. В этом страшном мире, где дети любящих родителей убегают из дома, становятся наркоманами, протестуют против всего на свете, милая крошка Челси выросла настоящей цельной личностью, причем без всякой помощи от вечно ноющей мамаши и стервозной бабки.
– Лучше не бывает! Я уже на последнем курсе. Послушайте, Хилда, извините, но я должна бежать, опаздываю на работу, – поспешно объяснила Челси.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45