А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

На ступеньках в разнокалиберных банках из-под кофе цвели ноготки. Там, где располагался портье, стекло было залеплено названиями принимаемых к оплате кредитных карточек, тут же стоял автомат для продажи кока-колы.
Я уже собиралась проверить, на месте ли Кэртис, когда тот появился на крыльце. Я окинула его изучающим взглядом. Он выглядел хорошо отдохнувшим, был чисто выбрит, одет в джинсы, белую майку и джинсовую куртку. На ходу расчесывал свои мокрые волосы, курил сигарету и жевал резинку. Я включила зажигание и медленно поехала вслед за ним.
Он направлялся вверх по улице мимо многочисленных лавочек и контор по ремонту всякой всячины. На повороте был гриль-бар. "Уандер Инн" – гласила вывеска. Дверь в бар, открытая настежь, так и приглашала войти. Что и сделал Кэртис, бросив окурок прямо на тротуар. Я заехала на стоянку и, поставив машину, вошла в бар через заднюю дверь, миновав кухню, из которой доносился запах жареной картошки.
В самом баре пахло пивом, в зале было много солнечного света, проникавшего через широкие окна. Хотя бар открылся совсем недавно, в нем уже плавал туман сигаретного дыма. Из-за него представшая взору картина напоминала выцветшую старую фотографию. Единственным ярким пятном в зале был аппарат для игры в автоматический бильярд. На передней стенке бильярда женщина-космонавт с убийственными конусами на месте грудей мощными ногами упиралась в маленькую Землю. Из-за ее спины в направлении Луны вылетал уродливый космический корабль.
Когда я переступила через порог, на меня уставились шестеро мужиков. Кэртиса в их числе не было, он забился за столик в углу и присосался к пивной бутылке. Когда она опустела, он разразился долгой пивной отрыжкой.
К нему подбежала официантка в белой блузке и черной юбке, держа поднос с горячей едой – чизбургер, жареная картошка. Кэртис сразу же сдобрил оба блюда кетчупом и солью. Схватив чизбургер обеими руками, он впился в него зубами. Я воспользовалась моментом и нырнула на сиденье напротив него. Он выразил бурю восторга, насколько это возможно со ртом, набитым чизбургером и окаймленным по краям кетчупом.
– О! Привет! Как дела? Страшно рад тебя видеть. Не верю своим глазам! Как ты здесь оказалась? – заорал он, прожевав кусок и вытерев рот салфеткой. Я протянула ему вторую салфетку, он вытер пальцы и после этого изъявил желание обменяться со мной рукопожатиями. Отказываться было неудобно, и я с тоской подумала, что теперь от моих рук еще час будет нести луком.
Я поставила локти на стол и оперлась на ладони подбородком, чтобы исключить дальнейшие проявления любезности.
– Кэртис, нам надо поговорить, – сказала я.
– Ради Бога! У меня есть время. Пиво будешь? Я сейчас закажу.
Не дожидаясь ответа, он махнул бармену пустой бутылкой и показал два пальца.
– Хочешь перекусить? Самое время.
– Я уже поела.
– Присоединяйся к жареной картошке, не стесняйся. Как ты узнала, что меня выпустили? Я же еще сидел в тюрьме, когда мы с тобой познакомились. Ты выглядишь великолепно!
– Спасибо за комплимент. Ты тоже неплохо смотришься. Кстати, познакомились мы только вчера, – уточнила я.
Кэртис вскочил и направился к стойке за пивом. Пока его не было, я клюнула несколько ломтиков жареной картошки из его порции. Приготовлена она была неплохо, но ее, видимо, забыли почистить. Кэртис вернулся с двумя бутылками и собирался присоседиться ко мне.
– Путь закрыт, – предупредила я. Он вел себя тан, словно я пришла к нему на свидание. На нас уже начали посматривать другие посетители бара.
Всем своим видом я показала, что не собираюсь уступать место. Он сел напротив и с самодовольной рожей протянул мне бутылку пива. Он, вероятно, полагал, что вслед за пивом, сигаретами и жареным картофелем ему еще обломится сегодня и женщина. Во всяком случае, он снова решил испытать на мне свой "задушевный" взгляд.
– Ты же не будешь на этот раз ломаться, сладкая моя, как в прошлый раз?
– Допивай свое пиво, Кэртис, и больше не смотри на меня этим плотоядным взглядом. Предупреждаю, у меня возникает сильное желание дать тебе в глаз.
– Черт побери, но ты же очаровашка, – промямлил он.
Видимо, от любви ко мне у него пропал аппетит. Отодвинув в сторону тарелку и щелкнув зажигалкой, он протянул мне сигарету. Он, видно, уже представлял нас в постели.
– Я – не очаровашка, Кэртис. Я страшная зануда. Может быть, сразу перейдем к делу? Та история, что ты рассказал, вызвала у меня кое-какие вопросы.
Он нахмурил брови, пытаясь выглядеть серьезным.
– Неужели?
– Ты сказал, что присутствовал на процессе по делу Дэвида Барни...
– Нет, весь процесс я бы не высидел. Я же тебе говорил. Преступление само по себе может быть очень увлекательной штукой, но судебный процесс по этому поводу – это бодяга. Так?
– Ты сказал, что беседовал с Дэвидом Барни в тот момент, когда он вышел из зала суда после вынесения оправдательного приговора.
– Я действительно так сказал?
– Да.
– Вот это место совершенно вылетело из головы. Так какие у тебя вопросы?
– Главный вопрос – в тот день ты находился в тюрьме, ожидая, когда тебе предъявят обвинение в ограблении.
– Не-е-е-т, – протянул он, – не может быть.
– Не нет, а да, все так и было.
– Ну ладно, твоя взяла. Ты меня, считай, поймала. Я же совершенно забыл, когда это случилось. Перепутал даты, понимаешь. Но все остальное – чистая правда, клянусь! – Он поднял руку, словно произнося клятву. – Клянусь Богом!
– Перестань дурачиться, Кэртис, и рассказывай, как все было. Ты же не разговаривал с Дэвидом. Ты просто нагло врешь.
– Нет, нет, погоди. Я с ним разговаривал. Только разговор этот состоялся не там, в суде, а в другом месте.
– Где именно?
– У него дома.
– Ты был у него в гостях? Не мели чепуху. Когда это случилось?
– Точно не помню. Наверное, через пару недель после того, как закончился процесс.
– Ты случайно не сидел еще в тот момент в тюрьме?
– Нет, меня уже выпустили. Мой адвокат постарался и мне изменили, как это называется... меру пресечения.
– Ты мне лучше рассказывай не про себя, а про то, как ты очутился в доме у Барни. Ты позвонил ему или он позвонил тебе?
– Не помню.
– Ты не ПОМНИШЬ?! – Я говорила с ним довольно грубо, с издевкой, но он, кажется, этого не замечал. Возможно, Кэртис привык к такому обращению, ведь обвинители, с которыми он сталкивался много раз в суде, разговаривают именно таким тоном.
– Я ему позвонил.
– Откуда ты узнал номер телефона?
– Позвонил в справочную.
– Почему ты решил связаться с ним?
– Мне показалось тогда, в тюрьме, что у него почти нет друзей. Я сам когда-то попал в такую же ситуацию. Когда ты нарушаешь закон, от тебя все отворачиваются.
– То есть ты вообразил себя его другом, причем лучшим. Что дальше?
Он начал плести какую-то околесицу и, осознавая это, явно чувствовал себя не в своей тарелке.
– Ну, я же знал, где он живет – в Хортон Равин... в общем, я подумал, почему бы нам с ним не пообедать вместе, выпить чего-нибудь. Мы же все-таки сидели в одной камере, и я подумал, что он не откажет мне в гостеприимстве.
– То есть ты решил занять у него денег, – уточнила я.
– Можно и так сказать.
Судя по всему, в первый раз за все время нашего разговора он сказал правду.
– Я был на мели, без копейки, а у этого парня с деньгами проблем не было. Он их просто...
– Этот момент пропускаем. Я тебе верю. Теперь опиши дом.
– Он тогда жил в доме своей погибшей жены – ну, в том, который на холме, в испанском стиле, с огромным участком, с бассейном...
– Поняла. Давай дальше.
– Я постучал в дверь. Он был дома. Я сказал, что проходил мимо и решил зайти, чтобы поздравить его с оправдательным приговором. Он пригласил меня войти, мы выпили...
– Что пили?
– Он пил какую-то дрянь – водку с тоником и соком. У меня был бурбон с содовой. Великолепный бурбон...
– Итак, вы пили...
– Точно. Мы, значит, выпили, а какая-то старушка на кухне наварганила ему бутербродов. Полный поднос. До чего же они были зеленые! Не все, конечно, там были и нормальные, с колбасой. Еще были чипсы, почему-то серого цвета. Я, помню, спросил: "Почему они серые-то?" А он говорит: "Это такой сорт кукурузы". Но они были совсем серые! Так мы сидели и выпивали с ним почти до полуночи.
– Как насчет ужина?
– Ужина никакого не было. Мы ничего не ели, кроме бутербродов и чипсов, поэтому нас так развезло.
– Что еще?
– Вот тогда-то он и сказал про это самое, ну, что это он ее кокнул.
– Что именно он сказал?
– Сказал, что постучал в дверь. Она спустилась в прихожую и зажгла свет. Он подождал того момента, когда она, припав к глазку, заслонила свет. Тогда он выстрелил. Бу-у-у-м-м!
– Почему же ты не рассказал мне эту историю с первого раза?
– Да она выглядела как-то не очень складно, – замялся он. – Ну, то, что я пошел к нему просить денег. Ведь получается, что я его вроде как шантажировал. Никто не поверил бы, что он сам мне в этом признался. Тем более, что он повел себя очень благородно, тут ничего не скажешь. Я не хотел быть неблагодарным.
– С какой стати он признался в убийстве?
– Почему бы и нет? Его же оправдали, а закон не разрешает судить дважды за одно и то же преступление.
– Это касается только суда по уголовным делам.
– Ну да. Но насчет суда по гражданским делам ему вряд ли стоит беспокоиться.
– Ты готов повторить свои слова в суде?
– Я не против.
– Давать показания придется под присягой, – сказала я. Нужно было, чтобы он осознал, о чем идет речь.
– Понятно. Только... знаешь...
– Только что?
– Я хотел бы тоже кое-что получить взамен, – проговорил он.
– Что, например?
– Игра должна быть справедливой.
– Никто не будет тебе платить за это деньги.
– Это я понимаю. Я о деньгах и не говорю.
– Тогда о чем?
– Я бы хотел, чтобы мне немного сократили срок условного заключения.
– Кэртис, никто не будет торговаться с тобой. А я тем более не имею никаких полномочий.
– Я не имел в виду торговаться с кем-либо. Я просто хотел бы, чтобы моя помощь суду была принята во внимание.
Я посмотрела на него долгим, испытующим взглядом. Почему я никак не могла поверить его рассказам? Возможно, потому, что он и сам не всегда понимал, врет он или говорит правду. Ни с того ни с сего я спросила его:
– Кэртис, тебя когда-нибудь привлекали к ответственности за лжесвидетельство?
– Лжесвидетельство?
– Ну да, черт побери! Ты же прекрасно знаешь, о чем я говорю. Отвечай на вопрос, и хватит об этом.
Он почесал в затылке и отвел взгляд в сторону.
– Меня никогда не ПРИВЛЕКАЛИ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ.
– О Боже! – воскликнула я.
Я встала из-за стола и пошла к выходу. За спиной послышались его поспешные шаги. Взглянув назад, я увидела, как он бросил на стол несколько купюр и побежал следом за мной. Я вышла на стоянку, зажмурилась от яркого солнца.
– Эй, подожди! Я скажу тебе правду.
Он схватил меня за плечо, я вырвалась.
– На скамье для свидетелей ты будешь выглядеть, как дерьмо. Ты же не вылезал из тюрьмы, тебя привлекали и за лжесвидетельство...
– Нет, это было только один раз. Ну, два. Если считать еще ту историю...
– Не хочу больше ничего слышать! Ты уже один раз соврал. Соврешь еще раз, если кто-нибудь поймает тебя на чем-то. Так что у адвоката Барни будут все основания отозвать тебя из свидетелей.
– Не понимаю, почему ты мне не веришь? – изобразил он удивление. – Если я один раз солгал, это не значит, что в следующий раз я не скажу правду.
– Ты даже не чувствуешь РАЗНИЦУ, Кэртис. Вот что меня убивает.
– Нет, я чувствую, правда.
Я открыла дверцу своей машины и опустила стекло. Села за руль и резко захлопнула дверь, едва не защемив его руку. Достала из бардачка свою визитную карточку и бросила ее в окно.
– Позвони мне, когда надумаешь сказать правду.
Я включила зажигание и взяла с места в карьер, обдав Кэртиса облаком пыли.
Я ехала к себе в офис и по дороге слушала радио. Часы показывали 15.35, и, конечно же, припарковать машину было негде. Я как-то не сообразила, что Лонни уехал и его место на стоянке свободно. Вместо того чтобы спокойно поставить туда машину, я выписывала сумасшедшие круги по ближайшим кварталам, выискивая хотя бы крохотное местечко для парковки. С большим трудом втиснулась в какую-то щель, при этом задний бампер машины закрывал-таки выезд из чьего-то гаража. За это меня вполне могли бы оштрафовать. Слава Богу, инспекторов рядом не было.
Остаток дня я разбирала бумаги. Предстояла еще встреча с Лаурой Барни, но, откровенно говоря, я больше думала о том, чтобы переговорить с Лонни по телефону, если он позвонит. Ноги сами привели меня к столу Иды Руфь. Она долго объясняла мне, что разыскать Лонни по телефону практически невозможно, а я все не отходила и надеялась на чудо.
– Он никогда не звонит сюда, когда работает в другом городе, – уже в сотый раз твердила мне Ида.
– А ты ему звонишь?
– Нет, если нет ничего срочного. Он не любит, когда его отвлекают.
– Как ты думаешь, ему нужна информация о том, что его основной свидетель отказался от своих показаний?
– Не думаю. Он сейчас занят совсем другим делом. Я с ним работаю уже шесть лет и знаю его привычки. Я могу оставить ему сообщение на автоответчике, но наверняка он не обратит на него внимания до тех пор, пока не закончится процесс, где он сейчас занят.
– А что делать мне, пока он не вернулся? Ненавижу терять попусту время и жечь бензин.
– Делай, что сочтешь нужным. Ты все равно не получишь от него никаких указаний до девяти часов утра понедельника.
Я посмотрела на свои часы. Была только среда, 16.05.
– У меня встреча в клинике через полчаса. После этого я, пожалуй, поеду домой и займусь уборкой, – поделилась я с Идой своими планами.
– Уборкой?
– Я делаю генеральную уборку каждые три месяца. Меня научила этому тетка. Я выбиваю ковры, перестирываю все постельное белье...
Ида посмотрела на меня с отвращением.
– А почему бы вместо этого не покататься на лошадях в Лос-Падрес?
– Я не настолько люблю природу, Ида. Кроме того, там в горах всегда полно слепней. Бр-р-р. Один такой гад может высосать всю кровь. Да еще заразу какую-нибудь подхватишь.
Ида улыбнулась: ничего, мол, со мной не поделаешь.
Кое-как навела я порядок на своем столе и закрыла кабинет на ключ. Конечно, любопытно было взглянуть на первую жену Дэвида Барни, хотя я не рассчитывала получить от нее какую-либо ценную информацию. Спустилась к выходу и доплелась до машины. Слава Богу, никто не успел прилепить к моему ветровому стеклу квитанцию о штрафе. Зато машина забастовала и отказывалась заводиться. Двигатель зловеще скрежетал, но не более того.
Я вышла из машины и открыла капот. Посмотрела на двигатель, как будто что-то понимала в этой механике. Из всех частей двигателя я узнавала только радиатор. С ним, судя по всему, был порядок. Тут я заметила, что несколько проводков были отсоединены от какой-то закругленной штуки. Вздохнув, я вернула их обратно, надеясь на лучшее. Снова села за руль, и в этот момент рядом остановилась машина. Я повернула ключ зажигания, и мотор завелся.
– Помощь не нужна? – Водитель остановившейся машины опустил боковое стекло.
– Спасибо. Кажется, все в порядке. Я мешаю вам проехать?
– Нет-нет. Места достаточно. У вас что-то было с аккумулятором? Мне не взглянуть?
"Чего это он? – подумала я. – Мотор работает, помощь мне явно не нужна". Вслух же произнесла:
– Спасибо, но я вроде сама справилась.
Чтобы он убедился, я нажала на сцепление, лихорадочно соображая, как мне избавиться от этого назойливого типа. Вперед я выехать не могла, так как впритык с передним бампером стояла чья-то машина. Выехать задним ходом я также не могла – не пускала машина этого парня.
Он заглушил свой двигатель и открыл дверцу. Я не выключала зажигание и прикидывала, будет ли прилично, если я прямо сейчас опущу свое боковое стекло. С виду этот тип был довольно безобидным, его лицо показалось мне знакомым. Оно было довольно приятным, темные волосы у него на висках уже начинали седеть, ему было лет сорок. Нос прямой, крепкий подбородок. На нем была майка с короткими рукавами, джинсы, на ногах – туфли на босу ногу.
– Вы живете где-то поблизости? – ненавязчиво поинтересовался он.
Тут я его узнала. Улыбка сползла с моего лица. Я сказала:
– Вы – Дэвид Барни.
Он оперся локтями о мою машину и навис над моим окном. Я почувствовала, что от него исходит какая-то непонятная угроза, хотя в его поведении не было ничего угрожающего.
– Послушайте, я понимаю, что так не делается. Я понимаю, что вам лучше не встречаться со мной, но я вас очень прошу, уделите мне пять минут, и я никогда больше не буду вас беспокоить.
Я смотрела на него и прислушивалась к своему внутреннему голосу. Мое подсознание не посылало никаких тревожных сигналов. Этот тип, когда он разговаривал со мной по телефону, вызвал у меня раздражение, но сейчас он казался совершенно нормальным человеком. К тому же был разгар рабочего дня, мы находились в благополучном квартале.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28