А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Она понимала, что с ней происходит, раз решила избавиться от ребенка.
– Но как могла такая неискушенная девочка, как Герда, достать необходимые для этого средства?
– Наверняка она воспользовалась лекарством, которое ей дал любовник.
– Это просто ужасно! А как вы думаете, кто бы это мог быть?
Он покачал головой.
– Во всяком случае, тот, кто очень мало разбирается в подобных вещах.
– От малого знания могла произойти большая катастрофа. Вы говорили с ней?
– Пока нет. Она еще очень слаба. Благодарение Богу, что нам удалось вовремя доставить ее в больницу! Если бы не вы, мисс Плейделл… Только благодаря вам девочка попала к нам вовремя, иначе ее уже не удалось бы спасти.
– Да, я рада, что проходила в тот день мимо их домика. А почему фрау Лейбен не обратилась за помощью?
– Наверное, она догадалась, что именно происходит с Гердой, и надеялась, что сумеет справиться с этим сама.
– Вы полагаете, что бабушка могла дать ей необходимое лекарство?
– Кто знает!.. Все, что я могу вам сказать, – это то, что Герда была беременна и приняла какое-то лекарство, которое, как она рассчитывала, поможет ей избавиться от ребенка. Это ей удалось, но при этом она сама чуть не умерла.
– Просто жуткая история!
– Я обязательно предупрежу ее об опасности приема подобных лекарств. Она ни в коем случае не должна делать этого впредь.
Генриетта задумалась над словами доктора, а потом произнесла:
– А она может вам на это ответить: «Но ведь оно мне помогло».
– Нам нужно убедить ее в том, что делать это, тем не менее, нельзя.
– Мне кажется, ее собственные страдания убедят ее в этом лучше, чем любые увещевания, – высказала я свои соображения.
– Это верно, – согласился Чарлз Фенвик. – И все же мне следует ее предостеречь.
– То есть убедить ее больше никогда не поддаваться на ухищрения коварного соблазнителя, – докончила Генриетта начатую доктором фразу. – Но не можете же вы переделать человеческую природу.
– Интересно все же, как ей удалось достать лекарство? Наверное, дала какая-нибудь старушка. Надо выяснить все обстоятельства дела и не допустить повторения подобной истории в дальнейшем.
– А мне кажется, – задумчиво произнесла Генриетта, – что в каком-то смысле все обернулось не так уж плохо.
– Я бы сказал, что мы пока не можем об этом судить – слишком мало мы знаем об этом деле, – возразил Чарлз. – А мне очень хотелось бы узнать как можно больше. Во-первых, какой подлец не остановился перед тем, чтобы воспользоваться неопытностью бедной девочки, и, во-вторых, кто все-таки дал ей опасное зелье. Еще я хотел бы оставить ее в больнице на пару дней, чтобы она находилась под врачебным наблюдением, и только потом отпустить домой.
– Вы считаете, она уже вернулась к своему обычному состоянию?
– Я бы так не сказал. Она находится в каком-то полусне.
– Никогда не угадаешь, о чем думает и что знает Герда.
– Одно можно сказать наверняка – она сейчас пребывает в крайне возбужденном состоянии. Я собирался просить вас, мисс Плейделл, взять на себя заботу о девочке. Ранее мы не могли прибегнуть к вашим услугам – нам нужна была сестра милосердия, имеющая опыт акушерства. Теперь же, как я полагаю, именно вы справитесь лучше всех.
– Вы думаете, что мне надо пойти к ней прямо сейчас?
– Нет, сначала я поговорю с главной диаконисой. Она уже дала свое согласие на то, чтобы вы ухаживали за девочкой, но все же я хотел бы с ней увидеться и поговорить еще раз, как только мы вернемся с прогулки.
Я сидела у постели Герды. Какой жалкой и измученной она выглядела. Я отбросила непослушные кудри, упавшие ей на лоб. Она открыла глаза и улыбнулась мне.
– Я в Кайзервальде, – проговорила она тихо.
– Да. Ты была больна, а теперь поправляешься. Она кивнула и опять закрыла глаза.
Я продолжала гладить ее по лбу.
– Как хорошо, – промурлыкала она. – Я сразу чувствую себя лучше.
Герда немного поспала. Я не будила ее, пока не пришло время покормить ее жидкой овсянкой.
– Я что, останусь здесь? – спросила она.
– Да, пока тебе не станет лучше.
– Я была больна, да? – спросила она, и ее лицо омрачилось. – Мне так больно. Мне очень больно!
– Это от того лекарства, которое ты приняла, Герда! Где ты его достала?
Она таинственно улыбнулась.
– Ты знала, чем оно тебе грозит?
– От него мне должно было стать лучше.
– Но оно чуть не убило тебя!
– Нет, оно помогло мне.
Я решила попытаться, наконец, выяснить все и спросила:
– Ты помнишь, как рассказывала мне о дьяволе? Ты еще говорила, что встретила его в лесу. Это дьявол дал тебе лекарство?
Она наморщила лоб, но ничего не сказала.
– Кого ты встретила в лесу, Герда?
Девочка упорно не желала отвечать мне.
– Ты говорила мне, что это был дьявол.
Она кивнула. Выражение ее лица изменилось – теперь она улыбалась, как будто мысленно возвращалась к тому неизвестному нам человеку, который соблазнил ее.
– Так кто же это все-таки был? – шепотом настаивала я.
Она, тоже шепотом, опять ответила то же самое:
– Это был дьявол.
– А кто дал тебе лекарство?
Она закрыла глаза. Вид у нее был очень болезненный, и я решила, что будет лучше, если я на этом прекращу свои расспросы. Слушая меня, она опять переживает все, что с ней произошло. Ей сейчас нужен покой, а я ее тревожу. Надо подождать, пока девочке станет лучше.
Однако в глубине души я сомневалась, что мне вообще удастся добиться от Герды хоть какого-нибудь вразумительного ответа.
С каждым днем состояние здоровья Герды улучшалось. Через две недели она покинула Кайзервальд и вернулась к своей бабушке. Она выглядела исхудалой, бледной и еще более хрупкой, чем была всегда. Казалось, она не отдает себе отчета в том, что с ней случилось.
Я решила немедленно поговорить с ее бабушкой. Бедная старушка была убита горем. Нужно было ее хоть как-то утешить.
– Подумать только, что это произошло с моей внучкой! – повторяла она снова и снова. – Мне и в голову не могло прийти, что она…
– Фрау Лейбен, – обратилась я к ней, – как вы думаете, кто…
Она печально покачала головой.
– Да тут не так уж много молодых людей. Как только мальчики подрастают, они уезжают в город. Здесь для них слишком мало работы. Но те, кто живут в деревне, на мой взгляд, вполне приличные молодые люди. Они бы ни за что не поступили так с Гердой.
– Мне кажется, никогда нельзя с уверенностью сказать, как человек поведет себя, поддавшись страсти. Герда говорила что-то о дьяволе.
– Да это просто одна из ее фантазий! Она с детства любила что-нибудь придумывать. Иногда она говорит, что видела троллей… Это оттого, что Герман когда-то рассказал ей много таких историй.
– Что касается лекарства, которое она приняла… Вы не заметили, что это было?
– Нет, я ничего не заметила. Только обратила внимание, что она как будто немного изменилась. Мне и в голову не пришло, что она уже на третьем месяце.
– Да, для вас это тяжелый удар. Больше всего доктора встревожены тем, что она, оказывается, могла этим лекарством убить себя самое. Они хотели бы выяснить, кто все же дал ей снадобье. Если вы что-нибудь об этом узнаете, я бы просила вас сообщить в Кайзервальд. Доктора очень обеспокоены тем, что подобные случаи могут повториться.
Пораженная фрау Лейбен уставилась на меня.
– О нет, вы меня не так поняли, – поспешила я загладить допущенный промах. – Они не имели в виду Герду. Просто то же самое ведь может произойти и с какой-нибудь другой девушкой.
– Если я что-то узнаю, непременно вам сообщу, – пообещала старушка.
И я сразу поверила, что она именно так и поступит.
Неумолимо приближался февраль – месяц нашего отъезда. В последние дни наши мысли были настолько заняты делами Герды, что мы даже не осознавали, как быстро летит время.
Обычные прогулки по лесу теперь приобрели для нас новую значимость. Часто, бродя среди деревьев, я думала: «Скоро я попрощаюсь со всем этим. Неизвестно, доведется ли мне когда-нибудь снова здесь побывать».
Поездка в Кайзервальд оказалась для меня очень полезной. Она отодвинула на задний план пережитое мною горе. Бывали минуты, когда я, поглощенная своими новыми обязанностями, забывала то, что со мной произошло. Только сейчас я до конца поверила в то, что смогу начать новую жизнь.
Чарлз Фенвик ухитрялся так планировать свои дежурства в больнице, что был свободен в те же часы, что и мы. Как правило, мы ходили на прогулки все втроем и теперь все чаще говорили о предстоящем отъезде на родину.
Чарлз считал, что знакомство с постановкой больничного дела в Германии было очень поучительным, хотя, на его взгляд, даже здесь можно было бы многое улучшить. Прежде всего, это касалось диагностики и ухода за больными.
– Вашим коллегам будет очень не хватать вас, – как-то высказал свое мнение Чарлз. – По-моему, вы были весьма полезным дополнением к больничному персоналу.
– Им будет не хватать и вас, – сказала я в ответ.
– Да нет, Кратц и Брукнер – вполне компетентные врачи, очень методичные, очень добросовестные.
– И очень немецкие, – вставила Генриетта.
– Да, можно сказать и так. Им удалось превратить Кайзервальд в поистине образцовое учреждение. Я и раньше слышал превосходные отзывы об этой больнице от одного моего друга, который недавно здесь побывал.
– Он, очевидно, тоже врач?
– Да, и притом очень известный. Его имя доктор Адер.
– И вы говорите, что на него больница произвела самое благоприятное впечатление?
– Именно так. А ведь он человек, в высшей степени склонный ко всему на свете относиться весьма критически. Правда, он тоже считает, что кое-что здесь можно было бы улучшить. Однако Адер знаком с состоянием больниц во многих странах мира и находит их положение ужасающим.
– Наверное, он намерен как-то бороться с этим?
– Даже наверняка. Он относится к тому сорту людей, которые, раз задумав какое-нибудь дело, тут же воплощают свои планы в жизнь. Его энергия поистине изумительна.
– В вашем описании он предстает неким идеалом, лишенным каких-либо недостатков! – засмеялась Генриетта.
– Да нет, я бы этого не сказал, – улыбнувшись, возразил Чарлз. – С его именем связано и кое-что скандальное.
– Ваш знакомый начинает интересовать меня все больше и больше! – вскричала Генриетта.
– За такого рода людьми всегда следует и хорошая, и дурная слава. Дело в том, что он был на Востоке, очень много путешествовал и жил среди туземцев, переняв их обычаи. Потом он написал книгу о своих приключениях. В ней он изложил свою точку зрения на медицинские проблемы. По его мнению, мы не должны свысока относиться к методам лечения, практикуемым так называемыми примитивными народами, только на том основании, что они стоят на более низкой ступени развития, чем мы с вами. Он полагает, что у этих народов есть свои особые лекарства и методы оздоровления, которые не грех было бы перенять и цивилизованным нациям.
Мое сердце учащенно забилось. Как сквозь вату я услышала свой голос:
– Как, вы сказали, зовут этого доктора?
– Доктор Адер.
– Я как-то читала книгу именно такого содержания, но имя автора было вовсе не Адер.
– Наверное, его звали Дамиен?
– Именно так.
Чарлз рассмеялся.
– Это один и тот же человек. «Дамиен» – его первое имя. Под ним он издает свои книги. Очевидно, он находит неудобным пользоваться своей настоящей фамилией из соображений анонимности.
Я взглянула на Генриетту, которая в этот момент как раз собиралась что-то сказать, и знаком попросила ее помолчать.
– Так вы говорите, он недавно был здесь, в Кайзервальде? – спросила я.
– Да. Мне кажется, это было незадолго до вашего приезда.
Я почувствовала, что сейчас мне станет дурно. Мы могли столкнуться с ним, и где – в Германии! Как часто я мечтала о том, что когда-нибудь встречусь с этим человеком лицом к лицу…
– А вы… часто с ним видитесь? – спросила я доктора Фенвика.
– Да нет, что вы! Доктор Адер очень известный человек и никогда не сидит на одном месте. Когда он недавно вернулся из Кайзервальда, мне посчастливилось с ним повидаться. Его рассказы об этой больнице, а особенно об организации лечебной и диагностической деятельности, очень полезны для меня. Благодаря этому замечательному человеку я оказался здесь…
– Как интересно! – воскликнула я. – После того, как я прочла его книги…
– Возможно, и вы когда-нибудь с ним познакомитесь.
– Очень надеюсь на это, – совершенно искренне ответила я.
Вскоре Чарлз Фенвик покинул нас – ему надо было спешить к пациенту. Как только мы остались одни, Генриетта сказала.
– Наконец-то мы напали на его след!
– Подумать только – мы могли бы встретить его здесь!
– Сама судьба привела нас сюда. Все-таки этот человек для меня загадка. Похоже, Чарлз о нем весьма высокого мнения. Вам не показалось, что он его просто боготворит?
– Да, вы правы, – отозвалась я. – Думаю, ему вообще свойственно оказывать на людей такое воздействие. Вот и мой покойный деверь Стивен отзывался о Дамиене столь же восторженно.
– Наверное, он очень привлекательный человек, – задумчиво произнесла Генриетта.
– Да он просто дьявол! – возразила я подруге.
– Значит, это какая-то дьявольская привлекательность. Почему же такой человек не может быть… обаятельным? Может, и даже очень. Ну и что же мы собираемся делать дальше?
– Пока не знаю. Но хорошо хотя бы то, что мы, наконец, выяснили, кто же он такой. Мы знаем его полное имя – это большой шаг вперед.
– А, кроме того, мы сами стали квалифицированными сестрами милосердия. Как по-вашему, мы действительно ими стали?
– Вряд ли. Ведь мы несколько месяцев занимались только тем, что стелили больным постели и стирали белье.
– И все же Кайзервальд – место очень известное. Побывав там, мы по праву можем считаться представителями медицинской профессии. А раз так, кто знает, может быть, когда-нибудь мы и столкнемся с доктором Дамиеном… А для этого мы должны делать все, что в наших силах. И потом, не думаете же вы, что, как только мы ступим на английский берег, Чарлз произнесет полагающуюся в таких случаях фразу: «Прощайте, было очень приятно с вами познакомиться» – и навсегда исчезнет с нашего горизонта? Я лично так не думаю. Мне кажется, мы приобрели настоящего друга. И не забывайте, что он является одновременно и другом нашего «дьявольского доктора». Мы обязательно должны как-нибудь пригласить Чарлза в гости. Это, я думаю, порадует Джейн и Полли. И при этом мы скажем… вернее, я скажу, потому что такая фраза из моих уст прозвучит более естественно: «И пожалуйста, приведите с собой вашего обаятельного друга! Мы так интересуемся Востоком, особенно Анна – ведь она, как вы знаете, выросла в Индии».
Перспектива подобного развития событий чрезвычайно взволновала меня.
– И кто же из нас двоих подсыпет яд ему в стакан? – продолжала Генриетта. – Наверное, лучше вы – вы натура более цельная и решительная. За себя я не ручаюсь – как бы мне в него не влюбиться…
– Чувствуется, что на самом деле вы его терпеть не можете.
– Да, это так. Но в то же время дело приняло такой оригинальный оборот…
– Вы знаете, о чем я сейчас подумала… – уже серьезно обратилась я к Генриетте.
– Нет, не знаю. Я вся внимание.
– Мы знаем, что он был здесь, и что в нем есть нечто сатанинское. А что если это он встречался с Гердой в лесу? Она ведь сказала, что это был дьявол. Возможно…
Генриетта в изумлении уставилась на меня.
– О нет, только не это! Такой светский, много повидавший человек, наш блестящий «дьявольский доктор» – и рядом маленькая простушка Герда… Прямо не верится!
– А почему бы и нет? Мне кажется, что в глазах такого мужчины она может выглядеть весьма привлекательной. Для него это, наверное, был своего рода эксперимент. Он ведь любит ставить эксперименты на живых людях, не так ли? И потом – где Герде удалось достать то отвратительное снадобье, которое, как полагает Чарлз, чуть не убило ее? Это было какое-то сильнодействующее дикарство, и наверняка Герда получила его от человека, который разбирается в подобных вещах.
Генриетта все еще не могла в это поверить.
– А вообще-то все сходится, – произнесла она наконец. – Это не может быть простым совпадением. Он был здесь. Можно легко представить себе, как он все разнюхивал, изводил своими расспросами добропорядочных Брукнера и Кратца, преследовал Г.Д., надеясь выведать у нее секреты Кайзервальда. Так и вижу его, презрительно улыбающегося, свысока взирающего на всех и вся… Наверняка он прекрасно говорит по-немецки, как же иначе? А потом, так сказать, для разрядки он отправляется побродить по лесу и там встречает хорошенькую малютку, которая мирно пасет гусей. О, какой отличный материал для очередного эксперимента!.. «Подойди сюда, дитя мое, ты получишь такое удовольствие, какого никогда прежде не испытывала». Возможно, ему показалось заманчивым понаблюдать за тем, как изменится эта простушка после общения с таким блестящим человеком, как наш «дьявольский доктор».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54