А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Лейтенант уже был готов в самых нечестивых выражениях попросить ее убраться вон, когда вошел коммодор, и очень обрадовался, услышав, как старший офицер приказал сиделке удалиться, чтобы они могли поговорить наедине.
– Благодарю вас, сэр. Они все здесь обращаются со мной как с призовым гусем или малым ребенком, который не в силах сам справиться со своими делами.
Коммодор скривил губы в легкой улыбке и сделал знак адъютанту придвинуть к кровати стул.
– Знаете, вы выглядите так, как будто попали в жестокий шторм, капитан Баллантайн, – заметил он, окинув внимательным взглядом повязки на голове и руке Адриана и разглядев толстый хлой бинтов под одеялом. – Любые мои благодарности и поздравления были бы ничтожно малы.
– Сэр, мне хотелось бы, чтобы ваши благодарности получили наши моряки. Они гораздо больше заслуживают их, чем я.
– Вы так скромны, капитан? Это на вас не похоже. Конечно, моряки заслуживают моей благодарности и наград своей страны, и они их, безусловно, получат. Но вы вели их, вы взяли на себя опасную и неблагодарную миссию и сделали намного больше, чем можно было ожидать, учитывая человеческие возможности. Я прочел донесение вашего сержанта, мистера Раунтри, и капрала Макдональда, но я еще и внимательно прислушивался к сплетням, которые даже во время наших заседаний распространялись из таверны в таверну со сверхъестественной скоростью. Этой войне крайне необходимы герои, мистер Баллантайн, и вы как нельзя лучше подходите на эту роль.
– А если бы я предпочел ничего не делать?
– Тогда вы совершили бы ошибку. Вы позволили бы «Орлу» попасть в руки паши Караманли. Вы обрекли бы ваших людей на мучения в рабстве и нищете. Вы позволили бы предателю уйти безнаказанным. И мне пришлось бы найти другого надежного молодого человека, готового доказать свою храбрость. Этот господин, безусловно, проявил бы желание остаться неизвестным.
– Я понимаю, что вы хотите сказать. – Баллантайн тоже пристально посмотрел на командующего эскадрой. Герой или неудачник – середины здесь не бывает.
– Понимаете? Возможно, вам будет немного легче, если я скажу, что разделяю вашу антипатию к известности и славе. Но к сожалению, это ноша, которую нам нужно научиться нести с достоинством.
– Да, сэр. Но почему вы были уверены, что я преуспею в своей миссии?
– Если бы вы не добились успеха, то, осмелюсь сказать, вас сейчас здесь не было бы. Итак, капитан? Будет мне позволено услышать подробности или вы слишком устали, чтобы удовлетворить мое любопытство? Если так, я могу навестить вас в другой раз.
– Нет, сэр! Последние пять дней я только и делал, что спал.
– Разумеется, и должны спать еще столько же. Доктор рекомендует восстановительный период в несколько месяцев, и в этом я всей душой присоединяюсь к нему.
– Несколько месяцев? – Баллантайн беспокойно шевельнулся. – Я уверен, что на это не потребуется так много...
– Глупости! Вам необходимо время, чтобы восстановить силы, как духовные, так и физические. Военно-морской флот может немного продержаться без вас – или вы считаете себя настолько же незаменимым, как и скромным?
Защита и нападение. Разговор с коммодором Пребелом был дуэлью остроумия. Возможно, именно поэтому Баллантайн с любовью и восхищением относился к старому солдату. У Пребла была четкая, деловая позиция – он уважал в людях сообразительность и делал все для того, чтоб даже начинающий свою службу юнга получал поощрение, если его заслужил. Справедливость внизу порождает справедливость наверху – это было его непоколебимым убеждением.
– Речь идет не о незаменимости, сэр, а просто о нежелании праздно отсиживаться во время войны.
– Пока остальные мои капитаны зарабатывают себе имена? Декейтер, Лоренс, Стюарт... Они все, безусловно, добиваются права гордо носить свои сабли, и, как я знаю, добьются. И я знаю, что вы этого достойны. А что касается того, чтобы отсиживаться в праздности, когда идет война, то у министра военно-морского флота есть на вас планы, мой мальчик. Он знает, как вы рисковали своей жизнью и репутацией ради того, чтобы наши сабли сверкали. И вы не останетесь незамеченным, когда придет время для следующего повышения в звании. Даю вам слово. А если вы решите вернуться к активной деятельности, могу сказать, вам будет предоставлена возможность выбрать подразделение флота, где вы захотите служить, – разведка или командование с мостика собственного корабля.
– Если решу?
Пребл усмехнулся, и его глаза блеснули как у заговорщика.
– Я знаю, у вас есть невеста, которая ждет вашего возвращения в Норфолк. Эджком, верно? Я хорошо знаю ее отца и много слышал о Сэмюеле Баллантайне. Я уверен, что у обеих семей есть идеи, как вам провести медовый месяц.
– Их идеи необязательно должны совпадать с моими, – тихо отозвался Адриан.
– Хорошо. – Пребл некоторое время изучал строгие, упрямые черты, а потом снова улыбнулся. – Я ожидал, что вы это скажете. Итак, начните с самого начала, если не возражаете.
Адриан принял предложенную сигару и после наслаждения первой затяжкой повел коммодора шаг за шагом – от атаки на Змеиный остров к событиям последних двух недель. Во время этого рассказа лицо командующего оставалось бесстрастным, и только светлые глаза выдавали гнев, отвращение или сочувствие. Он редко прерывал повествование, и Баллантайн понял, что просто заполняет пробелы, оставленные Раунтри и Макдональдом для описания морской битвы, пленения, заключения и побега. Только когда он заговорил о роли Отиса Фолуорта, вопросы стали более конкретными. Рассказ о столкновении в кладовой для парусов был встречен кивком и ворчанием, а имя информатора Фолуорта из штата командующего заставило коммодора встать, отойти к окну и в негодовании сцепить за спиной руки.
– И вы поверили словам Фолуорта о наивности мистера Уинтропа?
– Я верю, что парень хвастун и легко попался в сети лейтенанта.
– Но он всеже не обманул вас? – беззлобно, спросил Пребл. – Более слабый человек попался бы на его удочку. Однако когда человек занимает ответственное положение, он Должен заслужить доверие и уважение. Я не могу допустить вероломства независимо от того, виновен он или нет. Он будет разжалован и уволен с флота еще до того, как военный суд выдвинет против него обвинения. А что касается капитана Дженнингса... – Пребл отвернулся от окна, и его худое лицо недовольно скривилось. – Этого человека следовало выгнать со службы много лет назад. Некомпетентным людям не место на мостике корабля, тем более когда на карту поставлены сотни человеческих жизней и честь страны. Проклятие, но я и правда считал, что он наш человек! И если бы не ваш рассказ, у меня осталось бы лучшее мнение о нем. Вы же понимаете, что к нему будут относиться как к мученику – смерть под пытками вызывает сочувствие. Полагаю, трус и тиран не слишком достойный образец морали, чтобы оставлять его в памяти, – но люди, пожалуй, перестанут поступать на военную службу, если будут слышать подобные рассказы о деспотах на море. – Он поморщился и добавил: – Во всяком случае, это основной аргумент, который приведет мне мое начальство.
У Баллантайна пересохло во рту от долгого разговора, силы внезапно покинули его, и он откинулся на подушки.
Пребл мгновенно заметил это и взглянул на золотые карманные часы.
– Святые небеса, уже пятый час! Я заставил вас говорить больше двух часов.
– Время прошло не зря. Надеюсь, я ничего не упустил?
Пребл задумчиво сжал губы и щелкнул крышкой часов.
– Есть еще один вопрос – об этой молодой женщине, которой, как говорят, вы вместе с доктором оказали бесценную помощь... Кортни Браун, так?
– Не знаю, сэр, настоящее ли это имя. – Баллантайн отвел взгляд. – Поначалу она нам не доверяла.
– Вполне понятно. И все же в конечном счете она доверила вам свою жизнь, а вы ей – свои.
– Она провела с корсарами всего несколько лет, и я не думаю, что она полностью усвоила их образ жизни. Она помогла разрядить ситуацию на «Орле», когда заключенные вырвались из трюма, добилась достойного обращения с нашими моряками на «Ястребе», содействовала в побеге, а потом ухаживала за ранеными, пока не пришел «Аргус». Я хотел бы подать прошение о полном прощении для нее, сэр.
– М-м-м, однако это уже четвертая такая просьба.
– Четвертая?
– После господ Раунтри, Макдональда и доброго доктора. Вряд ли я могу найти причину отказать. Ну все, капитан, теперь я ухожу. К сожалению, вам придется остаться здесь еще на две недели, пока «Каролина» не отправится в путь. Этот хороший, быстрый корабль вовремя доставит вас домой на праздники и торжества.
– Благодарю вас, сэр, – сухо сказал Адриан.
– Выздоравливайте, капитан Баллантайн. – Коммодор взял фуражку со стола и сунул под мышку. – Мне нужны такие надежные люди, как вы. С помощью и благословением Божьим мы очень скоро одержим победу в этой проклятой войне. Мы заставим этих корсаров спасаться бегством и будем преследовать их до самого последнего сына и дочери, пока не утопим всех!
Глава 23
Кортни Фарроу надвинула пониже капюшон накидки, чтобы прикрыть лицо, и вышла из экипажа на дощатый настил. Поблагодарив кучера, она сунула ему в руку монету и торопливо направилась в уютное тепло прибрежного кафе. О ее появлении возвестил крошечный колокольчик. Добродушный хозяин поспешил из-за стойки ей навстречу, на ходу вытирая руки о белоснежный фартук, и проводил к маленькому столику у окна. С этого места открывался чудесный вид на побережье, на доки, на неугомонную суету на причалах, на суда, входившие в гавань, и на те, которые заканчивали разгрузку.
– Мисс, что подать вам?
– Только чаю, пожалуйста, – ответила она, взглянув на хозяина.
– Верно, хорошая чашка чаю согревает душу. Могу спросить, вы отбываете или только что прибыли?
– Отбываю.
– А-а, значит, на «Сириусе». – Глянув в окно, он кивнул в сторону суматохи на причале. – Отправляетесь в Америку?
– Да.
– Что ж, это хорошее место. Хорошее место. Мы с женой побывали там около десяти лет назад, когда наш сын женился на дочери плантатора и в семье появилась пара очаровательных близнецов. Мальчиков, настоящих ковбоев! Но у нас здесь три дочери, которые замужем за испанцами, и моя Бесс категорически не желает надолго оставлять их одних с папистами. Поэтому мы купили кафе и слушаем рассказы людей, вернувшихся из дальних стран. Путешествуете одна, да?
– Да, мой... муж отбыл раньше.
– А-а. Что ж, вы заказали билет на хороший корабль. Капитан Петтигрю настоящий джентльмен и настоящий моряк, да. Он поддерживает на корабле чистоту и порядок. Вот так, а теперь я должен принести вам чай, иначе вы не успеете выпить и полчашки, как поднимут флаги. Не пройдет и минуты.
Он улыбнулся и быстро отошел. Кортни вздохнула и, откинув капюшон, украдкой оглядела других посетителей. Маленькое кафе было втиснуто между двумя высокими складами, но в нем приятно пахло свежим пшеничным хлебом и ароматными чаями. Еще три пары показались ей выходцами из Англии. Они мельком взглянули на Кортни, но никто из них не проявил любопытства и не поднял удивленно бровь.
А Кортни была уверена, что они должны были это сделать. Она чувствовала себя неловко и скованно в строгом дорожном костюме с высоким воротником, купленном специально для этого случая; ее ноги потели и зудели в тугих кожаных туфлях, а накидка хотя и была легкой, казалась ей деревянным хомутом на плечах. Кортни продала изумрудное кольцо за сумму, которой ей хватило на то, чтобы купить костюм, накидку, несколько платьев и приобрести билет на торговое судно «Сириус», направлявшееся в Бостон и Норфолк; у нее еще остались деньги, чтобы, прибыв в Норфолк, снять номер комфортабельного отеля и выдавать себя за беженку из Франции. Именно с этой целью она взяла имя де Вильер и долго, упорно тренировалась перед зеркалом, пока не почувствовала, что может уверенно ходить в туфлях, юбках и дурацком белье без того, чтобы не спотыкаться на каждом шагу и неуклюже плюхаться на пол.
Краем глаза Кортни заметила мужчину, улыбавшегося ей с другого конца кафе. Подняв руку, она нервно пригладила мягкие золотисто-каштановые кудри на голове. В парикмахерской, куда она зашла сегодня днем, ее подстригли и сделали из взлохмаченных волос прическу, которая, по мнению Кортни, была сейчас в моде. После этого она заметила, что некоторые прохожие на улицах оборачивались и бросали одобрительные взгляды на ее подчеркнуто изящную фигуру – результат, о котором предупреждала портниха, трудившаяся над ее перевоплощением.
– Ну вот, дорогая. – Хозяин вернулся, неся на широкой ладони поднос с чашкой и блюдцем, небольшим чайником под колпаком и тарелкой вкусных лепешек и пирожных. – Кушайте на здоровье, пока есть возможность, – так я всегда говорю своим гостям. В первый день после отплытия корабля обычно не придерживаются строгого распорядка, и кто знает, когда вам подадут настоящую еду, хотя капитан Петтигрю очень щепетилен во всем, что касается еды. Когда у него есть возможность, он с удовольствием обедает с пассажирами и любит устраивать поистине фантастические пиры. Вы когда-нибудь раньше плавали, мисс?
– Немного, – с кривой улыбкой призналась Кортни.
– Если почувствуете неприятные ощущения, то самое лучшее для вас сухой бисквит и немного джема. Это не слишком тяжело для желудка, если вы понимаете, о чем я говорю.
– Спасибо, постараюсь запомнить.
– Странно, – он засуетился над тарелками и приборами, и у него на лбу образовались складки, как на аккордеоне, – но я никак не могу определить, что у вас за акцент. Он такой красивый и певучий. Нельзя ли спросить?
Кортни встревожено оглянулась. Двое мужчин и женщина начали проявлять интерес к их разговору.
– Я родилась в Париже, но в последнее время жила в Италии и Испании.
– А-а. – Он понимающе улыбнулся. – В вашей стране ужасно неспокойно, мисс. Ужасно. И еще этот Бонапарт, маленький выскочка. Его следует поставить на место, скажу я вам. Наш адмирал Нельсон уже устроил ему хорошую взбучку в Египте; казалось бы, напыщенный негодяй получил урок, но ничего подобного! Похоже, нам придется снова его повторить. А что до меня... О! Вот и он! На «Сириусе» начали поднимать флаги. У вас остается час до отплытия, мисс, и если мне не представится больше случая поговорить с вами, то желаю вам приятного путешествия. И никогда не берите в голову никакие приметы и рассказы старух о штормах и несчастьях во время морских путешествий – у вас в лице столько солнца, что его хватит, чтобы осветить все Средиземное море.
– Благодарю вас. – Кортни улыбнулась, стараясь не выдать охватившую ее дрожь.
С каждой минутой небо становилось все темнее, и на гавань опускалось плотное серое ватное покрывало. Все внимание Кортни было приковано к «Сириусу», трехмачтовой бригантине, меньшей по размеру, чем «Ястреб» или «Орел». Кортни повезло, что ей удалось купить пассажирский билет на «Сириус», потому что иначе ей пришлось бы ждать три недели, чтобы попасть на другое судно.
Флаги подняли, однако причал все еще был наполнен тележками с провиантом, ивовыми клетками с цыплятами, бочонками с соленым мясом и рыбой. Матросы уже взобрались на мачты, перебираясь по канатам с реи на рею, чтобы подготовить паруса и в последний раз проверить все снасти. Грузчики сновали вверх и вниз по деревянным сходням, загружая на борт припасы. Стоявший на носу высокий темноволосый мужчина в синем кителе наблюдал за погрузкой и выкрикивал команды в переговорный рупор. Дальше в заливе стояли буксировщики, которые должны были прикрепить буксировочные лини и вывести тяжело груженный корабль в открытое море. Взгляд зеленых глаз Кортни блуждал по лесу мачт и оснастке, против воли находя и останавливаясь на одном корабле, о котором она старалась не думать с тех пор, как два дня назад услышала о его возвращении в Гибралтар.
На чистых, отдраенных палубах «Аргуса» не было и следа сражений. Кортни даже решилась переодеться в рубашку и бриджи, чтобы, смешавшись с охрипшей толпой, попытаться услышать какие-нибудь рассказы о рискованном походе «Аргуса», но ни одной канонерке не удалось увидеть «Ястреба» – они вернулись, так ничего и не узнав о Гаррете Шо. Казалось, корабль Фарроу упал за край земли.
Зато Кортни очень много слышала о новоиспеченном герое янки – капитане Адриане Баллантайне. Рассказы превращали его чуть ли не в неуязвимое божество. Из некоторых рассказов выходило, будто он один на один встретился с целой бандой кровожадных корсаров. Несколько дней назад Баллантайн покинул госпиталь и должен был отплыть из Гибралтара на быстроходном военно-морском судне «Каролина». Проводы по высшему разряду назначили на следующий день, и Кортни была рада, что они пройдут без нее. Она не позволяла своим мыслям задерживаться на мучительно ярком образе вызывающе красивого офицера и считала, что приняла единственно возможное мудрое решение – как можно быстрее и незаметнее исчезнуть из его жизни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57