А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Думаю, и до этого тоже. С оружием в руках. Это вы были на мостике во время сражения, верно?
– Верно.
– Тогда убирайтесь вон, янки! – прорычал Сигрем. – Я никогда не откажу храброму человеку, если он захочет умереть вместе со мной. Просто помните, у меня здесь есть немного пороха и заряженный револьвер наготове. Шутки закончатся, как только вы переступите через этот порог.
– Ну что ж, по крайней мере откровенно. – Плечи Баллантайна исчезли в черной темноте.
При звуке голоса Сигрема сердце Кортни застучало сильнее, на лбу ее выступил пот. Она искоса взглянула на тюремщика-шотландца, однако он следил за ней так, как будто она была ядовитой змеей. Но Кортни должна найти способ пробраться к Сигрему! Ей необходимо проникнуть в пороховой склад и уговорить Сигрема взорвать корабль!
В десяти шагах от нее Баллантайн вслушивался в темноту, изо всех сил стараясь уловить малейший признак движения. Шарканье, царапанье дерева, шуршание ткани или тяжелое дыхание дали бы ему представление о том, откуда ожидать опасность. Пока он не сможет засечь обоих мужчин, он в их власти. Вокруг него от пола до потолка были сложены упакованные в войлок артиллерийские заряды, и порох внутри их был такой сухой, что одна искра положила бы конец всем переговорам.
– Полагаю, вы послали за мной с определенной целью?
– Да, янки. Чтобы отправить в ад вас и ваш корабль.
– Но ведь вы и ваши люди отправятся туда вместе с нами, – спокойно заметил Адриан, однако его слова были встречены презрительным смехом.
– Мы уже идем туда, янки, и просто сократим себе путь.
– Так зачем же откладывать? Половина моей команды давно покинула корабль.
Смех раздался в другой стороне, когда Сигрем сделал шаг к нему. «Прямо вперед, – определил Баллантайн, – под прикрытие бочонков с порохом». И еще он уловил слабый запах серного дыма – дыма от медленно горящего фитиля, который всегда зажигали во время сражения.
– Вы хладнокровный человек, янки. Но я предлагаю вам сделку.
– Что за сделка?
– Ваш корабль в обмен на дневное плавание к земле. Я хочу, чтобы с нас сняли цепи и моих ребят высадили на берег, затем вы получаете свои жизни и свой корабль и можете плыть к собственной погибели, меня это уже перестанет заботить.
– А если я не сочту сделку разумной?
– Тогда нам не о чем разговаривать, – последовал ответ после еще одной продолжительной паузы. – Мои люди умирают от слабости и лихорадки. Если они выживут, то за свои мучения получат петлю палача. Нам нечего терять. Мы единодушны в своем мнении – а у вас есть длина фитиля, чтобы принять решение.
Баллантайн невольно вздрогнул, когда в темноте за его спиной с шипением вспыхнула искра. Он не почувствовал, что кто-то подобрался так близко к нему, и не верил, что кто-нибудь может быть настолько безумен, чтобы держать зажженный фитиль рядом с горой черного пороха.
– Я не могу сам принимать решение, – поспешно ответил Адриан. – Мне нужно поговорить с капитаном.
– У вас не осталось времени посоветоваться даже с сатаной! – прогремел Сигрем. – Нильсон там размахивает двухминутным фитилем, а зрение у него плохое, так что ему понадобится немало времени, чтобы найти ведро и погасить фитиль.
– В таком случае у меня есть встречное предложение...
– Нильсон!
– У меня в коридоре сейчас стоит ваш товарищ, – повысил голос Адриан. – Товарищ, которого, я уверен, вы очень хотели бы увидеть.
– Товарищ? Это что – очередной обман?
– Никакого обмана. Там на острове вы были втроем. Фарроу мертв, вы здесь, и еще... мальчик.
Прошла целая минута, прежде чем Баллантайн услышал, как корсар хрипло отдал приказ своему другу и фитиль зашипел, погруженный в ведро с водой. Адриан почувствовал, как по телу его пробежала дрожь облегчения, но в то же мгновение его вновь охватила жгучая ярость. Рядом в коридоре он услышал какую-то возню, сквозь дверной проем метнулась неясная тень, и он услышал поток шотландских ругательств.
Оказавшись в темноте, Кортни на секунду замешкалась, и это дало Адриану время, обвив рукой ее талию, остановить, не позволив присоединиться к Сигрему.
– Отпустите меня, черт бы вас побрал! – Кортни вертелась у него в руках и била его каблуками. – Сигрем!.. Сигрем!
Адриан, не обращая внимания на колотившие его руки и ноги, попятился к двери, так чтобы свет упал на револьвер, который он приставил к виску Кортни. Она моментально прекратила сопротивляться, и едва заметное движение во тьме тоже прекратилось.
– Сигрем, – задыхаясь, простонала Кортни.
– Корт? Корт, это ты?
– О Боже... Сигрем!
Холодное дуло оружия уперлось ей в горло, и она замолчала. На фоне бочек и ящиков Баллантайн с трудом различил фигуру гиганта, поднявшегося из-за невысокой стены пороховых бочек. Слабый луч света упал на горящие черные глаза, и теперь казалось, что в темноте светятся два раскаленных угля.
– Итак, я привлек ваше внимание, – заключил Баллантайн. – Уверен, теперь мы быстро найдем выход из этой ситуации.
– Не слушай его, Сигрем! – хрипло крикнула Кортни. – Что бы он ни говорил, не делай этого! Не верь ни одному его слову! Делай то, что собирался! Взорви их!
Сигрем посмотрел на револьвер, приставленный к горлу Кортни, одна из его лапищ поднялась, и Адриан увидел, как над не закупоренным отверстием порохового бочонка блеснул металл.
– Попробуйте, – спокойно произнес Баллантайн. – Но прежде чем нажмете на курок, будете иметь удовольствие увидеть, как мой выстрел разнесет ей череп.
– Нет, Сигрем! Не слушай его! У нас никогда больше не будет такой возможности. Вспомни Эверара! Вспомни Дункана и Гаррета!
– Вспомните обещание, которое вы дали Эверару на берегу, – вкрадчиво добавил Адриан, – обещание спасти ее.
– Ты спасешь меня, Сигрем! – в отчаянии закричала Кортни. – Мы ни за что не покинем этот корабль живыми цепях и клетках, чтобы предстать перед марионеточными судами, которые они приготовили для нас. Я не хочу так умереть, Сигрем. Я не хочу так умереть!
В груди Сигрема заклокотал воздух, и его револьвер придвинулся чуть ближе к открытой двери.
– Я клянусь вам, что с девушкой ничего не случится, – спокойно заверил его Баллантайн. – Она будет благополучно доставлена в Норфолк, где и предстанет перед справедливым судом.
– Мы тебе не верим, янки! Ведь это говорит негодяй, который приказал запереть ее на неделю в железной клетке!
– Я тогда не знал, кто она. – Адриан стиснул зубы. – Кроме меня, никто этого не знает, и я прослежу, чтобы так было и впредь. Даже по окончании перехода ни один человек не узнает, кто она такая, а затем ее поместят с остальными женщинами, и...
– Нет! – взревел Сигрем так громко, что подобравшиеся ко входу в склад моряки отскочили назад. – Нет, я не хочу видеть, как ее отправят в бордель!
Ощущая, как пот ручьями стекает у него из-под волос, а медная рукоятка револьвера скользит в руке, Баллантайн слегка ослабил хватку. Он почувствовал, что Кортни слегка изменила позу, чтобы иметь возможность воспользоваться малейшей допущенной им ошибкой, и вдруг понял, что второй пират стоит рядом с ним.
– Я прослежу, чтобы ее отпустили, когда мы окажемся на берегу, – произнес он сквозь стиснутые зубы. – Это лучшее предложение, которое я могу сделать, – вернее, единственное, которое я могу сделать. Если она поведет себя разумно, не будет создавать проблем и сумеет себя не выдать, пока мы не прибудем в Норфолк, я прослежу, чтобы ее доставили на берег и отпустили.
– Я дал клятву Эверару, – отчеканил Сигрем, переводя взгляд черных глаз с лейтенанта на Кортни. – Если бы я остался жив, с ней не случилось бы ничего плохого. Я хочу услышать то же и от вас, янки. Вы должны дать слово, слово офицера вашего треклятого военного флота, что, пока вы живы, с ней ничего не случится.
– Нет, Сигрем! – запротестовала Кортни. – О нет, Сигрем, не...
– Дайте мне такое слово, янки, и обещание достойно обращаться с нашими людьми, и тогда корабль – ваш.
Баллантайн застыл. Необходимость принятия такого решения превращала кровь в его венах в жидкий огонь. Если он откажется – их всех ждет смерть; он не сомневался, что корсар выполнит свою угрозу и взорвет «Орел». Если он согласится – залогом будет его слово, его гордость и честь, а это значит, что он взвалит себе на плечи ответственность за судьбу Кортни.
– Я даю слово, – решился наконец Адриан и убрал револьвер от горла Кортни.
Широкие плечи Сигрема расслабились, и он осторожно положил оружие на крышку бочонка. Вывернувшись из рук Баллантайна, Кортни неуверенно шагнула вперед, борясь со слезами досады и гнева. Они держали этих янки за горло! Они были на волосок от того, чтобы отомстить за Эверара, за Дункана и за Змеиный остров! Кортни не могла допустить, чтобы все это так глупо закончилось!
Она нащупала револьвер, который Сигрем отложил в сторону, но на этот раз ей помешал корсар, схвативший ее за руку. В следующую минуту она изливала в слезах свое страдание на груди Сигрема и, только услышав приглушенный стон и почувствовав, как содрогается огромное тело, осознала наконец весь ужас положения.
Сигрем был ранен. Кортни ощутила липкое тепло под руками, и слезы мгновенно высохли на ее ресницах. Она испуганно взглянула на него.
– Это пустяк, девочка, – шепнул он. – Булавочный укол от игрушечного солдатика. Он дорого заплатил за оскорбление. – Черные глаза взглянули на Баллантайна поверх головы Кортни. – Почти так же дорого, как этот надменный лейтенант.
Адриан скривил губы, осознав коварство этого человека. Рана Сигрема была смертельной, он это знал и обеспечил Кортни безопасность, исполнив клятву, которую дал Эверару.
Баллантайн отрывисто отдал распоряжение матросам, собравшимся в коридоре, и, взяв Кортни за плечо, потянул ее к себе, но она оттолкнула его руку.
– Нет! Я не пойду с вами! Я больше не желаю играть в ваши дурацкие игры! Я освобождаю вас от данного слова, слышите? Клятва, которую вы дали Сигрему, не значит ничего – ничего!
Несколько крепких, хорошо вооруженных моряков подошли ко входу в пороховой склад. Баллантайн холодно взглянул на Сигрема, и тот, кивнув, оторвал от себя Кортни.
– Корт, ты должна идти с ним, – тихо, но твердо приказал корсар. – Это твой единственный шанс спастись.
– А ты, Сигрем... как же ты? – Не получив ответа, она обернулась к Баллантайну с полными жгучих слез глазами. – Что будет с Сигремом? Его подвергнут наказанию, да? Он будет наказан и умрет, и все из-за какого-то пустяка? – Глаза Кортни блеснули в свете фонаря.
– Не из-за пустяка, – отозвался Сигрем. – Я не смог бы жить, раз Эверар умер, и ты это знаешь.
В желтом мерцающем свете, падавшем сквозь открытую дверь, неясным силуэтом вырисовывалась крепкая фигура Нильсона, который стоял, опираясь на большую бочку с водой. Его рубашка была пропитана кровью, но он, не обращая внимания на раны, первым шагнул к двери.
Сигрем замычал от боли, когда два моряка заломили ему руки за спину и ткнули мушкетом под ребра. Кортни снова бросилась к нему, но ее удержал властный взгляд черных глаз, а Адриан остановил ее, схватив за плечо. Пират и лейтенант долго смотрели в глаза друг другу, а затем Сигрем угрожающе предупредил:
– Вы дали слово хорошо обращаться с ней, янки. Если вы его не сдержите, я вернусь за вами. Я найду способ вернуться за вами.
Выдержав пристальный взгляд корсара, Баллантайн кивнул охраннику. Последний бесполезный крик Кортни был заглушён рукой, которая с большим удовольствием сдавила бы ей горло, а не просто закрыла рот. Когда группа моряков вышла из темного помещения, Баллантайн молча потянул Кортни за собой. Он не доверял себе, чувствуя, что еще немного, и он изольет на нее свой гнев.
Мэтью Рутгер испуганно воззрился на хрупкую фигурку, которую грубо втолкнули в его кабинет, но в комнате находились два его помощника и Малыш Дики, поэтому он не мог сказать ничего, кроме банальных слов:
– Что происходит? У меня семь умерших и еще три человека, которые, того и гляди, отправятся вслед за ними, а раненых больше, чем коек для них.
– Сколько? – спросил Адриан.
– Раненых? Достаточно для того, чтобы можно было подумать, будто нас атаковала небольшая армия.
– Поставь их на ноги и через пять минут приведи к каюте капитана. Теперь он ответит за их кровь. И честное слово, я охотно передам командование в его руки. – Адриан направился к двери, но задержался, чтобы бросить на Кортни испепеляющий взгляд. – Держи нашего друга при себе, пока не уляжется суматоха. И если он осмелится открыть рот или не подчиниться твоему приказу, ты получишь мое искреннее одобрение за то, что спустишь с него шкуру.
Услышав злость в голосе лейтенанта, Мэтт промолчал и замер, когда увидел, что Кортни, рискуя жизнью, коснулась локтя Адриана.
– Скажите, – тихо спросила она, – что теперь будет? Что будет с Сигремом?
Сжав губы в тонкую линию, Баллантайн смотрел на руку девушки, пока Кортни не убрала ее.
– Если он умный, то найдет способ до утра сам положить конец всему. Если нет – капитан будет только счастлив сделать ему одолжение.
Баллантайн проверил тюремный отсек, убедился, что там достаточно охраны, чтобы пресечь дальнейшее неповиновение, и отправился в кают-компанию. Десять размещенных там раненых моряков не посмели взглянуть ему в глаза, когда он вошел туда вместе с сержантом Раунтри. Там же находились Отис Фолуорт, второй лейтенант, и корабельный капеллан Джон Ноббс. Он смутился, увидев Адриана.
– Капитан сейчас в плохом настроении, мистер Баллантайн. Он плыл на гичке и был уже на полпути к берегу, когда получил известие, что на корабле наведен порядок. Страх, наверное, поднял его с постели и прервал... э-э... некие спортивные занятия.
– Спасибо за предупреждение, капеллан, – сухо поблагодарил Адриан и тихонько постучал в дверь капитанской каюты.
– Войдите!
Лейтенант сделал глубокий вдох и повернул ручку. Капитан Дженнингс стоял перед письменным столом спиной к двери и раздраженно сжимал и разжимал заложенные за спину руки. Одевался он явно второпях: пуговицы накрахмаленной рубашки были застегнуты не на те петли, бриджи сползали без подтяжек, а над туфлями с пряжками мелькали голые лодыжки.
В каюте царил хаос: ящики письменного стола были выдвинуты, а их содержимое свалено на пол, одежда сброшена с полок шкафа, сдернутые с постели простыни свешивались до пола, и единственным, что не соответствовало этому беспорядку, была красавица с оливковой кожей и черными как смоль волосами, которая восседала в кресле с таким невозмутимым видом, как будто только что вернулась с воскресной прогулки.
На Миранде была тонкая шелковая с кружевами сорочка, слишком маленькая, чтобы полностью прикрыть ее пышную грудь; короткая малиновая юбка не скрывала смуглых точеных икр; растрепанные волосы небрежно падали на плечи, притягивая взгляд к соблазнительному богатству тела, выглядывающему из-под сорочки. Под изучающим взглядом Адриана Миранда подняла голую ногу, лениво перекинула ее через подлокотник кресла, позволив юбке задраться еще выше, и бесстыжими янтарными глазами лениво и с презрением оглядела лейтенанта от сапог до головы, а потом вздохнула и, демонстративно отвернувшись, неприличным жестом провела По кайме на подоле.
Адриан перевел взгляд на капитана.
– У вас было время сообщить мне обо всем, лейтенант, – сердито заявил Дженнингс.
– Я хотел убедиться, что теперь все в порядке.
– Да? И что же?
– Я поставил в трюме дополнительную охрану и приказал рабочей команде немедленно устранить повреждения.
– Вы лично будете следить за этим?
– Я так планировал.
– Вы можете наконец объяснить мне, что случилось? – Дженнингс разжал руки, а потом с раздраженным хлопком снова сцепил их вместе. – У меня на корабле беспорядок, тела, от которых нужно избавляться, куча раненых, и понадобилось не меньше шести часов, чтобы поднять на борт спасательные шлюпки и прочие плавсредства. Я требую объяснений, мистер Баллантайн.
– Насколько мне удалось определить, был сделан проход в переборке, отделяющей тюремный отсек от склада. К тому времени, когда охрана объявила тревогу, несколько узников вырвались на свободу.
– И?..
– И они все поплатились за это.
– Поплатились? Полагаю, вы хотите сказать, что они все мертвы?
– Да, сэр, все шестеро.
– Это все?
– Еще двое заключенных тяжело ранены, но их теперь держат отдельно от остальных.
– Они сдались? – Прикрыв свои свиные глазки от света настольной лампы, Дженнингс обернулся к Адриану. – Не предъявив никаких требований? Мне сказали, они держали нас на крючке.
– Они желали добиться лучших условий содержания, а не взорвать себя и корабль, – осторожно ответил Адриан. – И как я сказал, они оба смертельно ранены.
– Лучших условий? – усмехнулся Дженнингс. – Где, по их мнению, они находятся? Кем они себя считают?
– За последнюю неделю восемь пленных умерли от лихорадки и загноившихся ран.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57