А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 





Дебора Мартин: «Леди туманов»

Дебора Мартин
Леди туманов



OCR Лариса
«Леди туманов»: Эксмо-Пресс; Москва; 1999

ISBN 5-04-004125-XОригинал: Deborah Martin,
“Windswept”

Перевод: Л. А. Синицына
Аннотация В Уэльсе, в старинном замке, уединенно живет прекрасная Леди Туманов. Над ее родом довлеет страшное проклятие, которое обрекает ее на одиночество. Единственный выход — вернуть принадлежащий роду сосуд древних друидов, но не она одна мечтант завладеть этим сокровищем. Встретив любовь и боясь сердечной муки, красавица бежит от всепоглощающего чувства, но она не в силах противиться зову страсти… Дебора МартинЛеди туманов Пролог Лондон, май, 1802 год «Ну где же он?» — в нетерпении думала Кэтрин Прайс. Лорд Мэнсфилд сам выбрал и время, и место встречи, «…в девять часов на постоялом дворе под названием „Козерог“. Пройдите в отдельную комнату, которую я закажу заранее…» — написал он ей в последнем письме.И вот она здесь, стоит в богато обставленной комнате с бархатными занавесками, — в полном одиночестве и совершенно потерянная. Впервые с момента, как она замыслила это дело, Кэтрин охватили сомнения. Правильно ли это: встречаться на постоялом дворе с совершенно незнакомым ей человеком? Тем более не с валлийцем, а англичанином, которые способны Бог знает на что.На нее нахлынули дурные предчувствия, отравляя все радужные надежды, связанные с этим вечером. Еще когда она вышла сегодня из гостиницы, в горле сразу пересохло, сердце томительно сжалось. Ее не покидало ощущение, что кто-то постоянно не сводит с нее глаз, следит за каждым ее движением. Конечно же, виной всему было ее собственное неуемное воображение. Бабушка постоянно ворчала на Кэтрин, упрекая, что она шарахается от собственной тени. Вот уж кто, не моргнув глазом, остался бы один на один с любым незнакомцем. Бабушка умела постоять за себя.Но тем не менее Кэтрин все же приехала в Лондон. Она пугливо оглядела помещение, у которого был отдельный вход. Почему лорд Мэнсфилд остановил свой выбор на этом невзрачном постоялом дворе? Какие у него были на то причины? Может, он намерен покуситься на ее честь?«Не городи чушь, — мысленно перебила самое себя Кэтрин. — Он понятия не имеет, что ты из себя представляешь. Как ты выглядишь, молодая или старая, наконец. С какой стати ему придет в голову соблазнять тебя, если он даже не знает, с кем ему придется иметь дело?»Но с раннего детства она слышала всякие ужасы о том, что случается с женщинами, которые пускаются одни в путешествие. Особенно с женщинами из Уэльса, оказавшимися в Англии. И едва корабль причалил и Кэтрин впервые в жизни ступила на английскую землю, она все время держалась настороже.В самом деле, здешние люди очень резко отличались от ее земляков — валлийцев. Кэтрин хорошо говорила по-английски, но все равно мужчины сразу распознавали легкий акцент и тут же пытались прикинуть, легко ли она поймается на удочку или нет. Женщины-торговки относились к ней с подозрением и даже враждебно — во всяком случае, пока Кэтрин не расплачивалась щедро за пирожки и апельсины, которые эти особы продавали на улицах.Лондон подавил ее. Он оказался слишком огромным, шумным, людным и… необыкновенно грязным. Ни вересковых зарослей, ни горных вершин, овеваемых прохладным ветром. Ни вековых дубов, широко раскинувших ветви, ни колючего шиповника. Со всех сторон ее окружали только серые здания и толпы настороженных, глядящих угрюмо людей. И вместо зеленой травы под ногами лежала замусоренная мостовая. Лишь изредка Кэтрин ощущала слабое дуновение ветерка. Но он не нес ни облегчения, ни свежести. Наверное, нечто похожее испытывал человек, которого заперли в тюрьме.«Потерпи еще немного. Зато завтра уже можно будет ехать назад», — принялась уговаривать себя Кэтрин. И мысль об этом несколько ослабила узел дурных предчувствий, сжимавших ее сердце.Уже в десятый раз с тех пор, как она переступила порог постоялого двора, рука ее невольно тянулась в карман, к мешочку с деньгами — считанными и пересчитанными, — чтобы убедиться, на месте ли они. Впервые она имела при себе такую большую сумму. И ее сердило, что придется вручить их человеку, наверное, и без того богатому, как Крез. Сколько можно было бы сделать нужного и полезного с этими деньгами! Починить крыши коттеджей арендаторов, расширить тесные помещения для слуг, купить книги для благотворительной школы…«Нет, — остановила себя Кэтрин. — Это важнее. Взамен денег ты получишь нечто более ценное. Свободу. Надежду на будущее. Для тебя самой и для людей, которые зависят от тебя. Что намного дороже золота».Вынимая руку из кармана, она нечаянно коснулась кожаного переплета записной книжки и почти машинальным движением вынула ее. Пожелтевшие странички дневника заполняла тонкая вязь букв, которые она воспринимала уже почти как свой собственный почерк. Дневник вела какая-то из ее прародительниц. По мнению Дейвида Мориса — а он был достаточно образованный человек, — этому дневнику было по меньшей мере лет двести. И всякий раз, как Кэтрин обращалась к этим ветхим страничкам, ощущение времени тяжестью ложилось ей на плечи, подобно тому как грозовые тучи в ее родном Уэльсе, сгущаясь над Черной Вершиной, словно пригибали ее к земле.Глубоко вздохнув, она перевернула несколько листов, пока не дошла до того места в старинном тексте, которое искала:«Это предание о том наследии, которое передается от матери к дочери в течение многих поколений. Внемлите же все, в чьих жилах течет кровь Морганы.В ту ночь, когда дочь Морганы, Гвинет, стояла в храме с саксонским купцом и собиралась произнести клятву верности будущему мужу, в притворе неожиданно появилась сама Моргана. Глаза ее сверкали, как два бриллианта. Распущенные волосы сияли, словно охваченные пламенем.Гвинет из боязни, что мать будет возражать, напрасно пыталась утаить от нее день своего венчания с саксонцем.Но случилось то, что и должно было случиться. Моргана взглянула в свое волшебное зеркало и узнала о намеченной на вечер церемонии. По обычаю предков, она призвала на помощь Повелителя туманов, и он в ту же минуту доставил ее к дверям храма.Топнув ногой, Моргана гневно вопросила:— Дочь моя, неужели ты собираешься выйти замуж за этого человека? — Голос ее вознесся до самого купола храма. — За это ничтожество, за этого низкорожденного саксонца? Стоило тебе пожелать, я бы могла предложить тебе в мужья множество уэльских князей.— Но мне не нужны князья! — воскликнула в ответ Гвинет. — Я полюбила купца. И только за него выйду замуж.— Он собьет тебя с предназначенного судьбой пути, — возразила жрица. — Растлит твой разум и тело, отвратит от истин, которые я открыла тебе.— Нет, мама! Он не станет делать этого, — ответствовала юная дева. — И я никогда не забуду того, чему ты научила меня.— Ты обещаешь? — спросила Моргана.— Обещаю, — поклялась дочь.Взмахнув рукой, Моргана словно бы извлекла из туманного облака бронзовый сосуд — чашу, на которой с одной стороны был выгравирован ворон, а с другой — воин в полном боевом снаряжении и юная дева, чью наготу прикрывали лишь распущенные волосы, которые, подобно змеям, обвивали ее прекрасное тело.Моргана протянула сосуд дочери:— Ты должна подкрепить свою клятву. Выпей, дочь моя, этот напиток. Докажи, что ты воистину моя дочь — не только по крови, но и по духу.Купец молил Гвинет не прикасаться к напитку, ибо опасался, что Моргана способна отравить дочь, только бы не дать ей выйти за него замуж. Но Гвинет выполнила просьбу матери, так как любила ее и хотела уважить.Когда Гвинет осушила последнюю каплю, Моргана улыбнулась:— Теперь я вижу, что ты и в самом деле моя дочь. И поэтому я дарю тебе эту чашу. Она станет моим свадебным подарком. И напоминанием о твоей клятве. И впредь каждая дева из нашего рода в день свадьбы должна будет испить из этого сосуда, чтобы выказать почитание древних обычаев своих предков. Это даст деве мудрость и красоту, а супругу ее — силу и доблесть воина. И семейная жизнь их будет благословенна.Тут ее лицо потемнело, словно на него легла ночная мгла:— Но помни! У той женщины из нашего рода, что не приложит губ к этому сосуду и не изопьет из него в день венчания, муж умрет не позже чем через три года после свадьбы, а ее дочери и сыновья будут прокляты и лишены потомства до тех пор, пока не найдется та, что снова отопьет из заветного сосуда.Услышав предсказание жрицы, все ахнули. Но дочь смело улыбнулась:— Да будет так, матушка. Заверяю тебя, что все женщины в нашем роду станут почитать тебя и следовать обычаям наших предков».Кэтрин закрыла книжку. И, как всегда после чтения этих вещих строк, мороз прошел у нее по коже. Сколько времени за последние четыре года она провела над этим древним дневником! Не счесть… Она могла мысленно представить описание сосуда, запомнила каждое слово старинного предания. И даже во сне могла бы повторить его от слова до слова.Ей хотелось бы забыть о проклятии, выкинуть его из головы. Все это лишь предрассудки, уверяла она себя. Но, изучив семейное прошлое, вынуждена была заключить, что все беды и несчастья ее рода начались после того, как прапрапрабабушка Кэтрин в семнадцатом веке продала некую бронзовую чашу.Продала ее предкам лорда Мэнсфилда. Вот к чему пришла Кэтрин после всех своих изысканий. Описание бронзового сосуда, который прислал лорд Мэнсфилд, полностью соответствовало тому, которое приводилось в дневниковых записях. После четырех лет поисков Кэтрин наконец нашла то, что ей так было нужно. О чем она мечтала бессонными ночами.Слава Богу! Без этого она больше ни за что не рискнет выйти замуж, дабы никого не постигла такая же участь, какая выпала на долю ее бедного Вилли. Без этого бронзового сосуда у нее не появятся наследники. Она сама, ее поместье и все, кто связаны с ним, лишатся надежды на будущее.А Кэтрин не могла допустить, чтобы такое случилось. 1. Июнь 1802 года, Кармартен, Уэльс « Томас Ньюком. Родился 3 июля 1741 г. Умер 25 апреля 1802 года».Эван Ньюком дважды перечитал надпись, выбитую на могильном камне. И по-прежнему ничто не шевельнулось в его душе. Ни тени печали или сожаления. Он не испытывал никакого другого чувства, кроме смутной ненависти, которая опутывала его с самого детства. Только сердце, как всегда, сжалось от страха, когда он подумал: «Ты плоть от плоти его. В твоих жилах течет его кровь. Ты такой же, как он».Сжав зубы, Эван прочитал надпись на могильном камне в третий раз. Никакой эпитафии, ни единого слова о том, каким чудесным мужем и отцом был Томас Ньюком. Эван перевел взгляд на старый могильный камень своей матери, что лежал рядом с отцовским «Возлюбленной жене и любимой матери».Даже прохожий, случайно бросивший взгляд на эти две могилы, не мог бы не отметить разительного контраста между ними. Однако отсутствие эпитафии удивило Эвана вовсе не потому, что ей приличествовало быть на отцовской могиле. Просто Мэри всегда каким-то образом удавалось уверить себя, будто их отец ничуть не хуже прочих людей. Выйдя замуж за своего портняжку и освободившись от отцовской власти, старшая сестра, казалось, напрочь забыла о том, каким несчастным было ее детство. Эван полагал, что она вообще вычеркнула его из памяти. Но, очевидно, ошибся.Впрочем, возможно, вовсе не Мэри выбирала слова для надписи на могильном камне. Не исключено, что этим занимался старший брат Джордж — тугодум Джордж, который просто не способен был подобрать подходящих слов.Само собой, с Эваном они не стали советоваться по этому поводу, поскольку он отказался приехать на похороны. Наверное, они даже вздохнули с облегчением, боясь, как бы не вышло какого скандала.Они почти не виделись в последние годы, и родственники понятия не имели, каков он теперь. Эван покинул Кармартен и уехал учиться в Итон в двенадцать лет и сейчас, к тридцати одному году, успел стать известным ученым. Но для Мэри он был и навсегда останется «умничкой», а для Джорджа — «надутым индюком, который считает себя лучше других». Только и всего.— Эван! — услышал он за спиной женский голос. — Это ты?Молодой человек повернулся и обнаружил леди Джулиану Воган, стоявшую на пороге небольшой часовенки. И при виде ее все грустные мысли тотчас улетучились. В свое время именно стараниями супругов Воган Эвану удалось выбраться из помойной ямы своего дома и поступить учиться в Итон. Взгляд леди Джулианы, полный внимания и участия, всякий раз пробуждал в нем и уверенность в себе, и желание стать лучше.— Добрый день, миледи, — приветливо ответил Эван.Несмотря на свои сорок с небольшим, Джулиана выглядела удивительно молодо. Красота ее, пожалуй, именно сейчас достигла полного расцвета. Подойдя к Эвану, Джулиана посмотрела на могильный камень и сжала руку Эвана:— Сочувствую от всего сердца. Мы отправили тебе письмо. Но как хорошо, что ты приехал сам и мы теперь можем выразить соболезнование лично. И я, и Рис хотим, чтобы ты знал: мы всегда с тобой.Эван ничего не ответил. Не мог же он признаться Джулиане, что от всего сердца надеется: этот сукин сын уже поджаривается на одной из адских сковородок.Удивленная молчанием Эвана, Джулиана устремила на него пытливый взгляд:— Мы с мужем недоумевали, почему ты не приехал два месяца назад на похороны…— Вот как… — отозвался Эван с тем окаменевшим выражением лица, по которому друзья сразу угадывали нежелание продолжать разговор на данную тему. Но не Джулиана. У нее выработалась привычка — еще когда он был мальчиком — преодолевать его упрямое молчание. И теперь, хотя он уже перерос ее на целую голову и мог бы поднять одной рукой, Джулиана, как ангел-хранитель, по-прежнему ощущала себя ответственной за его судьбу.— Нам известно, в каких отношениях ты был со своим отцом, — настойчиво продолжала она, — но ты мог бы приехать хотя бы ради своей сестры.Едва уловимая улыбка скользнула по его губам: — Мэри нашлось кому утешить. У нее есть муж и брат Джордж. Она не особенно сокрушалась о том, что меня здесь не было. Поверьте мне. Для нее было бы сущей пыткой видеть меня у могилы без единого следа печали на лице. Я правильно сделал, что не явился на похороны. По крайней мере, она могла сказать людям, будто я внезапно заболел или оказался в отъезде. — Эван помолчал. — И все же как именно Мэри объяснила мое отсутствие? Джулиана тоже улыбнулась:— По ее словам, ты неожиданно слег в постель.— Ну вот видите. Мэри безусловно испытала большое облегчение от того, что я не приехал.— Ладно, зато сейчас ты все же решился побывать здесь, — заметила Джулиана, беря его под руку.Эван накрыл ее ладонь своей:— Не буду лгать. Я приехал в Уэльс вовсе не из-за отца. Но повидаться с Мэри я намерен обязательно.Хотя Эван приехал в город несколько часов назад, он невольно откладывал визит к сестре. Он рад был встретиться с Мэри, да и она его любила, он это знал. Но у него с души воротило при мысли, что придется объяснять, почему он остановился на постоялом дворе, а не у нее.Беда в том, что в ее доме он чувствовал себя не в своей тарелке. К сожалению, Мэри почти никогда не покидало ощущение слишком большой разницы между ними. Эвану было больно наблюдать, как сестра и ее муж силятся держаться с ним непринужденно.А уж о том, чтобы остановиться у Джорджа, и говорить не приходилось. Жизнь в этой семье превращалась в сплошной кошмар, так как брат постоянно ярился — то из-за невкусной еды, то из-за слишком расшалившихся детей. Джордж щедро отвешивал звучные пощечины невинным крошкам, и Эван не мог этого терпеть. Во многом еще и потому, что история словно бы повторялась. Джордж все больше начинал напоминать отца.Хуже того — Эван вдруг осознал, что обладает столь же вспыльчивым нравом и, будь у него жена и дети, еще неизвестно, как он стал бы себя вести с ними…«Плоть от плоти его. В твоих жилах течет его кровь. Ты такой же, как он».«Проклятье!» — подумал он, невольно встряхнув головой, чтобы отогнать неприятные мысли.— Мне встретилась эта старая сплетница миссис Уинтон, и она тотчас сообщила мне, что ты пошел на кладбище, —проговорила Джулиана, бросив на него взгляд искоса. — И еще она довела до моего сведения, что ты остановился в ее убогом заведении. Надеюсь, ты не собирался уехать, даже не навестив нас? Эван улыбнулся ей:— Вы же знаете: я бы никогда так не поступил. Просто я слишком неожиданно выехал из Лондона и не успел заранее известить вас письмом. Поэтому мне не хотелось ставить вас в затруднительное положение, нагрянуть к вам без всякого предупреждения.— Затруднительное положение? Не говори глупостей. Ты так редко навещаешь наши края. И для нас всегда большая радость видеть тебя. Не смей спорить со мной. Ты немедленно заберешь вещи с постоялого двора и переедешь к нам, в Аинвуд. Конечно, от нашего дома до города два часа ходьбы. Но зато у нас несравненно удобнее. И Рис, и дети будут несказанно счастливы повидаться с тобой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40