А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Значит, вашему брату приходится непросто: с одной стороны, его беспокоят реакционеры, опасающиеся каких бы то ни было перемен, а с другой – те, кто этих перемен жаждет? Неудивительно, что Кассандра видела, как Акора слабеет изнутри. Такой ситуации ни один правитель не позавидует.
– К сожалению, это так, но Атреус – смелый человек и мудрый правитель. Не сомневаюсь, что Акора сможет преодолеть эти трудности. И я намереваюсь сделать все возможное, чтобы помочь моей стране, – заявил Алекс.
– А я намерена сделать все возможное, чтобы разыскать Ройса, – с вызовом сказала леди Хоукфорт.
В наступившей тишине они изучающе смотрели друг на друга. Алекс видел перед собой женщину удивительной смелости и благородства чувств, от ее близости в нем закипала кровь, он искренне восхищался ею. Если бы он мог следовать только своему желанию, то без раздумий воспользовался бы правом сильного – обладать ею и защищать ее. Для Джоанны же Даркурт был живым воплощением мужчины ее мечты. При других обстоятельствах так просто было бы забыть обо всем на свете и слышать только голос страсти, который все громче звучал в ней.
Но, увы, это пока что нереально: у нее были обязанности, забыть о которых она не могла.
– Я предлагаю, – неожиданно спокойно прозвучал голос Алекса, – объединить наши усилия. – Он уже сумел собраться с духом и решил использовать редкий дар этой женщины и ее отчаянное желание найти брата. Это только пойдет на пользу Акоре. И лишь ему одному будет известно, какую цену он за это заплатит.
– Прекрасная мысль, – согласилась Джоанна, намеренно не обращая внимания на протест собственного сердца. С пониманием относясь к желанию Алекса служить Акоре, она помнила, что Ройс для нее на первом месте. Она сделает все и будет иметь дело с кем угодно, лишь бы найти и спасти брата.
Даркурт с улыбкой гладил ее бархатистую щеку костяшками пальцев. Леди Хоукфорт с трудом сдерживала охватившую ее дрожь. В глазах Алекса промелькнула тень сожаления, но она ничего не заметила, потому что отвернулась за мгновение до этого, желая скрыть выдававшие ее чувства.
Глава 10
Приняв решение, он должен быть тверд. Хотя Алек-сандросу не надо было говорить, какую опасность он навлекает на себя, поддавшись соблазну страсти. Даркурт отступил назад, глядя в стену над ее плечом. И все же не видел ничего, кроме нее.
– Вы имеете представление, где может находиться Ройс? – спросил он.
– Нет, но я могу попробовать… – Джоанне казалось, что ее щека горит в том месте, которого только что касался Даркурт. И еще она чувствовала, что ее наполняет удивительное – легкое и приятное – чувство. – Для этого мне надо сосредоточиться в спокойном месте. Чтобы меня никто не беспокоил. – Она надеялась, что Даркурт поймет намек и уйдет, дав ей возможность собраться с мыслями.
Но он не ушел.
– Здесь, во дворце, есть зал, – сказал принц. – Кассандра иногда уединяется там, вызывая свои видения. Она считает, что зал ей помогает. Может, и вам он окажется полезен.
Любопытство охватило Джоанну – любопытство и еще потребность обрести покой, чтобы сосредоточиться. Сына мельника она нашла очень легко, еще будучи девочкой, но с тех пор у нее не было необходимости применять свой дар для поиска человека. То, что она собирается сделать сейчас, возможно, станет самым главным поступком всей ее жизни.
До сих пор она уверенно находила газеты и всякую мелочь, но теперь, когда возникла необходимость отыскать брата, Джоанну сковала неуверенность.
– Я бы хотела увидеть этот зал, – произнесла она. Оглядевшись по сторонам, Алекс заметил синий плащ, который Сила принесла вместе с прочей одеждой для Джоанны, и осторожно накинул его на плечи девушке. Почувствовав, как напряглось от его прикосновения ее тело, он быстро опустил руки.
– Сюда, – сказал принц, откидывая штору, закрывавшую арку, и ожидая, пока Джоанна последует за ним.
Леди Хоукфорт быстрыми шагами двинулась за Алексом, сжимая у горла воротник плаща, словно хотела стать менее заметной. Какая глупость, ведь в действительности она чувствовала себя так, словно на нее смотрит весь мир.
Коридор личных покоев принца освещался солнцем, льющимся в высокие окна. Похоже, коридор тянулся вдоль всего дворцового крыла. В самом его конце Джоанна увидела вход в другие покои. А в том, что в середине коридора имелся арочный проем, можно было не сомневаться. Между этим проемом и покоями Алекса в стене зияло небольшое вертикальное отверстие, в которое с трудом мог протиснуться человек. За ним вела наверх узкая винтовая лестница. Алекс первым пошел по ней и, оказавшись на нижней лестничной площадке, дождался Джоанну и указал ей на деревянную дверь.
– Сейчас мы находимся на уровне земли, – сказал он. – Отсюда есть выход на тропинку, ведущую в город. – Даркурт снял с крюка фонарь, зажег его и продолжил спуск. Неровный свет фонаря лишь подчеркивал таинственность обстановки.
– Где мы? – спросила Джоанна, и эхо далеко разнесло ее голос.
– Возле пещер, расположенных под дворцом.
Она смотрела на его широкую спину и старалась унять дрожь. Возле Хоукфорта тоже были пещеры. Им с Ройсом строго-настрого запретили ходить туда, после чего они, разумеется, именно в пещеры и направились. Там Джоанна чувствовала себя иначе: хотя брат с сестрой и не уходили слишком далеко, но вкусили истинное удовольствие от страха, который так любят дети.
Теперь все было не так. С каждым шагом они спускались все глубже и глубже под землю. Вскоре стало казаться, что дворец остался где-то далеко наверху. Стояла полная тишина, нарушаемая лишь звуком их шагов. Когда и они затихли, Джоанна поежилась, от страха у нее перехватило горло. Каменные, отполированные до блеска сотнями ног, уложенные века назад ступени закончились. Под ногами у них оказалась холодная и влажная земля; сквозь тонкие кожаные сандалии Джоанна ощутила могильный холод. Свет фонаря не мог разогнать кромешную тьму, наступавшую на них со всех сторон.
– Я, право, не думаю… – заговорила девушка.
– Сюда, – перебил ее Алекс. Его высокая фигура согнулась, и он прошел в узкое отверстие в стене пещеры.
Джоанна направилась следом за ним – только для того, чтобы не остаться одной в пугающей тьме.
Они оказались в зале, стен которого она сразу не увидела, так он был велик. Здесь пахло не морем, но запах все же показался Джоанне знакомым, он напоминал ей тот, что был у минеральных источников в Бате, куда она ездила несколько лет назад. Алекс по одному зажег светильники, висевшие вдоль стен в железных скобах. Когда зал наполнился светом, девушка восхищенно ахнула. Она стояла в помещении размером с собор, с высокими потолками, над которыми трудилась не рука человека, а сама природа. С потолка свисали вниз стройные сверкающие конусы белых, розовых и зеленых кристаллов, напоминающие волшебные люстры. Такие же конусы поднимались с земли. Они образовывали нечто вроде коридора, который вел к каменному выступу в скале в дальней стене зала.
Джоанна медленно побрела туда на дрожащих ногах. Приблизившись, она обнаружила, что из выступа поднимается гигантский кристалл, который она не смогла бы даже обхватить руками. В свете фонарей кристалл мерцал кроваво-красным светом, словно это пульсировало сердце самой Земли.
– Что это? – спросила она восхищенным шепотом. В таком месте говорить громко казалось святотатством.
Алекс поставил свой фонарь на край выступа.
– Рубин, – так же тихо ответил он. Джоанна изумленно посмотрела на него.
– Рубин? – переспросила она. – Этого не может быть. Он слишком велик. Если бы это был рубин, он был бы…
– Крупнейшим в мире? – договорил за нее Даркурт. – Да, вполне возможно, так оно и есть. В этой пещере и около нее находили и другие рубины, правда, поменьше. Однако куда чаще тут находят бриллианты. – Глядя на Джоанну, он едва не рассмеялся. – Вы шокированы? А откуда же, по-вашему, мы берем деньги на путешествия в большой мир и на то, что мы там покупаем?
– Я не… То есть я должна была догадаться, – запинаясь проговорила Джоанна. И, тут же забыв о своей оплошности, вдруг подумала, а что же еще кроется за словами Алекса. Ведь Акора является не только государством, географическое положение которого позволяло контролировать вход в Средиземное море, она еще, оказалось, обладает несметными богатствами, которые привлекают к себе многих. И если информация о ее сокровищах дойдет до Великобритании, то ее страна вполне может спровоцировать конфликт, которого Алекс так хочет избежать.
Так почему же он открыл ей секрет, не боясь опасности внешнего вторжения? Неужели Алекс действительно так ей доверяет? Хотелось бы в это верить, конечно, но кое-что смущало ее. Возможно, он не хочет, чтобы она вообще уезжала из Акоры.
«Вы пробудете здесь очень долго».
Она не станет думать об этом, не может думать. Что бы там ни видела Кассандра, ее видения – лишь вариант развития событий в будущем. Ничего не написано в книге судеб!
Кроме того, что она должна найти Ройса.
– Кассандра обычно сосредоточивает свое внимание на рубине, – заметил Алекс.
Ее лицо, полускрытое синим капюшоном, было бледным и серьезным. Несколько светлых прядей упали на лоб и щеки. У нее такие мягкие губы. Вспомнив их вкус, Даркурт постарался взять себя в руки.
Почему он рассказал ей о бриллиантах? Он видел, что происходит здесь с Кассандрой, и надеялся, что и Джоанне рубин поможет. Да, про рубин можно было сказать, а вот про бриллианты… Это сущее мальчишество.
– Что это за место? – спросила Джоанна. Ее голос неожиданно звонким эхом разнесся по залу.
– Давным-давно его использовали как храм. Люди, которым удалось спастись от извержения вулкана, прятались здесь и решили, что это самое подходящее место для святилища, – объяснил Даркурт.
– И его до сих пор считают культовым местом? – поинтересовалась Джоанна.
– Нет, обычно нет. Но когда выбирают ванакса, посвящение проводится здесь.
В голове Джоанны роились десятки вопросов, но она не задавала их, опасаясь, что, услышав ответы, вновь захочет что-то спросить. Поэтому она сочла за лучшее сосредоточиться на том, что их сюда привело.
Она задумчиво смотрела на рубин, не зная, что делать, с чего начать. Кристалл, созданный землей и огнем, был так велик и так прекрасен. Не чудо ли, что он до сих пор здесь, на том же месте, где появился. Алекс говорит, что кристалл помогает Кассандре, но как именно? Ведь ее дар гораздо больше, глубже, и сравнивать его с ее собственным даром просто нелепо. И все же она нашла когда-то сына мельника, вырвала его из лап смерти.
Не стоит даже вспоминать тот случай, когда она старалась прорваться мыслями сквозь волны и ветер, отчаянно пытаясь разыскать пропавших родителей.
Не стоит вспоминать…
И все же, если уж быть честной, надо признаться, что она тогда что-то… почувствовала. Что-то нежное, ласковое, полное сожаления, но при этом… радостное. Джоанна редко позволяла себе вспоминать те мгновения.
Но Господи, зачем думать о таких вещах, когда ей надо найти Ройса!
Рубин должен быть холоден, не источать внутреннего жара. Это поможет ей. А каким он был изначально, когда земля исторгала его из своего лона? Наклонившись к камню, она принялась пристально, до рези в глазах, вглядываться в него.
Даркурт со стороны наблюдал за ней. Он был доволен, что Джоанна не попросила его уйти, потому что все равно не выполнил бы ее просьбу. Однако мешать ей не собирался. К тому же лучше стоять на расстоянии от нее – так легче держать себя в руках.
И все же, глядя на ее сосредоточенное лицо, он едва не застонал. Больше всего ему хотелось заключить Джоанну в объятия, укрыть от всего, что может напугать или опечалить ее.
Воспоминания о ее нежных губах, о горевшей в ее глаза страсти – все это чистое безумие. Равно как и желание уложить ее на мягкую землю и взять то, что он так жаждал получить.
Чтобы не поддаться соблазну, Даркурт сжал кулаки и отвернулся. Его невидящий взор бродил по стенам пещеры. Мать впервые принесла его сюда, когда он был еще ребенком. Она держала его за руку и, как всегда, ласково говорила с ним: рассказывала о народе – ее народе, – который нашел эту пещеру. Рассказанные ею истории оживали в его сознании еще и теперь. Он живо представлял себе, как люди собираются здесь, чтобы отпраздновать благословение матери-земли, подарившей им спасение, когда мир готов был разверзнуться у них под ногами. Даркурт живо видел перед собой глаза матери, рассказывающей ему все это. И понимал, что для Акоры означал приход воинов.
Особенно для ее жриц, которым казалось, что их вера обречена, потому что она вдруг лишилась силы, сникшей перед завоевателями. У тех были другие законы: воины правили, женщины служили им. Но шло время, и спокойная сила женщин кое-что изменила. Настал черед новых перемен, которых с нетерпением ждут одни и боятся другие. И все же перемены неизбежны. Их плодотворность зависит от того, насколько мужчины и женщины будут доверять друг другу, уважать друг друга; от того, насколько велико будет их желание совместно трудиться на родной земле.
У них с Джоанной это получилось бы. Но, едва подумав об этом, Алекс отогнал от себя эту мысль. Она была ксенокс, иностранка. Да, он мог тешить себя надеждой, что она поможет ему своим необычным даром, но это все. У них не может быть будущего.
Девушка казалась такой тоненькой и хрупкой рядом с гигантским рубином. С удивлением обнаружив; что он обошел пещеру кругом, Алекс пытался не смотреть на Джоанну. Капюшон упал с ее головы, открыв его восхищенному взгляду копну золотых локонов. Похоже, ее наполняет решимость, она свободна и… невероятно женственна. Интересно, древние жрицы были похожи на нее? Так же спокойны и отрешены от всего земного, когда собирались исполнить очередной обряд?
Должно быть, Кассандре это известно, во всяком случае, Алекс намеревался спросить сестру об этом. Кстати, он мог попросить ее сходить с Джоанной в пещеру – пожалуй, это было бы разумно. Хотя нет, он должен был сам сопровождать ее, потому что Джоанна… м-м-м… потому что он отвечает за нее. Это ведь он привез ее в Акору.
И все же интересно: что она видит в камне?..
Джоанна закрыла глаза, пытаясь успокоиться, однако ее одолевал страх. Перед ее внутренним взором только рубин, выступ, стена пещеры за этим выступом да ее сцепленные руки. Девушка отогнала это видение, заставляя себя дышать глубоко и спокойно. Где-то находится место, которое она ищет, которое ей так необходимо, но она не может попасть туда с помощью своего воображения. И чем больше она хотела найти его, тем призрачнее становилась надежда.
Джоанна еще раз так пристально вгляделась в камень, что, казалось, его жар обжег ее мозг. Вновь закрыв глаза, она увидела позади себя камень такой же формы, но это был светлый, переливающийся всеми своими гранями бриллиант. Только находились они друг от друга очень далеко, несовместимые, как ее желание и цель. Слезы застилали ей глаза. Джоанна смахнула их и напрягла всю свою волю.
Время замедлилось, она почти не замечала его ход. Джоанна ощущала лишь безумное напряжение, натыкавшееся на невидимое препятствие. В голове у нее зашумело, мышцы шеи и спины окаменели. Тело пронзила острая боль. Ройс где-то недалеко, она чувствовала это. И понимала, что рубин – лучший, если не единственный, ее помощник в поисках брата. Да, она теперь не отступит.
В пещере было прохладно, но кожа Джоанны покрылась испариной. Ее затошнило, голова закружилась. Девушка покачнулась и схватилась за край уступа, по ее щекам покатились слезы.
– Я не могу…
Сильные руки подхватили ее. Даркурт прошептал проклятие, но Джоанна его не услышала.
Он так долго ждал, столько раз порывался прийти ей на помощь, видя, какие муки она испытывает. Он должен воспользоваться ее даром, непременно должен. Лучшего инструмента для поиска тех, кто готов предать Атреидов и Акору, он не отыщет. И все же смотреть на Джоанну было невыносимо тяжко. Пусть это слабость или даже трусость, но в этот момент он думал только о том, чтобы помочь девушке. Тело Джоанны сотрясала дрожь, которая не унялась даже тогда, когда он обнял ее.
– Все хорошо, – прошептал Даркурт, от всей души желая, чтобы так оно и было. – Вы сделали все, что могли.
– Нет! Не сделала! Пустите меня, я должна…
– Должна – что? – Алекс повернул Джоанну к себе лицом, заглянув ей в глаза. Но и теперь она не сдалась. – Вконец измучиться? Заболеть? Если так, то вы близки к цели. И чем вы тогда поможете Ройсу? – Он вздохнул, стараясь совладать со своим волнением. – Я не должен был приводить вас сюда, это было ошибкой.
– Но ведь Кассандра пользуется рубином, – слабым голосом проговорила леди Хоукфорт.
– Вы не Кассандра, ваш дар не таков. Возможно, вам стоит воспользоваться чем-то другим.
Она посмотрела ему в глаза.
– Мой дар не меньше ее. – За этими словами скрывалась мольба:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35