А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Пара минут по знакомому ходу – и он окажется возле болота. А там есть вход в другую нору, и им нипочем не поймать его там!
Абха выждал момент, когда Брен повернулся к другому гному, вывернулся из-под башмака и вскочил. Быстрее молнии он пронесся через всю пещеру, упав у входа в отнорок на четыре лапы, чтобы на всем ходу нырнуть в темную узкую нору, и был уже совсем близко, когда в воздухе свистнула боевая мотыга гнома. Он умел выхватывать ее из-за спины со скоростью, которую трудно было ожидать от неповоротливого на вид, закованного в железо коротышки.
– Проклятье, Гота! – заорал рыжебородый гном, с яростью уставившись на щуплое тельце кобольда, распластавшееся в быстро набегающей луже черной крови. – Мы же так и не спросили где у него сокровища!
– Нет времени их искать! – оборвал его Брен, обеими руками стягивая с головы железный колпак. – Нужно нагнать мальчишку. Он не мог уйти далеко.
Гном, однако, задержался на мгновение, чтобы смочить кровью кобольда шлем. Остальные последовали его примеру.
– Мы настигнем его прямо на полпути в Доршату, если проберемся напрямик, по норе кобольда, – заметил один из гномов.
– Ты что, пива опился? – процедил Брен. – В логовах этих тварей полным-полно всяческих хитроумных ловушек! Того гляди, свалишься в яму с кольями или угодишь под сеть.
– Может, пошарим, есть ли тут сокровища? – подхватил другой гном, натягивая свой шлем.
– Он идет не слишком быстро, – проговорил Брен, размышляя. – Чтобы выбраться из леса, ему потребуется время. Опередим его, пройдем через Марремское болото, затем, если понадобится, через горный перевал. Помните – с зачарованным мечом обращаться очень осторожно!
– Наше дело – доставить его куда надо, – пробурчал Гота.
Выбравшись из логова убитого кобольда, гномы остановились на краю болота.
Гота посмотрел на расстилавшуюся перед ними бескрайнюю равнину, покрытую желтовато-зеленой травой, с редкими кочками, с оконцами болотной воды и скрюченными уродливыми деревцами.
– Не люблю болота! – пробурчал он недовольно. – Чуть оступился, и тебя уже тащат ко дну ведьмы…
– А ты не оступайся! – рявкнул Брен, поправляя висевший на поясе топор. – Никто не знает, как пройти через Марремское болото, – усмехнулся он довольно. – Никто, кроме гномов нашего хирда, и не подозревает, что прямо посреди этих топей лежит дорога, безопасная и короткая.
Он прищурился на неяркое солнце, определяя направление.
– Как-то в руки нам попался один норлок, – пояснил он. – Успел рассказать про тайные тропы через Маррему… хотя вначале и не собирался, – многозначительно добавил гном и бесстрашно шагнул на пропитанную болотной влагой почву.

Вернувшись в город, Тильвус первым делом наведался в сквер возле театра музкомедии, повидал знакомых, узнал кое-какие новости. Теперь пора было отправляться на работу. Для начала великий маг прошелся по Красной линии, затем спустился на тенистый бульвар и двинулся от урны к урне, от бачка к бачку. За несколько дней отсутствия дел накопилось множество: рестораны «Пивная бочка» и «Русская трапеза», Управление геологии, закусочная «Утес», кафе со странным названием «Минус два»… Баки возле здания фитнес-центра Тильвус оглядел лишь для порядка: ничего хорошего от спортсменов ждать не приходилось, так, пластиковые бутылки из-под минералки да банановые шкурки.
Он пересек крошечный скверик речного вокзала и вышел на набережную. Навстречу ему неторопливо плыла стайка длинноногих загорелых девушек в микроскопических шортиках. Тильвус тут же сделал незаинтересованное лицо и сосредоточенно сдвинул кустистые брови. Летняя жара в городе диктовала свою моду, и великий маг одобрял ее всем сердцем. Но, взяв себя в руки, он мысленно приказал себе ни в коем случае не оборачиваться на стройных юных прелестниц, прошел дальше и вскоре заметил знакомого по кличке Буран.
Владелец Бурана издалека приветливо замахал рукой, подзывая Тильвуса.
– Здорово, дед! – жизнерадостно заорал оленевладелец, когда тот приблизился. – Слушай, старый, у меня к тебе опять просьба! Короче, держи Бурана, я сбегаю куда надо!
– Будешь пирожки брать, с повидлом не покупай, – напутствовал его маг.
Он взял оленя за уздечку и пошел к скамейке.
– Ну, чего, жарко тебе?
Буран тяжело вздохнул.
– И не говори, жарища невозможная. И куда так топят? Но в этом, знаешь, свои преимущества есть – народ одевается легко… Чего ты заметил? Кто пялился? Я? На кого это? Да перестань! Ничего я не пялился… так, взглянул разок. Скажешь тоже! Что ж, теперь все лето с завязанными глазами ходить, что ли? Что вчера видел? Что значит «загорают топлес»? Топлес – это что такое? Что? Врешь! Правда? А во сколько они приходят обычно? Ну, загорать… это самое… топлес? Да нет, просто так спросил. Не интересует совершенно… Нет, не рассказывай… как говорится, лучше один раз увидеть, чем… Гм… ну, может, и подойду, если получится… собственно говоря, у меня тут на набережной дела есть завтра… примерно в это же время…
Что? Ну, где был? Ездил кое-куда. С Сидором вместе. Сидор-то? Да ты его не знаешь. Познакомлю при случае. Серега? Да, видел недавно. А вот слушай! Прихожу в сквер, туда-сюда, глядь – Серега сидит. А вот так! Ну, опять выгнала. Оказывается, у них в деревне родственница какая-то померла, а дом на Серегу с сестрой записан. Она продать хотела, туда-сюда, а без Серегиного согласия – никак! Паспортистка, видать, честная попалась. А дом в дорогом районе, там сейчас дачи местные олигархи строят. Олигархи-то? Ну, люди такие… небедные. Ну, вот она Серегу отыскала, он пожил у нее денек-другой, подписал чего надо. А на следующий день она его и турнула. Иди, дескать, откуда пришел. Деньги? Да что ты… какие деньги. Ни хрена он не получил. Да Серега и не будет никогда из-за денег собачиться, он – натура тонкая. Да, вот и мне жаль… Приведу, как же, познакомишься. Не, вряд ли он кататься захочет, даже бесплатно. Но все равно спасибо. А, вот хозяин твой бежит, пирожки мне несет. Что сказать? Ладно, скажу. Да не вопрос, Буран! Не вопрос.
– Спасибо, дед! – проорал мужик. – Пирожки тебе купил. С капустой!
– С капустой – это хорошо, – одобрил Тильвус. – Это… вот еще чего… Спину Бурану натерло вот тут, сбоку. Глянь сам…
– Да ты дед, оленевод! – Мужик хохотнул, отвернул крыло седла и тут же посерьезнел. – О, бляха-муха, точно… Недоглядел я… это под дождик мы вчера попали, а спину я Буранке не вытер. Черт! Никанор голову мне оторвет, если увидит. Он у нас в зоопарке секцией копытных заведует, старший научный сотрудник. Спасибо, дед, что сказал!

Под вечер Тильвус отнес бутылки в прием стеклотары, поговорил со знакомыми, которых застал в очереди, и решил еще раз пройтись по Красной линии – вечером граждане пили пива гораздо больше, чем днем. Да и народу на улице стало гуще, во всех уличных кафе кипело веселье. Великий маг брел, зорко глядя по сторонам – граждане обычно ставили пустые бутылки на поребрик тротуара, чтоб было заметно издалека. Не забывал он и бдительно высматривать в толпе милиционеров: лучше вовремя свернуть в проулок, от греха подальше. На потасканного старого бродягу никто не обращал внимания, и Тильвус ощущал себя невидимкой в толпе людей. В этом мире, сбросив с плеч тяжелое бремя власти, он действительно ощущал себя по-настоящему свободным и получал от этого громадное удовольствие. Возле цветочного салона его дожидались две бутылки, заботливо поставленные кем-то возле урны. Тильвус отправил их в пакет и двинулся дальше. Дорогое кафе «Зодиак» он обычно миновал без задержек. Охрана там была свирепая и очень не любила, когда всякие сомнительные личности шлялись неподалеку. Да и публика под полосатым тентом на террасе собиралась непростая, контингент, если не считать молоденьких стройных официанток, составляли обычно коротко стриженные серьезные мужики с тяжелым хмурым взглядом. На парковке неподалеку возле дорогих машин лениво прохаживались крепкие широкоплечие парни, несмотря на жару все как один одетые в кожаные куртки, и не сводили бдительных глаз со своих хозяев, сидевших за столиками «Зодиака».
Тильвус, проходя мимо, всегда невольно ускорял шаг. Да что там говорить, сами милиционеры, проходя мимо кафе, делали подчеркнуто незаинтересованный вид, становясь как будто даже меньше ростом.
Словом, не было охотников прогуливаться лишний раз возле «Зодиака». Тильвус, хоть и заметил на крайнем столе несколько пустых пивных бутылок, лишь скользнул по ним взглядом. Ни за какие коврижки он к этому столику не подойдет, тем более что за столом сидят двое: один – смуглый жгучий брюнет с шапкой черных кудрей, а второй – светловолосый крепыш с голубыми глазами и носом-картошкой.
Тут Тильвус ни с того ни с сего вдруг вспомнил гробовщика, с которым познакомился недавно на главной площади, и его брата, несостоявшегося юриста.
Хорошая семья. Младший брат – бандит. Старший – гробовщик. Один убивает, другой хоронит. Все при деле.
Тильвус хмыкнул, покрутил головой и вдруг услышал:
– Эй, дед! Стой!
Кричали с крайнего столика. Тильвус остановился и опасливо оглянулся, готовый в любую секунду дать стрекача.
Светловолосый крепыш махнул ему рукой:
– Иди, дед, сюда, бутылки забери!
Великий маг нерешительно затоптался на месте. Кудрявый брюнет широко улыбнулся, сверкнув двумя рядами золотых зубов.
– Не бойся, отец, забирай, что нам, бутылок жалко, что ли?
Тильвус осторожно приблизился, все еще ожидая подвоха.
– Бери, бери, дед. – Светловолосый сделал знак, возле столика тут же выросла официантка.
– Ой, да я бы сейчас убрала, – испуганно пролепетала она. – Извините…
– Ничего, пусть дед подзаработает. А ты, Мариночка, тащи-ка нам еще пивка и рыбки копченой. Побольше только, нам тут со старым другом потолковать надо.
Кудрявый брюнет с большим одобрением поглядывал на официантку в короткой юбочке.
– Какая дэвушка! – восторженно проговорил он, когда она отошла.
– Девушка – класс! – Голубоглазый крепыш засмеялся. – Хочешь, поехали завтра на рыбалку? И девушку с собой пригласим.
– Одну? – деловито уточнил брюнет.
– Зачем одну? Много пригласим, чтоб веселей было!
Великий маг торопливо сгребал со стола бутылки, невольно прислушиваясь к веселой болтовне, но тут кудрявый небрежно скользнул по бродяге глазами. Тильвус поймал на короткое мгновение чужой взгляд и похолодел.
Он жил в этом мире долго и с самых первых дней постарался забыть о своих магических способностях: даре предвидения, умении улавливать мысли и чувства других, влиять на чужие судьбы, разве что ночным зрением иной раз пользовался. А в остальном же старался быть похожим на остальных людей. С годами Тильвус так отвык от магии, что даже собственный защитный барьер перестал обновлять: столь сильных чувств, что они могли бы разрушить защиту, люди здесь, как правило, не испытывали. И вот сейчас, сам того не ведая, обычный смертный взломал барьер, и на Тильвуса вдруг лавиной хлынула чужая ненависть и яростная жажда смерти другого человека.
Тильвус оторопело моргнул и перевел взгляд на светловолосого: тот разговаривал с официанткой и смеялся. Кудрявый тоже взглянул на приятеля, уже без улыбки, холодно, оценивающе. Маг чувствовал: чернявый, несмотря на внешнее спокойствие, нервничает, но внутренне уже готов к тому, что скоро произойдет.
И еще одно понял Тильвус – что убить он хочет непременно сам, своими руками. А почему, великий маг докапываться не стал, в конце концов, не его это дело. Хотят убивать друг друга – на здоровье…
Он засунул в пакет последнюю бутылку и подтянул штаны.
– Спасибочки, – сипло пробормотал он, избегая глядеть на кудрявого брюнета.
– Не за что, отец, – добродушно отозвался кудрявый, улыбаясь и сверкая золотом.
– Бывай, дед! – охотно откликнулся крепыш. Он разливал по бокалам пиво, на Тильвуса не смотрел и не подозревал, что сидит за столиком с собственной смертью и что жить ему осталось совсем немного, не дольше сегодняшнего вечера.
Великий маг побрел дальше, на углу не выдержал и оглянулся.
– Чтоб тебя! – с досадой пробормотал он и, подумав, прибавил крепкое непечатное ругательство – местный язык был на удивление богат нецензурными выражениями. – Не мое это дело… не мое!

Переночевать Тильвус планировал в скверике возле театра музыкальной комедии: к вечеру туда должен был подойти Серега. Великий маг не любил лезть с утешениями и советами и терпеть не мог, когда кто-то пытался сочувствовать ему. Но просто посидеть рядом с другом, когда тому плохо, попить пивка, помолчать – это совсем другое дело. Он сдал «улов», перешел дорогу, долго толкался возле киоска, разглядывая зарешеченную витрину и выбирая пиво. Серега любил светлое, Тильвус – темное, поэтому, обдумав все хорошенько, маг купил четыре бутылки и аккуратно сгрузил в пакет.
Летний вечер угасал, незаметно переходя в теплую ночь. Желтым светом зажглись окна высотных домов, вспыхнули на бульваре фонари. Тильвус долго сидел на скамейке, размышляя, слушая шум листвы, шорох пролетавших мимо машин, потом глянул на небо, определяя время, и поднялся.
– Ну, ладно, – неопределенно пробормотал он и двинулся по бульвару в сторону, противоположную от театра музкомедии.

Парк возле стадиона особой популярностью у горожан не пользовался. Зато шашлычная, что стояла на окраине, возле березовой рощицы, каждый вечер привлекала множество посетителей. Там всегда было шумно, гремела музыка, ревели машины и на всю округу плыл аромат жареного мяса. Тильвус посмотрел вдоль улицы – к шашлычной неслись, обгоняя друг друга, автомобили – и решил пройтись по полутемному, слабо освещенному редкими фонарями безлюдному парку. Что-то подсказывало ему, что именно там разворачиваются сейчас интересные события.
Музыка умолкла на минуту и снова загрохотала, разрывая ночную тишину. Тильвус представил, как «радуются» близкому расположению шашлычной местные жители, которым «посчастливилось» жить неподалеку, и хмыкнул.
Он прошел по центральной аллее, свернул в боковую, безошибочно ориентируясь в темноте. Вскоре обнаружились две машины, стоявшие в глубине с выключенными фарами. Возле них прохаживались, тихо переговариваясь, два человека: вспыхивали алые точки сигарет, тянуло дымком. Мага никто из людей не заметил.
Тильвус бесшумно нырнул в кусты, тенью скользнул на маленькую поляну, слабо освещаемую одним-единственным фонарем возле танцверанды, и тут же оказался в самой гуще событий: неподалеку стояли двое и тоже курили. Потом один бросил окурок и неторопливо затоптал, а другой в это мгновение быстрым движением сунул руку в карман.
– Опа! – растерянно проговорил великий маг, каким-то чудом оказываясь посреди поляны. – Не вовремя я как-то… извиняйте, не знал, что разговор тут у вас… ухожу уже!
Грохнул выстрел, почти неслышный из-за громкой музыки, потом еще два уже в сторону Тильвуса он успел заметить лишь короткие вспышки, вспоровшие тьму. Тильвуса отбросило на чугунную решетку ограды, и он, крепко приложившись головой, сполз вниз.
Где-то рядом взревел мотор, две машины одна за другой сорвались с места и исчезли.
Музыка продолжала греметь не умолкая. Возле шашлычной принялись стрелять из ракетницы, в черное небо взлетали красные огоньки. Каждый выстрел публика встречала радостными воплями.
Тильвус, кряхтя, поднялся, потер затылок, нашарил пакет. В пакете жалобно звякнули осколки: бутылки, само собой, разбились, пиво текло через многочисленные прорехи.
– Так и знал! – с досадой плюнул великий маг. – Ни одно доброе дело не остается, блин, безнаказанным!
Он оглянулся. Человек, в которого стреляли, лежал возле ступеней танцверанды. Тильвус бросился к нему, присел на корточки и отогнул воротник джинсовой куртки, осматривая ранение.
– Ты это… – забормотал он, видя, что светловолосый хочет что-то сказать. – Ты молчи пока, не говори ничего!
Он расстегнул несколько пуговиц и посмотрел на рану.
– Пуля-то застряла вроде, черт! Слушай, надо «Скорую» срочно… Что бы такое под голову тебе подложить? Нету ведь ничего, как назло! Я в шашлычку смотаюсь сейчас быстренько, там должен телефон быть.
Раненый пошевелился.
– Погоди, – разобрал Тильвус. – Не ходи никуда…
Он старался отдышаться и говорил почти шепотом. Маг наклонился ниже, чтобы разобрать слова.
– Телефон в кармане достань… в куртке.
Тильвус осторожно потянул край куртки, испачкав пальцы липким и теплым, и вытащил маленький серебристый телефон.
– Слушай, у тебя кровь идет, как…
– Набирай номер…
– Да как? Как его набирать-то? Блин, мужик, да ты кровью сейчас истечешь, ты это понимаешь?!
– Не боись, дед… нажимай кнопку зеленую… Нажал?
– Нажал, нажал…
– Номер набирай… цифры видишь?
Тильвус неловко потыкал пальцем в крошечные кнопочки.
– К уху приложи теперь и говори…
– Да я-то скажу, ты только замолчи, нельзя тебе говорить!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32