А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

До моих ушей донеслось не то мычание, не то стон. Ноги-тумбы передвигались с трудом, мне показалось в отсветах луны, что на них намотано что-то блестящее, отливающее синевой.
А еще я ощутила запах. Спутать его было нельзя. Плохой запах. Я напряглась.
Существо забулькало, а потом я услышала, с трудом разбирая слова:
— Не мнеее кк… нужн… кк… нужно… аккк… ткк… тебе…
Он сделал шаг, но поскользнулся в луже, которая натекла на асфальт. Тело рухнуло на дорогу с мокрым шлепком, с которым обычно падает на колоду кусок мяса на рынке. И тогда я увидела лицо незнакомца. И все остальное тоже. И поняла, откуда шел такой мерзкий запах — от разлагающейся плоти. Незнакомец был мертв. Давно. Его разделывали в анатомичке. Потрошили, расшвыривая внутренности, разрезали кости и сухожилия. Искали. Искали нечто, спрятанное внутри тела.
Может быть, эти мертвые глаза видели того, кто производил вскрытие. Лицо азиата с мелкими, острыми зубами. Того самого, которого я уложила в морге больницы Красного Креста.
Передо мной был связной. Садабад Кархаи. Мертвец из морга. Не мертвый, не живой, он ворочался в луже собственной крови, стараясь подняться на ноги, на которые намотались его же собственные кишки. Я стояла, не имея ни малейшего желания общаться с мервецами.
— Пом ккк… — пытался выдавить из себя Садабад. — Помо…кккк… Помоги…
И протянул руку. Так упавший просит помощи, когда не может встать.
Подойти к нему. Взять за разлезающиеся ткани. Потянуть, чувствуя, как подобно чулку сползает кожа… Это было нелегко. Так же нелегко, как первый раз выстрелить человеку в лицо. Но я стреляла.
Он был тяжел. Той самой мертвой тяжестью, что отличает мертвое существо от всех живых. Пальцы его уцелевшей руки сжали мою ладонь. Крепко, до боли.
Какое-то мгновение я смотрела в мертвые глаза и дыру между бровей, а потом Садабад издал очередное “кккк…” и упал на четвереньки, уползая в сторону обочины, оставив на моей руке что-то маленькое, плоское и твердое.
Он обрушился в кусты, и я еще долго слышала, как хрустят, ломаясь, сучья в ночном лесу. Мертвец шел через лес куда-то на запад. По прямой, как идут, когда ясно видят цель.
Вдали на шоссе показались огни фар.
— Сколько мне трудов стоило взять у него этот грузовичок, сестра, ты не представляешь! Сахиб сказал мне, что у тебя машина, но я то знаю, что никакой машины нету. А тут до Джайпура еще идти и идти. К тому же ночь… А этот мерзавец машину не дает, представляешь, сестра?! Родственник, называется. С таким трудом… А где ты так испачкалась? Запах какой! Ну, ничего, сейчас домой приедем, я тебе…
Хатхи все болтал и болтал. Я сидела рядом с ним на сидении грузовичка, принадлежащего Аталу. Добравшись до дома, Хатхи чуть ли не силой захватил этот транспорт и рванулся на мои поиски. Добрый человек.
— Скажи, Хатхи, — прервала я его восторженную болтовню, — а что находится на западе отсюда?
— Ну, как тебе сказать, сестра, — озадачился он. — Много чего. Так много, что я даже не сумею вспомнить все сразу, например, Африка…
— Нет, нет. Неподалеку от Джайпура. Что-то такое связанное… Я не знаю. Может быть, с легендой?
— Хм, — Хатхи поскреб бороду. — Вроде бы нет ничего… А-а! Есть! Самый большой в штате храм Шивы. Как раз там проводят наиболее пышные похороны. Шива, танцующий на погребальном пепле. Повелитель мертвых. Очень красивый храм. Я могу свозить тебя туда, сестра, но после того, как привезут мою новую машину. У меня будет новая машина, представляешь?! Все соседи лопнут…
Я перестала его слушать. Так вот куда шел мой мертвец!
Я потрогала завернутый в шелк шнурка туги чип. Любопытные, однако, подарки делают боги.
Связной выполнил то, что был должен. И я радовалась, что смогла хотя бы чем-то помочь ему. Мертвые всегда благодарны за помощь. Даже если, это просто протянутая упавшему рука.
Али был одет так же, как и при нашей первой встрече. Мне показалось, что в нем ничего не изменилось. Даже взгляд темных глаз был таким же, чуть масленым, чуть отстраненным, прикованным к своей виртуальной подруге, вилявшей бедрами на весь Джайпур, со всеми его храмами и чудесами, да и на весь мир тоже.
— Принесла? — Али радостно заерзал на скамье. В голосе его послышалось удивление.
— Можно так сказать, — ответила я. — Это было нелегко.
Али качнул головой, соглашаясь.
— Тогда я готов совершить сделку. Покажи чип — и информация твоя.
— А если этой информации мне будет недостаточно?
Мальчишка удивленно поднял брови, почесал лоб и, склонив голову на бок, выдвинул добавочные условия:
— Тогда я дам тебе любую другую информацию, которая покажется тебе стоящей.
— Хорошо, — согласилась я. — Потому что товар, который ты заказал, стоит много.
— Я догадываюсь. Никто из тех, кого я знаю, не сунулся бы в морг той ночью.
— Именно той ночью?
— Да это так, — Али отмахнулся. — Местные предрассудки. Просто там орудовали такие люди, с которыми не каждый решился бы связываться.
— Понятно, — я положила на стол шелковый платок с завернутым внутрь чипом. — Вот то, что ты просил.
Али отодвинулся.
— Откуда это у тебя?
— От верблюда. Мы тут сидим уже довольно долго. Давай ближе к делу.
— Хорошо, — Али пододвинулся ко мне. — Будешь спрашивать или тебе сбросить развернутый вариант, вроде статьи?
— А ты можешь и так?
— Могу. Я вообще много чего могу. Если хочешь, я с тобой просто обменяюсь воспоминаниями. Ну, не обменяюсь, мне от тебя ничего не надо. Просто скину тебе свои. Прямо в мозг.
— Ментал?
— Называй как угодно. Хоть крокодилом. Дело делать будем?
— Будем.
— Давай руку…
Аиша, сидевшая рядом, хотела что-то сказать, но не успела. Али крепко ухватил меня за протянутую ладонь.
Это очень странное ощущение…
Справка.
Объект: Менталы.
Источник: Общий Информационный Канал Begin
По мнению исследователей Йельского Университета Человека, направленная мутация человеческого организма, связанная с усилением его ментальных способностей, была обречена на провал с самого начала. Работы некоторых исследовательских институтов в начале века, имевшие целью привести человека с врожденными способностями к телепатии, сначала дали обнадеживающие результаты, но потом, после гибели практически всех испытуемых, были закрыты Комиссией по Человечности (КпЧ). Этот межгосударственный орган власти призван производить надзор за всеми лабораториями, где производятся опыты с участием человеческого материала. В том числе клонирование, евгеника, искусственное оплодотворение. В случаях, когда научные опыты связаны с излишними человеческими потерями, страданиями образцов, вивисекцией и тому подобными методами, Комиссия по Человечности имеет право закрыть исследовательское направление, вплоть до расформирования целого института.
Однако в обществе до сих пор бытуют легенды о том, что некоторым экспериментальным образцам “Нового Человека” удалось выжить, и они работают на спецслужбы, разведку или крупные корпорации.
Из заключения отдела по ликвидации КпЧ следует, что все работы по проекту “Новый Человек” были закрыты, образцы уничтожены, направление считается бесперспективным. Ознакомиться с материалами комиссии можно в специальном разделе. End
Справка.
Объект: Менталы.
Источник: Специальный Информационный Канал Begin
В случае обнаружения людей с развитыми ментальными способностями настоятельно не рекомендуется вступать с ними в какой-либо контакт, тем более позволять им пробовать на вас свои так называемые способности. Ввиду определенных нарушений, допущенных в ходе экспериментов, так называемые мен-талы являются людьми неуравновешенными, способными к немотивированному ментальному насилию.
Большинство “менталов” находятся в специальных, закрытых учреждениях, под строгим надзором со стороны государства.
Факт обнаружения “менталов” необходимо сразу же зарегистрировать в ближайшем участке охраны правопорядка. End
Справка.
Объект: Антиглобалистическая Группировка
“Калиюга”.
Источник: Неизвестен Begin
Группировка “Калиюга” является организацией реакционистского толка, ставящей себе целью: максимум — свержение власти капитала на пространстве государства Индия, в частности, и во всем мире, в общем, минимум — дестабилизация деятельности отдельных корпораций на территории Индии и ближайших стран. Исторически “Калиюга” — отколовшееся умеренное крыло радикальной организации “Ya Basta”, ликвидированной несколько десятилетий назад практически на всех континентах. Члены “Калиюги” делают основной упор не на силовую борьбу, хотя ею не гнушаются, но на идеологическую обработку населения и использование существующих законов, способных, так или иначе, ограничить власть корпораций. Силами юристов этой группы были успешно завершены судебные процессы, обвиняющие ряд корпораций, среди которых были такие крупные, как “Sharp-Monopoly”, “Politics Technics”, “Yamaha Ind.”, в нарушении прав рабочих. Миссионеры “Калиюги” постоянно ведут разъяснительную работу среди народных масс, внедряя идеи примитивной борьбы с ТНК на местах и клановую идеологию взаимопомощи. Один из пунктов программы этой группировки включает в себя возвращение к улучшенной кастовой системе построения общества.
Специальный отдел организации занят сохранением культурного фонда индийского народа. Сотни человек разбросаны по всей стране, и их единственной целью является накопление, сохранение и каталогизация всех верований, обычаев, сказаний, традиций, особенностей одежды, языковых отличий местного населения. В условиях нивелирования культур такая работа выглядит особенно важной даже в историческом ее аспекте.
Продотряды “Калиюги” производят регулярные рейды по аграрным провинциям некоторых штатов Индии, где осуществляют поддержку местных производителей продуктами питания, что позволяет последним удерживать свой бизнес без финансового кредитования со стороны МВФ. “Калиюгой” также контролируется некий внутренний рынок товаров, не соответствующих стандартам ЕС. Таким образом, в зоне действия активистов группировки функционирует самостоятельный рынок, ориентированный, в первую очередь, на продукцию местных производителей.
Боевые части этой организации занимаются поддержанием порядка на опекаемых территориях, помогают местному населению оказывать сопротивление агентам корпораций, вышвыривая с территории любые представительства ТНК.
Действуя разумно, “Калиюга” постоянно балансирует на грани, но никогда не переходит ее, что не позволяет сделать травлю организации открытой и законной. Производить же тайное физическое давление на “Калиюгу” небезопасно из-за хорошо сработанного юридического аппарата последней. На данный момент борьба ТНК и “Калиюги” со стороны корпораций ведется только в рамках закона. End
Глава 5
“Калиюга” — Абдул Камаль.
Местоположение…
— Хочешь знать, что ты принесла? Что на этом диске? — спросил Али молча.
Я не ответила. Он смотрел мне прямо в глаза и говорил, не разжимая губ.
— Там Джава Сингх убивает маленькую девочку. Это была его персональная рабыня. Рожденная с этой участью. Жила все время где-то позади толстяка Джавы. Под ним. А на этом маленьком ролике — вся ее смерть. Долгих десять минут смерти. Запись сделана в прямом режиме. Знаешь, что это?
Я молчала.
— Это значит, что тот, кто смотрит, чувствует то же самое, что и участник. По желанию: либо жертва, либо палач. Пользуется очень большим спросом. А знаешь, зачем этот диск мне?
Я молчала.
— Да он мне не нужен! Я большая, огромная копилка. Я состою из информации. Из сводок, статей, выводов, домыслов, сообщений, видеороликов, аудиороликов, ментальных роликов… Это моя жизнь, это все, что у меня есть. Я такой же Джава Сингх. Только он дурак, а я нет. Потому что я выше страстей человеческого тела. Я выше терзаний духа. Я большая, огромная яма, в которую ссыпается все, что производит цивилизация, все ее мысли и желания, все дурное и хорошее. Когда-нибудь некто придет за этой информацией, которую доставила мне ты, и я сдам толстяка Джаву со всеми потрохами. Просто так, бесплатно. Только потому, что мне хочется сделать это. Хотя, если быть до конца честным, это мое желание — только иллюзия. Выдумка, которую я представил себе как желание. Мне приходится пестовать, любовно взращивать свои: недостатки, потому что только они способны сделать так, чтобы я остался человеком. Мне не доставляет это никакого удовольствия, потому что я мог бы обойтись и без недостатков, так как у меня нет достоинств. Мне интересна только информация, ради нее самой. Но тогда кто же я? Кто?! Если не человек то кто?..
Я молчала.
В этом месте не было ни времени, ни пространства. Я боялась оглядываться, чтобы не увидеть что-либо знакомое. Али и я находились там, где заканчивается внешний мир и начинается внутренний. Весь этот разговор был частью моего сознания. И только.
— Кроме человека, в этом мире нет ничего, — наконец выдавил из себя Али. Он выглядел измученным.
— Все! Ты получила то, что хотела, — Али отвернулся от меня, отпустил руку и снова уперся взглядом в голографическую рекламу. — Думаю, что я все оплатил.
Я встала и направилась к выходу.
— Подожди! — догнал меня окрик Али. — Скажи мне лишь одно… Я готов заключить новую сделку. Мне просто нужно знать. Цена не имеет значения… Но скажи, откуда у тебя это?
Я обернулась и увидела, как мальчишка с глазами мертвеца смотрит на вьющийся в моих руках платок туги.
Мне вдруг показалось, что мы опять там. В моем сознании. В месте, которого нет. Но спрашивает не Али. Спрашивает кто-то другой, огромный, уставившийся на меня не взглядом несчастного ментала, но тысячью, сотнями тысяч глаз…
Я моргнула. Непонятное чувство сорвалось, как рыба с крючка, и ухнуло в черную воду.
— Сделки не будет. В этом случае ты просто некредитоспособен .
Я вышла на улицу.
Странный, он до сих пор думает, что человек — это та вершина, которую невозможно преодолеть. Он до сих пор считает человека вершиной…
А потом был еще один загадочный разговор.
— Я пойду с тобой, госпожа… — это звучало не вопросом и не утверждением, а чем-то средним, промежуточным между ними.
— Нет, Аиша, ты остаешься тут.
— Ты вернешься, госпожа?
— Нет. Ты просто остаешься — и все. Я ухожу своей дорогой.
— Жаль, — прошептала она тихо-тихо.
— Да, но так будет лучше. Я не могу быть с тобой. Ты — мой покойник, которого я должна похоронить.
— Что?
— Нет, нет, не бойся… Просто это такой старый миф о человеке, который… Который, кажется, не был человеком. Он засунул свою человеческую частичку в дупло дерева, чтобы сберечь ее от волков.
— И что же с ним стало?
— Никто не знает, хотя многие о нем слышали. Я должна уйти. Прощай, милая…
— Ты презираешь меня?
— Нет, что ты! Ты сделала себе ремесло из того, что нравится тебе самой. Как же можно презирать тебя за это? Это большое достижение. Просто прощай.
— Прощай…
Я оттолкнулась ногами от дна.
В нужное место меня доставил, естественно, Хатхи. Его лицо сияло таким счастьем, что смотреть на индийца можно было только через солнцезащитные очки. Не меньше сияла его машина. Конечно, не новая, но гораздо лучше прежней, “митсубиши-перфект”. Мне осталось неизвестным, какие рычаги нашел Хатхи в страховой компании и до каких вершин в умении торговаться он дошел, но из той встречи с несчастным барашком водитель вышел с прибылью. Он был готов нести меня на руках до любого места, которое я ему назову. Хатхи приглашал меня к себе в дом, обещал невиданные пиры и угощения. Похоже, что он был действительно мне благодарен, потому что даже не заикнулся об оплате за проезд. Это был серьезный признак.
Я попрощалась с этим милым человеком на выезде из города. Дальше мне предстоял путь пешком.
Мне повезло. Утром следующего дня на меня набрели патрули “Калиюги”. Это был наиболее простой выход для всех нас.
Три молодца на вид лет по двадцать разбудили меня. Работали в целом грамотно, в непосредственной близости был только один. Остальные стояли на некотором расстоянии, взяв меня в клещи. Из-под грязно-коричневых накидок высовывались стволы автоматов. Что-то старое, но вполне действенное. Я дала им обыскать мои вещи, сразу направив их к пистолетам. Тот, кто стоял ближе всех, неловко обыскал и меня, избегая касаться особо интимных мест. При этом он ухитрился пропустить еще один пистолет, который я отдала ему сама, чтобы не иметь проблем в лагере, где могли оказаться большие специалисты по обыску.
Странно, но по-английски парни не говорили, хотя для Индии этот язык едва ли не второй государственный. Я не говорила на хинди, но знаками и знакомыми словами нам все-таки удалось договориться.
— Абдул Камаль, — сказала я. — Лагерь. Мне нужен Абдул Камаль.
— Камаль, — понимающе закивали патрульные.
— Да, да. Абдул Камаль.
Парни что-то сказали и показали на меня, удивленно разводя в стороны руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33