А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Сердце Олимпии забилось в груди от сильного волнения, когда она увидела сэра Шеридана, стоявшего перед домом на соседней маленькой улочке. Рядом с ним стояли крытые носилки. Хозяин дома помог даме удобно устроиться в них и подал ей шаль. А затем сэр Шеридан, пожав ему руку, уселся на сиденье рядом с Олимпией. Носильщики-португальцы подняли паланкин и двинулись в путь. Мощенная булыжником улочка была слишком крутой и узкой для любого вида транспорта, кроме подобных носилок.— Вот возьмите… — сказал вдруг сэр Шеридан и достал из внутреннего кармана сапфировый кулон с редким оттенком, усыпанный бриллиантами. Это была одна из драгоценностей Олимпии, которые она отдала капитану Дрейку на продажу. — Это как нельзя лучше подходит к вашему платью.Олимпия, которая никогда не придавала особого значения своим нарядам, вспыхнула от удовольствия, когда он надел ей кулон на шею. Шеридан дотронулся до камня еще раз, поправляя его, и коснулся при этом ключиц Олимпии.— Благодарю вас, — сказала она и потупила взор, чтобы скрыть от него обуревавшие ее чувства.Олимпия влюбилась в капитана Дрейка с первого взгляда и с тех пор душой и телом принадлежала только ему. Но она всегда считала, что ее чувство останется безответным, что она вечно будет молча, на расстоянии обожать его, будучи коренастой некрасивой девчонкой со слишком густыми уродливыми бровями, в то время как он в ее представлении был знаменитым героем.Она никак не могла поверить в то, что сэр Шеридан вдруг ответит на ее любовь, почувствует к ней влечение… Когда он в первый раз поцеловал ее и назвал красивой, Олимпия решила, что сэр Шеридан смеется над ней, хотя зачем он это делает, она не могла понять. И вдруг оказалось, что все не так просто, что он испытывает к ней глубокое серьезное чувство. Олимпия видела, что он не лгал ей. Он так нежно утешал ее, когда она плакала, как никто никогда еще не утешал девушку в жизни.Все это было просто невероятно и походило на прекрасный сон.Капитан Шеридан Дрейк, отважный, мужественный, всеми любимый, самый обаятельный и восхитительный мужчина, знаменитый герой, моряк, любит ее, Олимпию!Неудивительно, что у Олимпии голова шла кругом. Она была почти напугана свалившимся на нее счастьем.В этот предзакатный час их странный экипаж миновал экзотические заросли высоких цветущих кактусов и пальм. И когда впереди показалась широкая улица, расположенная у подножия горы, сэр Шеридан приказал португальцам остановиться и, положив руку на плечо Олимпии, сказал:— Пойдемте дальше пешком.Сердце Олимпии замерло от смешанного чувства ужаса и восторга. Она поняла, что он хочет ей сказать что-то важное. До сих пор, несмотря на то что они были уже две недели вместе, они очень редко разговаривали, перекидываясь отдельными словами и обмениваясь многозначительными взглядами и короткими пылкими ласками.Олимпия быстро кивнула, хотя у нее от волнения в горле стоял комок. Он помог ей выйти из паланкина, отпустил носильщиков и, взяв Олимпию под руку, направился вместе с ней по взбирающейся вверх улочке.— Если со мной что-нибудь случится, — начал Шеридан без предисловия, — я прошу вас, идите сразу же к капитану Фицхью и просите у него покровительства. Он отвезет вас…— О Боже! — воскликнула Олимпия, останавливаясь посреди улицы. — Что может случиться с вами? Что вы имеете в виду?— Он отвезет вас в британское консульство и подробно расскажет там о том положении, в котором вы оказались, — спокойно продолжал он. — Главное, убедите его в том, что сам лорд Палмерстон заинтересован в вашей безопасности.Олимпия не могла прийти в себя от охватившей ее тревоги.— Но что с вами может случиться? Мы пробыли тут всего лишь несколько недель. Уверяю вас, нам ничто не грозит. Почему вы вдруг заговорили об этом?Шеридан молчал, глядя мимо нее туда, где в сгустившихся сумерках чуть поблескивала спокойная гладь моря. Там стояло судно «Терьер», освещенное красными, зелеными и белыми фонариками, — на нем ждали гостей. А неподалеку вырисовывался четкий силуэт большого мрачного корабля, направлявшегося в Австралию с партией каторжников на борту. К пристани приближалась шлюпка, которую, по-видимому, послал капитан Фицхью за своими гостями. Олимпии было очень приятно то, какое внимание оказывал капитан судна «Терьер» сэру Шеридану. Как только этот корабль бросил якорь у берегов Мадейры, Фицхью четыре раза побывал в гостях у капитана Дрейка и вот теперь давал обед в его честь на борту своего судна. Сэр Шеридан снова взглянул на Олимпию.— Фицхью еще очень молод и потому слишком своеволен, но я надеюсь, что в трудную минуту он не подведет. Я был бы очень рад, если бы вы выразили желание остаться на его корабле, где были бы в полной безопасности. Но, к сожалению, он держит курс на Патагонию и к берегам Огненной Земли.— Какая чушь! — Голос Олимпии дрогнул. — Вы, наверное, опять смеетесь надо мной, говоря подобные вещи.И она быстро пошла вперед. Он догнал ее и, схватив за руку, повернул лицом к себе. Теплый свет, лившийся из открытой двери таверны на улицу, освещал лицо Шеридана. Оно было серьезно и озабоченно, у красивого рта залегли складки недовольства и раздражения.— Я вовсе не смеюсь над вами, принцесса, — промолвил он. — Мне грозит опасность. Именно мне, а не вам.— Этого не может быть. — Олимпия затаила дыхание. — Нет. Если существует какая-то опасность, то мы должны разделить ее. А вы хотите отослать меня в безопасное место для того, чтобы встретить ее один на один. Я не допущу этого и никуда не поеду отсюда!Он погладил ее по щеке.— Послушайте меня, дорогая. Мир не вращается исключительно вокруг вас, запомните это. Я беспокоюсь о вашей безопасности, поэтому и хочу принять заранее все необходимые меры. — Он помолчал и улыбнулся. — Будьте уверены, что вам лично грозит пока одно — потерять вашего верного друга и соратника по борьбе. И прошу вас, не питайте романтических иллюзий, не пытайтесь разделить со мной смертельную опасность. Вы сделаете так, как я вам скажу. Остальное вас не касается.— Так в чем же все-таки дело?Шеридан покачал головой и снова взял Олимпию за руку.— Помните только то, что я сказал вам о Фицхью. Олимпия не тронулась с места.— В чем дело, я хочу знать! — упрямо повторила она.— Пойдемте, любовь моя. Нам не следует опаздывать.— Шеридан, скажите мне всю правду. Я имею право все знать. Олимпия увидела холодный блеск в его прищуренных глазах.— Вы придаете моим словам слишком большое значение. Я хотел только убедиться в том, что вы будете действовать благоразумно в случае, если со мной вдруг что-нибудь произойдет. Но это не означает, что я сдамся без боя.— Так, значит, опасность все-таки существует?— Жизнь сама по себе — чертовски опасная штука, мадам.— Я запрещаю вам называть меня «мадам» таким развязным тоном! И играть словами. Если вы не желаете видеть во мне соратника по борьбе, тогда по крайней мере уважайте мое человеческое достоинство! Неужели вы думаете, что я буду стоять в стороне, зная о грозящей вам опасности, и затем спокойно уеду, занявшись своими проблемами после того, как вы погибнете? Вы, человек, который так много сделал для меня! — Она пристально взглянула на него, сжав его руки. — Скажите мне, что случилось. Я ничего не стану предпринимать без вашего разрешения, клянусь вам. Но я должна все знать.Некоторое время Шеридан молчал. Прохладный вечерний бриз играл в его волосах. Олимпия чувствовала, как гулко бьется сердце от любви к этому человеку и страха за его жизнь.— Стага, — наконец коротко промолвил он. Глава 8 — О Боже, — выдохнула Олимпия, вцепившись в руку Шеридана, и невольно огляделась вокруг. — Душители!— Не бойтесь, их нет поблизости. — Его голос звучал сухо и чуть насмешливо.Мягко освободив свою руку из ее судорожно вцепившихся пальцев, Шеридан взял ее под локоть и повел по улице, спускавшейся к набережной. Он казался вполне спокойным и беспечным, но у Олимпии от его слов потемнело в глазах, и она никак не могла прийти в себя.— Вы уверены в том, что вас преследуют именно они? Какие у вас основания утверждать это? — прошептала она.— Я это точно знаю, — ответил он обычным голосом, не пытаясь понизить его. — Помните, я вам рассказывал о них?Олимпия отлично помнила это. Шеридан как-то получил приказ высадиться на берег в Индии вместе с отрядом матросов для того, чтобы сопроводить в один из английских фортов груз золота. В джунглях моряки внезапно заболели холерой, болезнь не пощадила никого. Шеридан был единственным человеком в отряде, оставшимся в живых, но и ему пришлось туго. Когда он уже находился в беспамятстве, его нашел и подобрал в джунглях один состоятельный индийский юноша из касты брахманов, который путешествовал в сопровождении слуг. Он ухаживал за Шериданом, заставлял его пить соленую воду, а затем уступил ему своего пони, поскольку больной был еще слишком слаб и не мог самостоятельно передвигаться. Юноша, которого звали Ферингия и которому было не больше четырнадцати лет от роду, поведал Шеридану о том, что они берегли казенное золото, пока больной находился в бреду. Как и многие другие богатые индийцы, принадлежавшие к высшим кастам, юноша прекрасно говорил по-английски. Он убедил Шеридана продолжить путь вместе со свитой до Калькутты, где стоял английский гарнизон.Сэр Шеридан был прекрасным рассказчиком и умел завораживать слушателей. Внимая ему, Олимпия живо представляла себе подростка, помогающего Шеридану сесть на пони и бредущего весь долгий путь до очередного привала пешком по джунглям, в которых стояла невыносимая духота, пахло гнилью, раздавались пронзительные, душераздирающие крики попугаев и обезьян.Олимпия ощущала во рту вкус испеченных на углях лепешек, которыми индусы делились с Шериданом, она чувствовала, как наяву, запах разведенного костра… Больной быстро восстанавливал силы.Олимпия помнила, что именно в этом месте своего рассказа сэр Шеридан вытащил из кармана желтый шарф и начал поигрывать им. Внезапно он погрузился в глубокую задумчивость, потягивая вино из бокала. Казалось, эта история наскучила ему. А его слушатели в эту минуту напряженно ждали продолжения рассказа, с замиранием сердца предчувствуя, что сейчас случится нечто страшное и банда отъявленных головорезов набросится в джунглях на маленький отряд.— Однако вам, должно быть, наскучило слушать такую длинную историю, — сказал вдруг Шеридан. — Давайте поговорим о чем-нибудь другом.Все, конечно, начали бурно возражать. Тогда Шеридан улыбнулся, пожал плечами и, вытащив из кармана португальский эскудо, начал с отсутствующим видом разглядывать его, вертя в руке. Причем желтый шарф был все еще зажат в его кулаке.— Может быть, миссис Стодард нам лучше что-нибудь сыграет на фортепиано, — предложил Шеридан, вставая. Он подошел к окну, спиной к которому сидела Олимпия, и приоткрыл ставни, впуская свежий воздух.— Я решительно против, — заявила тетя хозяина дома голосом, не терпящим возражений. — Сегодня за обедом вы обещали рассказать жуткую историю про головорезов, и я требую, чтобы вы немедленно выполнили свое обещание.Олимпия наблюдала за Шериданом краем глаза и видела, что он все еще поигрывает желтым шелковым шарфом. А затем рассказчик положил в него эскудо и завязал узелок.— Ну хорошо, — наконец снова заговорил он. — На чем я остановился?— На том, что вас чуть не задушили, — весело сказал мистер Стодард.Сэр Шеридан улыбнулся ему.— Ага, вспомнил. Это был как раз вечер накануне нападения на меня банды душителей. Мы поужинали и расселись вокруг костра, слушая, как Ферингия играет на цитре и поет. Вы когда-нибудь слышали цитру? Нет? Никто из вас никогда не слышал цитру? — Шеридан помолчал немного, а затем продолжал: — Я, наверное, настоящий фанатик музыки, потому что был потрясен чудесной игрой юноши, неописуемо гармоничным звучанием цитры, но я не стану долго останавливаться на этом. Скажу только, что я сразу же попросил его научить меня играть на его инструменте. И воспоминания об этом доставляют мне истинное удовольствие. Я сидел на сейфе с золотом, держа на коленях эту большую изящную штуковину, издававшую такие мелодичные звуки. Где-то высоко над нашими головами кричала ночная сова, а один из слуг Ферингии стоял в это время на часах, вооруженный до зубов. Мы чувствовали себя в полной безопасности. И не забывайте, что я выжил только благодаря этому замечательному юноше. — Шеридан покачал головой. — Я никогда не забуду его! Он представлялся мне воплощением благородства, учтивости и терпения. Он стоял рядом со мной и, нагнувшись над моим плечом, показывал, как надо извлекать звуки из этого струнного инструмента. А затем юноша приказал подать нам табак. — Шеридан остановился и взглянул вверх. — Миссис Стодард, мне, по-видимому, все же следует закрыть окно. Боюсь, что к нам в комнату залетела летучая мышь.Олимпия проследила за взглядами всех присутствующих, устремленными вверх.И вдруг ее горло обожгло огнем, она начала задыхаться. Воздуха не хватало, и сердце Олимпии выпрыгивало из груди. Она отчаянно пыталась ухватиться за шелковую петлю, стянувшую ей горло, но чьи-то сильные пальцы перехватили ее руки у запястий и сжали, как в тисках. Она начала крутиться и извиваться на своем стуле, судорожно хватая воздух открытым ртом. И вот когда ее уже охватила паника, а взор начал туманиться, петля упала с шеи, и Олимпия вздохнула полной грудью.Сэр Шеридан засмеялся, а все присутствующие, потрясенные увиденной сценой, разразились взволнованными восклицаниями.— Я не смог бы сделать это один. Мне потребовались бы шамси — помощники, которые должны были крепко держать ее за руки до тех пор, пока она не умрет. Именно такими помощниками и были двое слуг юноши — не считая его наставника, стоявшего на часах, потому что он был еще слишком юн, а я являлся первой жертвой, которую он должен был убить собственноручно во имя своей богини. — Шеридан взглянул на дрожащую Олимпию. — Вот вам наглядный урок. Никогда не доверяйте доброму самаритянину, встретившемуся на дорогах Индии.— Боже праведный! — воскликнула миссис Стодард и бросилась к Олимпии. — Дорогая мисс Дрейк, надеюсь, с вами все в порядке? Сэр Шеридан, хочу заметить вам, что ваша сестра — живой человек, а вовсе не объект для… для подобных демонстраций. О, моя дорогая! Я чуть не умерла от страха!— Я подумал, что вы захотите увидеть все своими глазами, представить себе этих головорезов воочию прямо здесь, у себя в гостиной, — невинным тоном произнес Шеридан.Олимпия засмеялась, хотя ее все еще била мелкая дрожь. Но она постаралась успокоить миссис Стодард.— О, со мной все в полном порядке, я чувствую себя превосходно. Просто я немного испугалась от неожиданности. Прошу вас, не ругайте брата. Я считаю, что это была замечательная демонстрация.— Да, очень впечатляющая, — подтвердил хозяин дома. — Но не хотите ли вы уверить нас в том, что этот четырнадцатилетний мальчик, Ферингия, этот ребенок, который подружился с вами и, по существу, выходил вас, — убийца?— Стага означает «обманщик», — сказал Шеридан и, снова сев, братски похлопал Олимпию по плечу. — Я не очень грубо обошелся с тобой, дорогая? У тебя действительно все в порядке?— Все отлично, — подтвердила Олимпия, хотя кровь до сих пор шумела у нее в ушах.Вообще-то она очень испугалась, но ни за что на свете не хотела признаваться в этом. Кроме того, она действительно имела теперь возможность понять, что именно пережил бедный беззащитный Шеридан в индийских джунглях.— Неужели помощники душителя крепко держали твои руки? Как же тебе удалось спастись?Шеридан пожал плечами:— Дело в том, что я по натуре довольно недоверчивый человек и ничего не могу с этим поделать. Очень скоро у меня возникли сильные подозрения. — Шеридан намотал шарфик на свой кулак. — Позже я узнал, что тот, кого посвящают в члены секты, в качестве своей первой жертвы выбирает кого-нибудь старого или слабого. Им запрещается убивать больных, поэтому они, как правило, ждут подходящего момента для жертвоприношения — уже выздоровел, но еще слаб. Крик совы был именно таким знаком. — Шеридан хитро усмехнулся. — Но думаю, я все же сумел их одурачить.— Так вы догадались, что они были из секты убийц? — спросил мистер Стодард.— Нет, конечно. Ведь все это случилось, дай Бог памяти, лет десять назад, не меньше. Никто из англичан еще не знал тогда толком о том, что существует подобное объединение убийц, и я тоже никогда не слышал о них. Просто мне сразу же показались чертовски странными все эти проявления сочувствия и дружеской симпатии.— Но ведь они спасли вашу жизнь, не так ли? Выходили вас, поставили на ноги, — с возмущением сказала миссис Стодард. — Каким же надо быть циником, чтобы после всего этого относиться к своим благодетелям с недоверием!Шеридан некоторое время пристально смотрел на нее, а затем произнес:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54