А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Какое ужасное испытание для независимой женщины! У меня не было такого намерения. Всего несколько шагов, пожалуйста.
Марианна медлила — и вдруг поняла, чего он хочет. Она сделала еще несколько шагов и оказалась в многоцветном круге, созданном солнечными лучами, лившимися через витражное окно. Эти лучи, как теплые пальцы, прикоснулись к ее телу.
— Великолепно, — тихо проговорил он. — Ты похожа на нереиду, резвящуюся под водой.
Она посмотрела на себя и ощутила непонятное волнение, словно это была не она, а какая-то странная незнакомка. Ее тело пересекали алые и золотые линии, а между ними лежали пятна мягкого розового и лилово-голубого цветов. Интересно, какого цвета стали ее волосы в этом освещении? Подняв руку, она прикоснулась к ним, потом тряхнула головой — и они заструились по ее плечам тяжелой и чувственной волной. Все ее тело казалось каким-то другим, посылало незнакомые сигналы мозгу, словно принадлежало уже не ей, а какой-то загадочной женщине.
— Нереиды должны быть прохладными и голубыми.
— Может быть, в твоих витражах. — Она услышала, что Джордан встал с кресла. — Мои Нереиды купаются в солнечном свете и ничуть не прохладные.
Он вступил в круг света и слился с ним. Нагой. Великолепный. Полный страсти. Щеки у него осунулись, светлые глаза, устремленные на нее, сверкали.
— Разве не забавно? Скажи, ты не думаешь, что мы похожи на фигуры в витраже?
— Нет. — Она с трудом сглотнула. — Витражи должны быть выставлены на всеобщее обозрение.
— Да, я немного неприличен для всеобщего обозрения. — Его взгляд упал на ее груди. — И ты тоже, любовь моя.
Она поняла, что он имеет в виду. Даже не прикосновения, а только одного взгляда оказалось достаточно, чтобы все ее тело затрепетало и налилось страстью и сладкая боль возникла в низу живота. Он стоял перед ней: поджарый, мускулистый, перечерченный огненными лучами, и невозможно было оторвать от него глаз.
— Тебе это нравится, правда? — прошептал он. — Конечно, почему бы и нет? Когда ты делала свои прекрасные витражи, ты, наверное, иногда чувствовала, что становишься их частью. — Он помолчал. — Или хотела бы стать их частью. — Он шагнул к ней. — А теперь ты можешь это сделать.
Марианна дрожала. Джордан возвышался над ней, и она ощущала себя маленькой, беспомощной и женственной.
Он взял ее руку и прижал к своему телу.
— Я всегда ревновал тебя к твоей работе. Ты это знала? — Ее пальцы пошевелились. Дрожь пронизала его тело, но он не отпускал ее руки, удерживая ее. — Тебе никогда не хотелось делиться ею со мною, а я хотел тебя всю. — Его другая рука прикрыла ее грудь. — Ты такая крошечная: твоей руки едва хватает, чтобы меня обхватить.
Помолчав секунду, он мягко сказал:
— Подумай, как мы с тобой сейчас выглядим. Представь себе, что мы — фигуры на одном из твоих витражей.
Она закрыла глаза. В ее воображении возникла чудесная картина далеких лиловых холмов, на фоне которых она увидела его…
О небо, она видит и себя тоже! Ее грудь затрепетала, когда он начал нежно проводить большим пальцем по бутону ее соска.
— Я стал его частью? — прошептал он.
— Да… — чуть слышно выдохнула Марианна. Он улыбнулся.
— Мне этого мало. — Вдруг он поднял ее, положил ее ноги себе на бедра и глубоко проник в нее. — Я хочу быть не частью, а всем!
Марианна вскрикнула, впиваясь пальцами в его сильные плечи.
— Возьми меня. — Голос его звучал как глухое рычание. Его бедра отчаянно двигались вперед и назад, пока он удерживал ее, сделав частью своего тела. — Всего меня!
Она уже стонала, почти хрипела, яростно пытаясь прижаться к нему еще теснее, словно она переродилась и перестала быть той загадочной женщиной, которая шагнула в многоцветный круг. Она как в тумане заметила, что он упал на колени, а потом уложил ее на пол. Дерево холодило спину, но солнце согревало кожу, а Джордан пылал жаром… Его лицо над нею казалось лишь темной тенью, но тело было окружено огненным ореолом.
Вулкан, лихорадочно подумала она. Вулкан, бьющий своим молотом…
Его темные волосы выбивались из-под ленты и при каждом движении скользили по ее груди.
— Думай — обо — мне. — Он разделял слова мощными ударами бедер. — Я — должен…
— Молчи! — ахнула она. — Я вообще не могу думать. Я даже не понимаю, что ты…
Она выгнулась навстречу ему, сотрясаемая конвульсиями страсти. Джордан что-то хрипло выкрикнул.
Они лежали в круге света, слившись воедино, сотрясаемые дрожью блаженства.
— И ты думаешь, что сможешь отказаться от такого? — чуть слышно проговорил он.
Нет, это он от нее откажется, печально подумала Марианна.
— Я не хочу об этом говорить. Она ожидала, что Джордан будет протестовать, но спустя мгновение он сказал:
— Хорошо. Наверное, мне надо быть довольным своими успехами. Надеюсь, мои услуги тебя удовлетворили?
Она облизала пересохшие губы.
— Дай мне встать, Я хочу вернуться к огню.
— Подожди секунду. — Он приподнялся над ней, а потом помог ей встать на колени в круге яркого света. — Я хочу, чтобы ты запомнила еще один витраж. — Он встал перед ней на колени, взял ее за руки и заглянул в глаза. — Поверь, это правда. Я действительно тебя люблю. Я люблю .твое тело, и твой ум, и твою душу. — Он поднес ее руку к губам. — И я хочу получить все это. Мне жаль, что взамен я могу дать так мало. Я эгоистичен и самоуверен, и Грегор тебе скажет, что моя душа все время в опасности.
Он мог дать очень много. Он остроумен и отважен, умен и честен. Марианне отчаянно хотелось протянуть руку и взять все, чем был он, но она не могла этого сделать. Риск слишком велик.
Она промолчала.
Джордан пожал плечами.
— Я вижу, что ты тоже так считаешь. — Он обнял ее и притянул к себе. — И все равно это тебе не поможет. Судьба явно на моей стороне. — Он начал гладить ее по голове, мягко укачивая, словно маленького ребенка. — Зачем бы ей сводить нас вместе, если не для того, чтобы соединить навсегда? Иначе все было бы бессмыслицей.
Ей не следовало позволять ему так себя обнимать. Она не ожидала нежности, не привыкла к ней и оказалась беззащитна перед столь сильным оружием. Оно гораздо сильнее, чем страсть. И расставание станет еще более трудным.
Марианна не пошевелилась. Она не может отвернуться от него. Еще немного, еще…
Ее руки тоже обхватили его, и они стояли на коленях, пока не погасли последние лучи заходящего солнца и окружавший их многоцветный круг не исчез.
16.
— Почему тебя называют Герцогом Бриллиантов?
Язык Джордана нежно заскользил вокруг ее соска.
— Откуда ты об этом знаешь?
— Дороти как-то раз случайно упомянула это имя, но она тоже не знала подробностей — и сказала лишь, что это было как-то связано с мешочками бриллиантов и женщинами… Тогда мне это было не интересно.
— А почему сейчас решила спросить?
Потому что теперь она жаждет знать о нем все: и плохое, и хорошее. Ей надо ощутить его целиком, насладиться всем, что у него есть, взять все, что он дает ей. Потом у нее не будет ничего, кроме воспоминаний, и она хочет, чтобы в этих воспоминаниях он остался раскрытым до конца.
— Расскажи мне!
— Это было в далекой юности, — нетерпеливо ответил он. — Я уже давно не занимаюсь такими глупостями. — Он начал тереться щекой о ее грудь. — И моей жене не пристало слушать такое.
— Но я тебе не жена.
— Будешь.
Марианна не стала с ним спорить. Так мало осталось этих драгоценных минут!
— Я хочу знать. Он поднял голову:
— Предупреждаю — тебе это не понравится. Она посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и поддразнила его:
— Это не может быть страшнее того, что я уже знаю.
Он поморщился:
— Как это успокаивает! Однако правда может оказаться неприятнее, чем ты предполагаешь. В моем беспутном прошлом есть такие детали, которых ты не знаешь и не должна знать. — Взяв ее руку, он прижался губами к ладони и рассеянно спросил: — Что это все-таки за запах?
Она напряглась и попыталась вырвать у него руку:
— Какой запах?
Он понюхал ее ладонь.
— Я уже и раньше его почувствовал. Он ужасно знакомый, но я никак не могу сообразить…
— Лошадиный пот, — быстро ответила она. — Я же говорила тебе, что не имела возможности мыться. — Она заставила себя улыбнуться. — А ты должен быть достаточно деликатным, чтобы не говорить об этом. — Ей обязательно надо его отвлечь. — Или ты просто пытаешься уйти от ответа на мой вопрос? Я хочу знать о Герцоге Бриллиантов.
Джордан нахмурился:
— Господи, ты что — никогда не сдаешься? Он отпустил ее руку. Но надо сделать так, чтобы он потом не вспомнил об этом запахе. Упрямо подняв подбородок, она сказала:
— Насколько я понимаю, весь свет знает, почему тебя так прозвали. По-моему, это в высшей степени несправедливо, что тебе известно обо мне все, а я…
Она замолчала: он поднял руки в знак того, что сдается.
— Это была просто вздорная прихоть. В конце ночи наслаждений я оставлял даме мешочек бриллиантов. В нем было столько камушков, сколько раз ей удавалось доставить мне удовольствие. — Он отвел взгляд. — Это породило некую соревновательность, которая тешила мое самолюбие.
Он явно рассказал ей не все.
— Дороти сказала, что за этим было что-то еще.. Что все смеялись, когда говорили об этом.
— Дороти вообще не следовало с тобой это обсуждать. — Снова пожав плечами, он коротко бросил: — Им казались забавными места, где я оставлял бриллианты.
— Места…
Тут до нее дошло, и щеки у нее запылали.
— Я же говорил, что тебе это не понравится.
— Не понравится?! — Она села и потянулась за плащом. — По-моему, это мерзкий, гнусный разврат! — Она вскочила, завернулась в плащ и пошла к двери. — А ты — гадкий развратник.
— Бога ради, куда ты?
— Куда-нибудь, лишь бы уйти от тебя. В этом огромном дворце должно найтись место, где я смогу не видеть…
— Это было много лет тому назад. Я был почти совсем мальчишкой. — Он тоже встал и вышел следом за ней в вестибюль. — Вернись к огню. Нельзя бродить по такому холоду.
— Ты никогда не был мальчишкой. Ты родился похотливым негодяем, который…
— Почему ты так разозлилась? — Он поймал ее за плечи. — Я рассказал тебе обо всем только потому, что ты этого потребовала.
— Я не ожидала…
Да, она не ожидала, что ей будет так больно. Она не ожидала, что картина пороков и разврата того юноши наполнит ее гневом и страданием. Она ошиблась. Нет, ей совсем не хочется узнать всего Джордана Дрейкена и думать о тех женщинах, которые были в его прошлом.
— Почему ты удивляешься, что подобные действия шокируют меня?
Он пристально посмотрел на нее.
— Ты не была шокирована. — И чуть слышно добавил: — Ты ревновала.
Она поспешно покачала головой.
— Почему бы и нет? Если бы ты рассказала мне, что у тебя был твой собственный герцог бриллиантов, я захотел бы убить его… и тебя. — Он придвинулся к ней. — Но у меня на это есть причина. Я люблю тебя.
— Ты не…
Его губы прижались к ее губам, его язык затеял с ней шутливый поединок. Она потеряла дыхание, и когда он наконец поднял голову, Марианна не могла сказать ни слова.
— И я думаю, что ты должна испытывать то же самое чувство. Или что-то очень к нему близкое.
— Нет, — прошептала она.
Джордан уже подхватил ее на руки и понес к лестнице.
— Я хочу почувствовать тебя подо мной, — хрипло проговорил он, начиная подниматься по ступеням. — Как сегодня днем. Только на этот раз между нами не будет никаких преград. — Он остановился на последней ступени. — Кажется, это было именно здесь.
— Я не хочу этого.
Он положил ее на мраморный пол и нетерпеливо откинул полы плаща. Их тела встретились, и Марианна ахнула, ощутив жар и жесткое прикосновение его плоти.
— Тогда убеди меня — и этого не будет. — Он двумя пальцами захватил шелковые завитки, окружавшие ее тайну, и нежно за них потянул. — Убеди меня.
Страстная волна захлестнула ее, груди стали тяжелыми и горячими. Лунный свет, струившийся сквозь узкие окна лестничной площадки, ледяным сиянием тронул хрустальные подвески люстры у него над головой. Холод и жар. Тьма и огонь. Властность и покорность. Марианна проклинала победившую ее страсть, пытаясь вновь вернуть вспыхнувший гнев.
— Я не из тех женщин, которым ты дарил эти свои мешочки. Я не допущу, чтобы ты обращался со мной…
— Ш-ш. — Он прикоснулся пальцами к ее губам, заставляя замолчать. — С тобой у меня никогда не будет этого. — Его глаза вдруг озорно блеснули. — Хотя когда-нибудь я, наверное, подарю тебе бриллианты. — Почувствовав, что она возмущенно напряглась, он подался вперед и прошептал ей на ухо: — У моего поверенного в Лондоне хранятся два гигантских бриллианта. Они очень красивы, у них чистая и смелая игра. Они похожи на тебя, Марианна.
— Мне не нужны твои бриллианты.
— Но эти ты примешь. — Два его пальца оказались глубоко внутри нее. — Потому что мы поместим их вот сюда.
Снова ахнув, она выгнулась ему навстречу.
— Мне нравится мысль надеть на тебя мои бриллианты, любимая. — К двум пальцам прибавился третий, они скользили туда и обратно, ритм ускорился. Она кусала губы, с трудом сдерживая крик. — По-моему, тебе эта мысль тоже нравится. Надеюсь, ты сможешь носить их, когда будешь работать, сидеть за столом, ездить верхом и ходить. И при каждом твоем движении они будут тереться друг о друга, а ты — испытывать острое наслаждение.
Эти безумные слова возбуждали ее так же сильно, как и ощущение его пальцев внутри. Страсть ее достигла предела. Снедаемая ее жаром, она почти не ощутила, что он шевельнулся, меняя свое положение. С дразнящей улыбкой Джордан прошептал:
— А для меня будет огромным удовольствием вынимать их, когда мы соберемся сделать вот это.
И он ворвался в нее, проникнув до самого ее центра.
Марианна вскрикнула и откинулась назад. Он положил ее ноги себе на бедра и отдался порыву страсти, которая была почти жестокой в своей силе.
Она могла только стонать, бессильно цепляясь за его плечи. Ощущения, которые она испытывала в эти минуты, невозможно было бы выразить словами. Марианна думала, что большего уже не выдержать, но он давал еще и еще… И все равно этого ей казалось мало. Он был воплощением бушующей силы и мужественности, а она — женщиной, разделяющей его необузданную и беспредельную страсть.
Когда наступил момент апогея, она содрогнулась, и ее торжествующий крик эхом разнесся под высокими сводами пустынного дворца.
Задыхаясь, Джордан поднял голову и посмотрел прямо ей в лицо.
— Я был слишком резок. Я не сделал тебе больно? С тобой все в порядке?
С ней все было в порядке, если не считать страшной слабости, охватившей все ее тело, и такого ощущения, словно весь мир умер и был рожден заново.
— Ты не сделал мне больно.
— Мне надо было, чтобы ты поняла. — Он нежно погладил ее щеку. — Герцог Бриллиантов жил давным-давно, это был совсем другой человек. Я воскрешу его для тебя только тогда, когда это сможет принести тебе наслаждение. — Он так хотел, чтобы она верила ему! — Теперь это только для тебя. Понимаешь?
—Да.
— Но я чувствую, что ты по-прежнему мне не доверяешь.
Как горько прозвучала эта фраза. Может быть, он ожидал возражений, надеялся, что она опровергнет его слова.
Но она промолчала, хотя в эту минуту почти готова была поверить ему, почти убедила себя, что он ее любит.
Почти.
— Я замерзла; — прошептала она. Надежда погасла в его взгляде, но он заставил себя улыбнуться:
— Ничего удивительного. — Поднявшись на ноги, он помог ей встать, а потом закутал в плащ. — Давай вернемся к огню. — Взяв за руку, он повел ее вниз по лестнице.
Она была в плаще, а он совершенно обнажен.
— Тебе, наверное, тоже холодно. Он покачал головой.
— У меня такое чувство, словно мне больше никогда не будет холодно. — Закрыв дверь комнатки, он подвел ее к огню, перед которым расстелил овчину. — Ложись. Я буду обнимать тебя, пока ты не заснешь.
Вот так же он обнимал ее в Дэлвинде каждую ночь. В те недели ее переполняли страх и обида, и она не ценила эти сладкие минуты нежности и близости. Ну что же, у нее есть сегодня, которым можно насладиться сполна.
Марианна устроилась рядом с Джорданом у огня. Она не станет думать о завтрашнем дне. Он так нежно ее обнимает… Ей хочется хотя бы на несколько часов забыть обо всем, поверить, что его слова — правда и чувство к ней сильнее, чем желание получить Джедалар.
И что существует любовь, которая живет вечно.
* * *
— А, вот это великолепно!
Марианна сонно приоткрыла глаза и увидела, что в дверях стоит Грегор.
— Бога ради, Грегор! —Джордан схватил лежавший рядом с ними на полу плащ и накрыл Марианну. — Тебе что, не пришло в голову постучать?
— Я очень спешил. — Он расплылся довольной улыбкой. — Не смущайтесь: вы вместе прекрасны. — Но мимолетная радость внезапно исчезла с его лица, и голос прозвучал тревожно: — И лучше, чтобы вас нашел я, а не Небров.
— Небров! — Похолодев, Марианна села и дрожащей рукой откинула со лба волосы. — Он здесь?
— Пока нет. Нико говорит, что он может появиться через два часа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40