А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— Ты издеваешься надо мной, — прорычал Небров. — Но ты очень скоро убедишься в том, что… За стенами палатки раздались шум и крики. Грегор напрягся и перестал улыбаться. Небров кивнул.
— Видите? — мягко спросил он. — Уже началось.
— Тогда я пойду навстречу. Возможно, тебе следует остаться в палатке, Марианна. Я решил, что, пожалуй, одинокая смерть придаст мне больше величия.
Но Марианна уже стояла рядом с ним и решительно держала его за руку:
— Ты пригласил меня присоединиться к тебе. Я ни за что не останусь здесь с этим шелудивым псом.
— Ну что же. — Грегор через плечо бросил в смертельно бледное лицо Неброва: — Возможно, вам следует сопровождать нас, чтобы защитить ее. Она представляет для вас огромную ценность, так что вам ни к чему, чтобы ее случайно убили. Вы уже и так сделали слишком много ошибок. — Он прищелкнул языком. — Разбили окна, позволили жертвам умереть, не выдав свои тайны… Это было бы даже забавно, если бы не выглядело так жалко.
Гневно вспыхнув, Небров пошел к выходу. — Мне доставит глубокое наслаждение проследить за тем, чтобы твоя смерть была медленной и мучительной. В тебе много силы. Возможно, мне удастся растянуть твою агонию на целый месяц, — Он устремил торжествующий взгляд на дальний конец лагеря, где сгрудившиеся солдаты закрывали вид на дорогу. — Ты узнаешь цену…
Он остановился, не закончив фразы, и негромко выругался.
Посмотрев в ту же сторону, что и Небров, Марианна в ужасе застыла. Толпа расступилась, пропустив всадника, который вел за собой на поводу еще одну лошадь. И тут до нее донесся облегченный вздох Грегора.
— Нико. — Грегор шагнул навстречу подъезжающему командиру отряда. — Надеюсь, все прошло хорошо?
Нико кивнул и ответил:
— Четверо ушли. Восемь взяты в плен. Убитых мы считать не стали.
— Превосходно, Вы прекрасно… — и тут взгляд Грегора упал на лошадь, которую вел за собой Нико. Он возмущенно выпрямился: — А это что такое?
Марианна только теперь увидела, что лошадь несла мрачный груз: через седло было перекинуто тело человека в ливрее герцога Неброва.
Нико усмехнулся, довольный произведенным эффектом:
— Это — подарок.
Грегор шагнул вперед и поднял окровавленную голову мертвеца, заглянув в его лицо. Увиденное заставило его тихо чертыхнуться:
— Костейн!
Улыбка Нико стала еще шире.
— Он визжал как поросенок, когда я его приканчивал.
Марианна с трудом сглотнула, надеясь справиться с внезапно поднявшейся тошнотой.
— Ты меня обокрал, Нико, — мрачно сказал Грегор. — Я такого подарка не просил.
— А я и не говорил, что этот подарок предназначен тебе, — ответил Нико. — Это дар для воран. Она обещала кошелек золота тому, кто привезет ей мертвого Костейна. — Он нахмурился. — Но я не думаю, чтобы это был благовонный дар к тому моменту, как мы приедем на место встречи с воран. Лучше нам оставить его здесь. Ты засвидетельствуешь, что он был убит?
— О да, — мрачно подтвердил Грегор. — Я обещаю подробнейшим образом обсудить все это с воран. Небров недоверчиво воззрился на тело Костейна.
— Глупец, — жестко проскрежетал он. — Боже, они все оказались беспомощными глупцами!
— Я полагаю, вам следует удалиться, — сказал Грегор. — Я сейчас крайне раздражен. Как бы мне не забыть, что мальчик пока находится у вас, и не приготовить воран еще один подарок.
Небров перевел взгляд на витраж, который по-прежнему держал в руках.
— Это ведь не Джедалар, так?
— Да, — подтвердила Марианна, — это не Джедалар.
— Я удивлен, что ты с такой готовностью в этом признаешься.
— Я хочу, чтобы вы знали: уезжая отсюда, не увозите никакой ценности. Вам по-прежнему надо будет вести с нами переговоры относительно освобождения Алекса.
— Ты сильно рисковала.
— Существовал шанс, что вы привезете Алекса. Мне надо было попытаться.
— Ты была готова рискнуть ребенком ради Дрейкена, — Он скривил губы. — Он так тебя охмурил, что для него ты способна на все! Похоже, ты влюбилась в этого выродка.
Марианна ему не ответила.
— Это правда?
— Зачем вам знать, что я чувствую? Это не имеет никакого отношения к происходящему. Он с подозрением сощурился:
— Это имеет самое прямое отношение к тому, что происходит. Почему ты не желаешь признаться в этом?
Он пытается найти причину, которая заставила ее пойти на такой риск. Его надо убедить, что он не ошибся в своих предположениях, иначе он заподозрит что-то неладное и быстрее ветра помчится в Пекбрейн. Этого нельзя допустить. Надо дать Джордану как можно больше времени!
Она посмотрела ему прямо в глаза и произнесла слова, которые так не хотела говорить, слова, которые все еще были для нее новыми и больно ранили душу:
— Я люблю его.
Небров секунду изучающе смотрел на нее.
— Дура. Боюсь, что твоя страсть будет стоить жизни твоему брату.
Грегор покачал головой:
— Убивать курицу, несущую золотые яйца? Вы же хотите получить Джедалар! Пока мальчик жив, у вас есть надежда заставить Марианну сделать, что вам надо.
— Существуют и другие способы добиться покорности, — гадко улыбнулся он. — Если бы мой человек не проявил преступной небрежности, ее мать все рассказала бы мне.
— Она никогда ничего вам не сказала бы, — яростно ответила Марианна. — И я тоже. Если вы убьете Алекса, вы никогда не получите Джедалар!
В его глазах промелькнула неуверенность.
— Посмотрим. Я обдумаю твои слова. Может быть, я и решу снова с тобой поторговаться. — Садясь в седло, он улыбнулся еще гаже; — А может быть, я пришлю тебе голову мальчишки. Поживем — увидим. Маленького ребенка сломать удивительно нетрудно. — Он бросил витраж со вьющимися розами на землю к ее ногам. Витраж не разбился, но в верхнем левом углу зазмеилась трещина. Тогда он заставил лошадь шагнуть вперед, так что ее копыта раздавили брызнувшее осколками хрупкое стекло. — Вот так, как этот витраж. Советую тебе помнить об этом, пока я буду обдумывать свое решение.
Круто повернув лошадь, он вихрем вынесся из лагеря.
— Не надо так мучиться, — мягко сказал ей Грегор. — Он не убьет мальчика. Он просто хотел заставить тебя страдать.
Марианна перевела взгляд на осколки разноцветного стекла, рассыпавшиеся у ее ног. Алые розы на земле напоминали капли крови.
— Ну что ж, ему удалось заставить меня страдать.
Она посмотрела на тело Костейна, обвисшее на седле лошади, всего в нескольких ярдах от них, и от всей души пожалела, что это не труп Неброва. С той ужасной ночи она не переставала бояться Неброва. Его зловещая тень падала на всю ее жизнь. Теперь страх сменился яростью. Он убил ее мать! И он все еще может убить Джордана и Алекса. Кто-то должен наконец положить конец этому злу!
— Нам надо сейчас же сниматься со стоянки, — сказал Грегор. — Мы должны уже выехать из Монтавии и находиться на полпути к бордлинским степям к тому моменту, как Небров доберется до Пекбрея. Он придет в ярость, увидев, что Алекса нет, и пустит нам вдогонку всю свою армию.
— Если Алексу удастся спастись. Если Джордан не погибнет.
Новая волна ужаса всколыхнула ее. Она всю ночь не спала, пытаясь справиться со своим страхом: и вот теперь он снова вернулся, и она не в состоянии от него избавиться. Может быть, Джордан уже мертв, а она об этом даже не знает! Может быть, он проник в ту крепость и попал в плен…
Тут Марианна вдруг страшно рассердилась на себя. Она дарит Неброву именно столько страданий и душевной боли, сколько тому хотелось от нее получить. Умнее и смелее Джордана никого на свете нет! Он в одиночку сможет освободить Алекса, несмотря на все препятствия. Она не допустит, чтобы Небров одержал хоть одну маленькую победу над ней — даже в ее мыслях! И она решительно кивнула:
— Ты прав, Грегор. Мы сию же минуту выезжаем в Кассан.
— Джордан будет жив, когда мы туда приедем, Марианна. Ты должна в это верить.
Взглянув на Грегора, она прочла в его глазах понимание и жалость. Он стоял рядом с ней, когда она сказала Неброву, что любит Джордана. Ей хотелось бы объяснить, что она солгала, что просто пыталась ввести Неброва в заблуждение. Но это было бы невозможно. Ей удалось убедить Неброва только потому, что слова ее прозвучали абсолютно правдиво. Грегор, который так хорошо ее знает, не поверит ей, даже если она будет это отрицать.
— Ты не скажешь ему? — запинаясь, спросила она.
Грегор кивнул:
— Мы и так уже слишком много отняли у тебя. — Он помолчал. — Мне очень жаль, Марианна.
Ему жаль, потому что он знает: такая любовь не даст ей ни счастья, ни уверенности в будущем. Ему жаль, потому что Джордан — герцог Камбаронский, а она — всего лишь простой ремесленник. Ему жаль, потому что он знает, что страсть Джордана постепенно угаснет и она останется у костра, подернутого пеплом.
Марианна горько улыбнулась:
— Не надо меня жалеть. Небров прав: я дура. Дураков жалеть нечего. Может быть, это заставит их в будущем быть умнее.
Она повернулась и ушла в палатку.
* * *
— Мне это не нравится, — сказала воран. — Ты не предупредил меня, что мы пустимся на безумную авантюру, иначе я не выпустила бы тебя из Ренгара. — Она посмотрела вниз, туда, где у подножия холма возвышался замок Неброва. — Я отправлюсь вместе с тобой.
— Вы останетесь здесь, — тоном, не допускающим возражений, сказал ей Джордан. — Я не имею желания потерять жизнь только потому, что вы считаете, будто любой план, который составили не вы, вообще не план,
— Идти туда одному? Конечно, это вообще не план! — Ана повернулась к Янусу. — Сколько у Неброва людей? Сколько времени нам потребуется на взятие замка, если мы начнем его осаду? Янус пожал плечами:
— Недели две.
— Это значит, на две недели больше, чем у нас есть, — напомнил ей Джордан. — И мы не знаем, не отдал ли Небров приказ казнить мальчика в случае нападения. — Он посмотрел на Януса. — Алекса держат в башне около южной стены?
Янус кивнул:
— Дверь будет открыта и оставлена без охраны в полночь на протяжении четверти часа — и не больше.
— А что, если охранники взяли у тебя деньги, а сами решили получить в придачу еще и голову Джордана? — спросила воран. — Подкуп всегда ненадежен.
— Верно, — согласился Янус. — И к тому же они страшно боятся Неброва.
— Вот видишь? — она посмотрела на сына.
— Тогда у вас будет прекрасная возможность ринуться с холма во главе отряда и спасти меня. — Джордан повернулся к ней спиной и начал спускаться вниз. — Так что все будут довольны и счастливы.
— Я не буду…
Ана поняла, что он даже не слушает ее. Сжав руки в кулаки так, что костяшки побелели, а ногти врезались в ладони, она смотрела, как он тенью скользит вниз. Почему он не желает ее слушать? Ее так и подмывало подозвать капитана своей охраны и приказать ему остановить этого дурня, очертя голову рвущегося навстречу собственной смерти.
Если она это сделает, Джордан никогда ей этого не забудет и не простит. Если она этого не сделает, то этой же ночью он может умереть. Грегор сейчас посоветовал бы ей оставить его в покое. Он хорошо обучил Джордана, так что если кто-то и может вызволить мальчика из крепости, то именно ее сын. Грегор сказал бы ей, что она должна отнестись к Джордану, как к любому своему воину. Но он не один из ее воинов: он ее сын! Ана подняла глаза к ночному небу. Луну скрывали облака, но такая удача может продлиться недолго. Вот еще одна вещь, над которой она не властна. Господи, до чего же она не любит чувствовать себя бессильной!
* * *
Джордан очень осторожно приоткрыл обитую железом дверь, но она все-таки скрипнула. В ночной тишине этот звук показался ему раскатом грома. Он бросил быстрый взгляд через плечо. Похоже было, что стражники на бастионе ничего не услышали: они продолжали лениво перебрасываться фразами.
Он шагнул в камеру.
Ему в ноздри ударила жуткая вонь. Где тут, к дьяволу, Алекс? Он не смеет его окликнуть. Джордан сделал еще один шаг, вглядываясь в темноту.
В углу. В дальнем углу скрючилась маленькая боязливая фигурка.
Джордан пошел через камеру, проваливаясь сапогами в месиво из полусгнившей соломы и навоза. В нем поднимался страшный гнев. Он не стал бы держать в такой комнате даже шелудивого пса, не то что маленького ребенка!
Он подошел уже настолько близко, что видел, как блестят у Алекса глаза. Бедный паренек, он, наверное, в ужасе. Джордан хотел бы окликнуть его, сказать, что бояться нечего, но это было бы слишком опасно. Еще несколько шагов — и можно будет говорить тихим шепотом.
Его коленную чашечку пронизала острая боль.
Охнув, он закачался на одной ноге. Алекс изо всей силы метко ударил его по другому колену. Джордан упал на пол и стремительно протянул руки, увидев, что мальчик бросился к открытой двери. Ему удалось поймать его за лодыжку, и, дернув, повалить на пол. Алекс отчаянно сопротивлялся, стараясь вырваться из его цепких рук.
— Алекс! — прошептал Джордан. — Прекрати! Это я, Джордан!
Алекс застыл неподвижно:
— Джордан!
— Или то, что от него осталось. Чем это ты меня ударил?
— Я отломал ножку от табуретки. Я подумал: ты один из них.
Джордан выпустил лодыжку Алекса. Сколько времени ушло на их борьбу?
— Нам надо отсюда выбираться. Охранники скоро вернутся.
Алекс был уже у двери.
— Подожди. — Джордан поднялся на ноги и, ковыляя, встал перед ним. — Держись позади меня.
— Как мы отсюда выберемся?
— Мы перелезем через южную стену. Они уже были во внутреннем дворе, и с того места где они стояли, сорокафутовая стена представлялась непреодолимым препятствием. Джордан ожидал, что Алекс начнет возражать, но мальчик без единого слова следовал за ним, пока они не дошли до того места, где Джордан оставил веревку, с помощью которой спустился со стены.
— Я заберусь наверх, — шепотом объяснил он. — Когда ты увидишь, что я уже на стене, ты должен очень крепко обвязать себя веревкой вокруг пояса. Как только будешь готов, дерни за веревку — и я втяну тебя наверх. Сможешь?
Алекс молча кивнул.
Джордан начал подъем, упираясь ногами в стену. Сколько времени у него осталось? Наверное, пятнадцать минут уже почти закончились. Подтянувшись и перекинув ногу через стену, он посмотрел, что происходит внизу. Алекс уже завязывал веревку на поясе. Почти сразу же Джордан почувствовал резкий рывок веревки.
Он начал поднимать Алекса. Мальчик висел мертвым грузом, и к тому моменту, как Джордан вытянул его наконец наверх, он был совершенно уверен, что его тяжелое дыхание должны были услышать стражники.
— Теперь начнется самое трудное, — прошептал он, отвязывая веревку от пояса Алекса. — Нам надо действовать очень быстро. Я начну спускаться перед тобой, но когда я слезу на четверть длины веревки, тебе надо будет лезть следом за мной. Упирайся ногами в стену и крепко держись за веревку.
Алекс широко раскрыл глаза.
— Но я не умею… — начал было он, но оборвал себя и глубоко вздохнул. — Ты будешь прямо подо мной?
Джордан усмехнулся:
— Прямо под тобой, так что если ты отпустишь веревку, ты меня раздавишь.
С этими словами он начал спускаться вниз.
Четыре фута.
Шесть.
Двенадцать футов.
Он остановился и помахал Алексу.
Алекс медлил, глядя вниз, на землю.
Черт подери, и можно ли его винить? Мальчишке ведь всего семь лет! Джордан решил уже лезть обратно за Алексом, но тут мальчик начал спускаться. Джордан облегченно вздохнул. Он подождал, пока Алекс окажется прямо над ним, а потом снова начал спускаться.
Двадцать пять футов.
Тридцать.
Со стороны бастиона донесся крик! — Быстрее! — крикнул он Алексу: теперь, когда из заметили, можно уже было не шептать. Он спрыгнул на землю. — Прыгай! Я тебя поймаю!
Алекс отпустил веревку и упал ему в руки.
— Джордан, они собираются стрелять! — крикнул Алекс, глядя на стену.
Джордан поставил его на ноги и легонько подтолкнул вперед.
— Быстрее к холму!
Когда они начали карабкаться по крутому склону, Джордан кинул взгляд назад. Из ворот замка выбегали солдаты.
Мимо его уха просвистела пуля.
По крайней мере в одном им повезло — преследователи не успели организовать погоню верхом. Еще минута, и они с Алексом от них уйдут. Как только они доберутся до лошадей на вершине холма, опасность будет позади. Догнать лошадей из конюшни воран не удавалось еще никому. Надо только прикрыть мальчика от этих пуль, готовых вот-вот смертельно ужалить… Воран!
— Проклятье, нет! Поворачивай! — крикнул Джордан.
Она не обратила внимания на его крик. Она галопом прискакала с холма, держа на поводу двух лошадей, и остановила своего жеребца перед беглецами.
— Они тебя увидели! Я же говорила, что это — глупый…
— Молчи, — прошипел он, стиснув зубы. Потом забросил Алекса в седло более низкорослого коня и шлепнул его по крупу, чтобы животное поскакало к отряду воран на холме. — И убирайся отсюда!
Воран сверкнула глазами:
— Это ты убирайся отсюда! Пока он садился в седло, мимо просвистела еще одна пуля.
— Именно это я и намерен делать. Если только ты… Он не слышал свиста пули, но увидел, как глаза воран расширились от ужаса.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40