А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А у них с Питой жизнь на двоих одна.
Сейчас хорошо помнилось первое время их любви, и вспоминались его руки, глаза, лицо. Такие красивые, милые, родные. Пита очень умный, очень способный и талантливый. Кто еще смог бы так быстро освоиться с чужой техникой, скоро он станет мастером-программистом бытовых приборов, это не так-то просто… да и всегда он был талантлив, на работе его очень ценили. У талантливых людей всегда сложный характер.
Скорее бы вернуться на Квирин, встретиться с Питой… Может, тогда уже и насчет детей можно подумать.
В церковь Питу привела Майлик.
Она была - как девчонка, хоть и много старше Питы. Возраст не виден. Маленькая, быстрая, коротко стриженные кудри - цвета она часто меняла, и этот ароматный легкий пробор на макушке. И в то же время - зрелая женщина, с которой интересно общаться.
В последнее время они здорово подружились. Муж Майлик был планетологом, и как это у них нередко бывает, сейчас ушел в длительную экспедицию, и должен был появиться только через полгода. Это сблизило Питу и его наставницу, относившуюся к ученику чуть свысока - ей уже стукнуло сорок, и старшему из семи ее детей было пятнадцать лет. Пита казался Майлик симпатичным умненьким мальчишкой, хоть по возрасту все-таки был ближе к ней, чем к ее детям. И все же он многое понимал… казалось, он понимал все - с ним обо всем можно было поболтать, как с хорошей подружкой.
Майлик была христианкой. По воскресеньям ходила в церковь вместе с детьми, а по субботам, вечером стала брать с собой Питу. Храм святого Квиринуса всегда казался ему слишком холодным, они посещали современную небольшую церковку святого Иоста в центре города, у подножия гор, рядом с Бетрисандой.
Пита вдруг начал понимать, что, собственно, находила Ильгет в церкви. Он и к Ильгет перестал относиться с постоянной обидой. Ну мало ли… она ошибается… конечно, больно и обидно вспоминать, как она себя вела, но…
До службы было еще около получаса. Майлик и Пита уселись в заднем ряду. Храм был полукруглый, скамьи, словно в цирке, сходились к центру, где располагался алтарь. Солнце проникало сквозь прозрачные части мозаики, ложилось на пол, пылинки плясали в лучах, и на носу Майлик подрагивал солнечный зайчик.
Улыбаясь, она вынула из сумочки маленький сверток, протянула Пите.
— Это тебе…
Он развернул бумагу. На ладонь упали элегантные четки из серых камушков.
— Давай с тобой помолимся… как на Эдоли… я тебя научу, мы прочитаем Малый Круг.
Молиться оказалось несложно. Пита еще не загрузил в память основные молитвы, но в Малом Круге постоянно повторялись всего три.
Тонкие пухловатые руки Майлик, ее шепот, косые лучи солнца, полупустой светлый храм. Тишина, умиротворение. Наверное, впервые за несколько лет было так. Впервые он почувствовал себя… легко.
Священник, отец Нико, был пожилым - ему уже за сотню, сказала Майлик, улыбался в короткую рыжую бороду. Он был на голову ниже Питы и не очень похож на квиринца. Может быть, тоже эмигрант с какого-нибудь другого мира. Неважно.
— Вы хотите креститься? Что ж, я очень рад… Мы можем это сделать, скажем, недели через две. Вам нужно будет загрузить Катехизис и Библию… И мы проведем несколько занятий, чтобы разобраться.
Ранняя весна заливала Коринту солнцем. Пита проводил Майлик до дома. Он часто делал так, они привыкли болтать подолгу и расставаться лишь у нее на пороге. Болтали обо всем. Пита уже многое знал о Майлик. Он жалел ее - жизнь Майлик лишь внешне казалась красивой и благополучной. Уже третий раз она замужем… первый муж бросил ее, ушел к другой. Второй погиб, это на Квирине самый распространенный случай, погиб в Космосе, Майлик зареклась выходить замуж за эстаргов, но получилось так, что уже через год она сошлась с близким другом второго мужа. Тоже планетологом. Жили они не очень хорошо, главным образом, потому, что муж часто уходил в длительные экспедиции. Когда дети были маленькие, еще оставался дома, а вот теперь, похоже, она долго его не увидит. Да уже и не очень хотелось, привыкла как-то…
Они были - товарищи по несчастью. В каком-то смысле. Мужу Майлик космос был так же важнее ее, как для Ильгет многое было важнее Питы.
— У тебя на носу пушинка, - Майлик засмеялась и провела рукой по лицу Питы.
Его сердце захолонуло от нежности. Как она умеет понять… Это настоящая женщина. Настоящая. Он вдруг положил руку ей на плечи - сам не замечая этого. Майлик не отстранилась, но перестала улыбаться. Внимательно смотрела ему в глаза.
Пылинки в косом луче солнца… Тихая умиротворенность… Майлик… Он наклонился к ней. Их губы соприкоснулись. Бог смотрел на них без печали - откуда-то сверху. Наверное, считается, что это грех, но Бог не сердился на них. Разве может быть что-то дурное в любви?
Майлик почувствовала это.
Теплые токи пронизывали их, хотелось смеяться.
— Идем ко мне, - прошептала женщина, - сейчас никого дома… идем…
Пита не очень-то вникал в детали Катехизиса. Какие-то фразы нравились ему, он их запоминал. Какие-то нет. Какое значение имеют слова?
Отец Нико был с ним согласен. Разве важны слова, когда есть вот это - легкое тепло, свет, струящийся от алтаря, руки Майлик. Любовь. Бог есть любовь. Впервые Пита был по-настоящему счастлив. Как в детстве. Как в юности… Да, ведь когда-то он так же любил Ильгет. Он любил ее. Сейчас об этом вспоминать - больно и мерзко. Он ошибся. Но теперь - теперь все будет хорошо.
Или не будет. Ведь она вернется…
Может быть, и не вернется, вспоминал Пита. Может быть, и не вернется. Это подло - не хотеть ее возвращения. Конечно же, он хочет, чтобы она вернулась. Так же, как и Майлик всегда молится о том, чтобы с ее мужем там, в Космосе, ничего не случилось.
И он молится за Ильгет.
Да, если бы она не вернулась, всем было бы легче. Лучше двое счастливых, чем трое несчастных… даже четверо, если считать мужа Майлик.
Но знать об этих мыслях всем ведь не обязательно… нет-нет, он, конечно же, хочет возвращения Ильгет.
Зачем вообще сейчас думать об этом… можно просто быть счастливым.
Вскоре Пита был окрещен в храме святого Иоста.
Они продолжали встречаться с Майлик - каждый день.
С ней все было легко и просто. Никаких занудных рассуждений. Она чувствовала его дыхание, понимала его до конца. Она просто любила его.
Встречались чаще всего у него в квартире. У Майлик были дети. Пите как-то не хотелось общаться с ними… объясняться… он не против, но…
Майлик тоже не очень-то хотела представлять его детям.
Они лежали в кровати, переплетя руки, ноги, словно корни, как единое дыхание… одно тело…
— А ты любишь свою жену? - спросила Майлик.
— Не знаю, - ответил Пита, - наверное, нет.
— Почему же не уходишь?
— Я не знаю… понимаешь… она то притягивает меня, то отталкивает. Иногда я чувствую, что больше не выдержу так… но не могу уйти, просто не могу.
— Может быть, тебе просто некуда уходить… - Майлик потянулась к нему. Их тела снова слились воедино.
В эту же самую минуту на совсем другой планете Арнис вышел из просторной пещеры, которая на Ярне называлась бы закладочным цехом, а здесь - Первым Святилищем.
Он пошатывался, как и окружавшие его товарищи по несчастью. На ногах побрякивали медные цепи, и кольцо опять терло левую щиколотку, похоже, до крови, Арнис подумал, что надо будет завтра попросить стражника - дэска, как они здесь назывались - перековать. Сейчас всем не до того, сейчас мысли всех были прикованы к предстоящему радостному событию - ужину. Живот давно уже подводило. Но сейчас рабы ощущали облегчение, выход из дышащего жаром Святилища (только Арнис понимал, каким образом каменные колонны, расставленные по всему помещению, обеспечивают тепло) всегда был радостью. Дышали полной грудью - пусть это спертый воздух подземелья, но ведь в святилище дышать невозможно совсем. Арнис уже понял, что зародышам дэггеров для первичного развития необходима большая концентрация углекислоты. Он видел в святилище и датчики, и сложные приборы - все то, что было недоступно визарийцам, атмосфера поддерживалась неукоснительно. Арниса и поставили наблюдать за приборами - шкала была гэлланская, а он не скрывал того, что обучен грамоте и знает цифры. Это было ничуть не легче, чем работать с зародышами, особенно если учитывать, что в глазах часто мутнело, и голова отказывалась работать вообще. Вот и сейчас виски разламывались от боли, как всегда к концу рабочего дня. Ну ничего… это пройдет. Вот сейчас еда, потом сон.
Никакой нанооптимизации. Сейчас его организм был полностью предоставлен самому себе. Если обнаружится, что он не с Визара - живым ему отсюда не выйти.
Терпеть, как все терпят. Да всего-то не больше года работать.
Он уже начал работать с килийцами, их здесь было больше всего, они оказывались здесь совершенно не случайно. Высокие, мужественные воины, раньше их никто и никогда не мог завоевать, но сейчас, с помощью дэггеров… в роли рабов они не приживались. Они не боялись физической боли, смерти, были гордыми до невозможности. Предпочитали умереть, но не унизиться перед врагами. Просто идеальный вариант для восстания, килиец никогда не предаст, есть большой шанс, что в случае чего он выдержит даже пытки, да и мысль о них не испугает его сразу. Пока Арнису удалось завербовать двоих - Искэйро и Антленара. Это было очень сложно, потому что они не признают чужеземцев. Сами килийцы в детстве проходят сложные обряды обучения и инициации, и всех чужих они считают кем-то вроде женщин, этих обрядов не проходивших - чужому они просто не доверяют…
Но ему это удалось. Антленар отвечал за передатчик грависвязи, тщательно спрятанный. Это тоже рискованно, но когда начнется военная операция, связь будет очень нужна.
Да и разведданные хоть изредка надо передавать. Одна из задач Арниса - как у многих его предшественников - уточнять детали производства дэггеров. И попутно устраивать мелкие диверсии… чтобы к моменту военной операции на Визаре дэггеров там было как можно меньше.
Одну из таких диверсий он сегодня и совершил. В Первом Святилище уже почти дозрели готовые зародыши. Но совершенно случайно, конечно же, вдруг отключилась система отопления. И температура-то упала на два градуса за несколько часов, но зародышам этого было достаточно, чтобы полностью потерять жизнеспособность. Они очень нежные, эти зародыши… Теперь потребуется еще несколько недель, чтобы вырастить их заново.
Арнис забил электронную управляющую систему массой избыточной информации, компьютер просто захлебнулся… А дэски ведь в этом ничего не понимают. Когда пришел обученный синг-инженер, было уже поздно.
Кормить их, видимо, не собирались сегодня. Рабов выстроили в зале вдоль стен. Старший дэск, помахивая электрохлыстом, ходил, вглядываясь в угрюмые, бледные лица. Арнис опускал глаза, чтобы не выдать радости. Да, он гордился собой. Он был рад. Он все сделал удачно. Конечно, таких диверсий еще предстоит много - и еще надо выжить… Но начало хорошее.
— Кавуры! - начал старший, его тон не предвещал ничего хорошего, - Вы грязь и уйдете в грязь. Вам сохранили жизни по милосердию Нинья Теннар. Но вы недостойны снисхождения. Сегодня, низкие твари, в Первом Святилище кто-то из вас сотворил величайшее зло, и весь труд последних кругов оказался напрасным. Зло, сотворенное по недомыслию, должно быть наказано.
Арнис стиснул зубы. Они не казнят. Они никогда не казнят. Сама ссылка в Святилища - хуже смерти. Поэтому смертной казни здесь нет, а провинившихся… что ж, есть много способов ухудшить человеку жизнь, даже такую.
Но он обязан выжить…
— Нинья Теннар в гневе! Вы недостойны того, чтобы вас принесли в жертву, но наказанием Нинья Теннар будут довольны. Все, кто работал в Первом Святилище, три дня не получат еды. Каждый десятый кавур из Первого Святилища будет отправлен в Огненное.
Замороженное молчание. Этот ужас нельзя выразить вслух. Казалось, смертная тень пала на лица… Одни лишь килийцы стояли, словно бронзовые статуи - что им голод и боль.
Они и вправду выживут. Они сильные. Это гэла - в основном подростки да старики. Три дня без еды - и половина Святилища опустеет.
Не нужно никаких казней…
— Нинья Теннар отменят наказание, если найдется истинный виновник происшедшего.
Тогда их гнев обрушится на недостойного.
Лица, словно тронутые смертной тенью…
Даже страха нет в глазах - безразличие. Даже скот, который гонят на убой, еще мычит и сопротивляется. У них больше нет сил.
Я обязан выжить. Обязан.
От этого зависит успех операции.
Арнис почувствовал, как ноги сами движутся, привычная боль в левой щиколотке, движение замедленное, словно в воде.
— Я виновен в происшедшем. Я не проследил за сосудами. Я принимаю гнев Нинья Теннар.
На следующее утро он не смог встать. Его поднимали пинками и хлыстом, но это было бесполезно - Арнис вставал на четвереньки, держался за стену и снова падал. В конце концов дэски просто поволокли его по узкому лазу - к Огненному святилищу.
Один из этапов созревания дэггеров. Арнису еще не приходилось бывать там, хотя в Огненное часто отправляли в качестве наказания. На один день, на два…
Говорили, нет ничего хуже. Говорили, лучше любые побои, чем это.
Больше не было сил бояться. Просто плевать. Работать он все равно не сможет. А страхи… какие там страхи. Сейчас для него существовала только одна мука, вчерашняя. Его слишком сильно били. Слишком долго. От электрохлыста все внутри скручивается в один кричащий от боли, судорожный комок. Так, что собственно боль от удара, рассекающего кожу, уже не замечаешь. Это потом содранная кожа на спине дает знать о себе. Потом она горит так, что не можешь уснуть, и кусаешь тряпку, чтобы не стонать громко - потому что придут и добавят.
Он лежал на краю и тяжело дышал. Его оставили в покое. На время.
"Под твою защиту прибегаем, пресвятая Богородица… не презри молений наших в скорбях наших…"
Да, Господи, подумал Арнис, да, я знаю, Ты очень, очень любишь меня…
Об одном только прошу - дай мне выжить. Ты же знаешь, как это важно.
К его запястьям привязывали веревки.
Что они еще сделают со мной? Что бы это ни было, Господи, только удержи меня, не дай сломаться…
Кто-то сильно рванул, и веревки натянулись, Арнис скользнул вниз. Он падал и падал в бездну, полную огня, и руки натянулись, удерживая тело, и веревки впились в запястья. А там, внизу, был огонь.
Теперь он понял.
Здесь, в Огненном Святилище, не работают. Здесь нет надобности делать что-либо. Достаточно просто человека - хотя бы одного, а можно и пятерых, можно и двадцать - повисшего над горящей купелью. Человека, раздираемого болью и…
И ужасом.
Потому что там был не только огонь.
Знакомое ощущение тошноты подступило к горлу. Он уже видел когда-то, уже чувствовал это. Оттуда, снизу, на него смотрел монстр. Смотрел, жадно впитывая токи его отчаяния и боли.
Наверное, гэла легко теряли здесь сознание. Но с Арнисом все было не так просто. Он тренирован. Он умеет переносить присутствие дэггера. Умеет - но от этого ведь не легче.
И ведь только что ему казалось - хуже уже не может быть…
Черная волна катилась на него. Черная волна захлестывала, не давая дышать. Стократ усиливая боль (а казалось - сильнее быть не может). Теперь он не мог бы молиться. Он не мог думать ни о чем… он попробовал кричать, но вырвался лишь короткий хрип.
Он не помнил, как его зовут. Почему и зачем он здесь. Тем более, он не мог бы сейчас вспомнить о Боге. Весь превратившись в ужас и боль, горящий, раскаленный ком ужаса и боли, в этот миг он вспомнил одно лишь имя - Ильгет.
Иль.
Иль, стал он повторять, вися над бездной. Иль. Иль. Ильгет. Он точно не знал, что это означает, но это было похоже на ниточку, за которую можно держаться.
Кто-то смотрел на него из темноты с непонятным выражением. Искэйро, вспомнилось имя. Искэйро.
Да, о чем он? Ильгет. Теперь он помнил, кто это, и что означает это слово. Просто одна женщина, ничего больше. Тонкие руки, длинные пальцы. Карие глаза. Ильгет. Если бы она была здесь…
Килиец наклонился к нему.
— Ты долго был в Огненном Святилище, гэла Арнис. Очень долго. Пей.
Он не смог подняться. Искэйро поддержал его голову. Это была не вода, а какой-то чай. Неважно. Ему очень хотелось пить.
— Искэйро поможет тебе, - сказал килиец, - трава мет. Она восстановит твои силы.
— Благодарю тебя, воин кили, - прошептал Арнис.
Богородица, вспоминал он. Пресвятая Дева. Иисус. Слава Отцу, и Сыну, и святому Духу…
Все постепенно придет снова.
Квирин. Дозорная Служба.
Все хорошо. Он смог выдержать. И у него получилось с зародышами. И это нужно будет повторить… только он больше не сможет. Снова пойти на это - зная, что будут рвать электрохлыстами, и что будешь висеть там, в Огненном? Над этим ужасом?
Лучше не думать об этом сейчас. Там видно будет. Пока можно отдохнуть.
— Дай мне еще попить, - попросил он килийца.
С утра Ильгет с Иволгой занимались обычной работой, принимали больных, выслушивали посетителей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56