А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


А она повзрослела. Она знает теперь цену любви, боли, предательству, смерти. Не будет вскидываться от пустяков.
Так она думала и надеялась - на то, что Пита, может быть, передумал, и они начнут жизнь заново. Вместе. При этой мысли слезы выступали на глазах. Мы снова будем вместе. Все будет хорошо.
Но сейчас ей было не до того. Уже и искать его не хотелось. Ей было просто плохо. Ильгет не спала почти всю ночь. Только задремлешь, и перед глазами - чернота, и запах крови, и там, в этой черноте, они двое. Арнис и Андорин. Она думала о них одновременно. Арнис гораздо ближе ей, но Андорин погиб, совсем, надежды нет. Совсем погиб. Разве так может быть? Детское удивление, как будто до сих пор она ни разу не встречалась со смертью. Да, может.
О том, что с Арнисом, лучше совсем не думать.
И прошлое. Ничего не вылечили, оказывается. Все по-прежнему сохранялось в душе, и жгло, стоит только позволить себе задуматься об этом. Думать хотелось, как хочется бессмысленно сдирать корочку с раны - хоть это и вредно, и больно.
Она плакала. Крутилась на матрасе. Пыталась заснуть, считала до тысячи, вспоминала наизусть стихи.
Небо становится ближе,
Так близко, что больно глазам.
И каждый умрет той смертью,
Которую придумает сам…* *Б.Гребенщиков
Но это была неправда. Никто не выбрал бы ТАКОЙ смерти.
Ильгет все же сходила в свой старый дом. Он не был разрушен, как некоторые здания в городе. Там даже жили люди. Но их с Питой квартира была закрыта. Соседи сказали, что здесь давно уже никто не живет. С самого начала войны. Что с Питой, где он - никто ничего не знал об этом.
Ильгет сходила и в дом, где жили свекровь и сестра Питы. Но этот дом был разрушен до основания, даже развалин не осталось, одна серая пыль.
Церковь не была разрушена. Как раз началась служба. Служил молодой, незнакомый священник. Прихожан было всего трое - будний день, а в сагонские времена люди как-то совсем отвыкли от церкви. Манера священника понравилась Ильгет, он служил медленно, торжественно, искренне. Она не стала причащаться - исповедоваться ведь ей давно уже не удавалось.
На скарте, старательно обходя районы, считавшиеся опасными, она вернулась назад, в расположение восьмой центурии. Мира только что пришла с патрулирования. В этот раз подруга выглядела лучше - глаза ее блестели.
— Иль, завтра в пять утра назначен штурм Городка… наконец-то.
Из окон административного здания постреливали, но довольно вяло. Бой шел вовсю на территории бывшей фабрики, общежитий, здесь просто кишмя кишело бойцами Народной Системы в черной форме. И еще в городке обнаружилось множество дэггеров. Ноку, впрочем, отдали Ильгет - мало ли что, лучше иметь при себе собаку. До сих пор Нока работала с другими, в СИ собака совершенно не нужна.
Но пока они лежали в кустах, напротив административного здания, по-видимому, в нем засело немало мятежников, но сигнала на штурм пока не было. А ведь это то самое здание, думала Ильгет. Его тогда и не разрушили… фабрику уничтожили аннигиляцией, а эту тюрьму… то есть там не только тюрьма, конечно. Ведь то самое и есть. Ильгет смутно помнила это здание - только как ее туда привели однажды. И то от страха она ничего не замечала вокруг. Но до сих пор дрожь пробирает, когда только смотришь на него.
— Долго мы еще тут будем торчать, - буркнул кто-то сзади. Ильгет повернулась к армейцам. Ей дали всего трех человек, но зато под ее личное командование. Конечно, если попадется дэггер, разбираться с ним все равно ей предстоит в одиночку. С помощью Ноки. Собака дисциплинированно приникла к земле, сливаясь с ней своим мимикрирующим комбинезоном.
Мальчишки были недовольны, видно по лицам. Все трое - молодые, не старше 20. Правда, уже действительные миллесы, не ученики. На камуфляже поблескивали еле заметные золотые полоски Планетарного Крыла Милитарии. Десантники.
— Спокойно, - сказала Ильгет, - еще успеется…
Она умолкла. Можно подумать, ей раньше случалось воевать вот так… Можно подумать, у нее много опыта. Хотя, конечно, после дэггеров все эти перестрелки - детская забава… И порядок действий, тактика - все это надежно закреплено упражнениями в виртуальности на Квирине.
Сигнал взорвался в шлемофоне оглушительным писком. Ильгет вздрогнула и едва не вскочила сразу. Внешний циллос опознал позывные Миры, которая со своей центурией отвечала за восточную сторону и была в данный момент командиром Ильгет.
— Волна, я Парус… Двенадцать сорок. Выполняйте.
Ильгет едва ответила "есть" и переключилась на своих мальчишек.
— Мы получили двенадцать сорок. Десятисекундная готовность…
Сзади завозились, перекидывая оружие, щелкая зарядными блоками.
— Вперед!
Нока мелькнула впереди всех, скользнула серой поземкой, вокруг нее заискрились выстрелы, за ней метнулся боевой робот, состоящий словно из одних длинных щупалец-манипуляторов. Ильгет еще успела увидеть на бегу, как пули взрывают красивые фонтанчики земли, взрыхляя почву и асфальт по грани защитного поля. Робот уже добрался до двери и уничтожал ее аннигиляцией. Он не был запрограммирован на стрельбу, слишком опасно. Чья-то голова, черная форма мелькнула в глубине коридора, и раньше, чем Ильгет успела подумать, из стреломета вырвались спикулы, меньше секунды - их уже не видно за углом…
Ильгет осторожно вошла в коридор. Прижимаясь к стенам, квиринцы пробирались вперед. Два тела в черной форме, лонгинцы, настигнутые полуразумными спикулами, лежали вповалку, один на другом, словно боролись… Ильгет стало чуть не по себе, но это быстро прошло. Не до того… Она лишь мельком подумала, что наверное, это впервые ей пришлось убить живых людей. Что значит - пришлось? Она и не задумывалась, стреляя. Действовала, как положено, как научили. Очистить перед собой пространство. Входить в здание. Потом, все потом…
Шлемофон выдал сигнал второй штурмующей группы, которой командовал армейский дектор Сильван.
— Волна, я Ветер, беру на себя подвал и три первых этажа.
— Ветер, я волна, - ответила Ильгет, - беру четвертый этаж и чердак.
На лестнице их встретили. Там стояла, видно, полевая защитная установка - ни спикулы, ни лучи не помогали. Лонгинцы вели интенсивный огонь, Ильгет почти оглохла, в штукатурке стены по грани защитного поля зияли огромные ямы. Нока прижалась к стене у ее ног… Патовое положение. У кого первого кончится энергия защитного поля или откажет установка… Ждать нельзя, однако.
— Ди шен, робота! - прошептал один из мальчишек, Мартин, помоложе других. Ильгет кивнула. Мартин склонился к роботу. Шаром, едва заметно перебирая щупальцами, машина взлетела по лестнице вверх и стала продавливать защиту… Ильгет не видела что там происходило, двумя пролетами выше… Слышала лишь какие-то вопли, потом грохот… Путь был свободен, они помчались вверх, Ильгет старалась не смотреть на ошметки, раскиданные по полу, перилам, стенам, потолку… Господи, Господи… ей еще почудился глаз - что прямо из стены на нее смотрел окровавленный человеческий глаз. Робот взорвался сам и взорвал засаду целиком. Господи, да за что же нам все это? Ильгет добралась до четвертого этажа и тут только поняла, что плачет, что по щекам катятся слезы, и она даже тихо подвывает, словно стонет… да за что нам все это? Им - за что?
Некогда.
— Мартин, со мной, остальные - на чердак.
Еще этаж брать. Длинный ряд дверей. Может, здесь и нет никого… но стреляли именно с верхних этажей. Засели где-то… На что они надеются? Зачем они - так? Ведь предлагали сдаться, несколько раз предлагали… ведь они знают, что мы ничего им не сделаем. Что даже всех сингов выпускаем после окончания военных действий. Они не могут не знать, листовки и радиосообщения не могли не дойти до них. Зару мы обрабатывали особенно интенсивно. Почему же они - так?
За что они умирают?
Ильгет усилила внешние динамики. Ее голос загремел по всему коридору.
— Внимание! Говорит миллес квиринской Милитарии Эйтлин! Всем выйти в коридор. Оружие положить на пол. Руки поднять. Всем, кто выполнит мой приказ, будет сохранена жизнь! Повторяю…
Коридор был глух. Казалось, никакой жизни здесь никогда и не было. Может быть, и правда, с надеждой подумала Ильгет…
Может быть, они все пошли защищать лестницу…
Первая дверь. Аннигиляция - десять секунд. Сканирование - в комнате пусто. Даже мебели нет. Ильгет заглянула, чтобы убедиться глазами. Да - никого.
— Мартин, бери другую сторону… Выполняй!
— Есть.
Вторая дверь по левой стороне. Мартин, вроде бы, работает грамотно. Ну что ж, он ведь тоже учился и наверняка побольше Ильгет. У них средний срок обучения - два года. Дверь растворяется бесследно… Сканирование. На полу лежит человек. Ильгет, оставив "сторожа" у порога, вошла, нагнулась над лежащим. Он не в форме. Вообще не одет, только сверху наброшена куртка. Он мертв. Ильгет пощупала пульс. Перевернула, посмотрела зрачковый рефлекс. Мертв давно и безнадежно. Хотя не понять с ходу, что это - трупные пятна или синяки. Он сильно избит. Правая рука неестественно выгнута в предплечье. Лицо в засохшей крови. Ладно… Потом. Все потом.
Третья дверь. Аннигиляция. Сразу начинают стрелять, и сканировать не надо. Газовая спикула… Ильгет терпеливо ждет за дверью. Газ ползет в коридор, но выстрелы не прекращаются. Значит, они тоже в шлемах. Не повезло ребятам… Ильгет выпускает несколько спикул. А вот полевой установки у них нет… Еще несколько секунд - и все кончено. Ильгет заглядывает в комнату. Трупы лежат как попало, в основном за укрытиями - столом, креслом, шкафом. Все мертвы. Все настигнуты спикулами. Шесть человек.
Четвертая дверь.
Пятая. За ней, наконец находятся желающие сдаться. Двое сингов. Ильгет выводит их в коридор, надевает наручники, приказывает сесть у стены и ждать.
Шестая. Там живая женщина. Совершенно обнаженная. Забилась в угол. Дрожит. Куда ее - к тем, в коридор? Господи, и хоть бы тряпка какая-то была, тело прикрыть. Ильгет склонилась над женщиной. Господи, на что она похожа - вся в крови… Ноги, спина…
— Не бойтесь. Все хорошо.
Ильгет откинула лицевой щиток, чтобы не пугать. Повторила по-лонгински ласково.
— Все хорошо.
Надо бы ей хоть зена-тор поставить с медицинским раствором, но некогда.
— Оставайтесь здесь. Вас больше никто не тронет. Я вернусь к вам сейчас… или пришлю кого-нибудь. Теперь все будет хорошо.
Непонятно, дошли до нее эти слова или нет… Неважно. Надо идти дальше. Мартин уже обогнал Ильгет.
Седьмая дверь.
Восьмая и последняя. Аннигиляция. Сканирование. Два человека. Один - за каким-то укрытием, стол, наверное… с оружием. Второй - непонятно, ясно только, что без оружия. Дать газ?
— Выходите, - предложила Ильгет, - сдавайтесь! Оружие на пол, руки вверх.
— Я сдаюсь, - послышался сдавленный голос. Ну слава Богу. На экране - синг медленно поднимается из-за своего укрытия… грохот - оружие летит на пол. Руки медленно - вверх. Шаг вперед. Теперь безопасно.
Впрочем и раньше опасно было скорее для синга - плечевые бластеры на броне сработали бы автоматически.
Ильгет шагнула в дверной проем. Замерла. В центре комнаты, с поднятыми руками, в черной форме стоял ее муж. Бывший или настоящий. Муж.
Это было так дико, нелепо, так несовместимо со всей обстановкой, что ей хотелось истерически расхохотаться. Как он может быть здесь? Он - совсем из другой жизни… он другой… А почему она думала, что он - другой? Что он не может пойти воевать?
— Пита, - прошептала она. Поспешно откинула лицевой щиток. Потом шлем - если он еще не понял…
— Иль…гет?!
В черной форме, в берете, на поясе электрохлыст, автомат лежит на полу.
— Ты… ты в Системе? - спросила она зачем-то.
— А ты? Ты что, жива?
— Не знаю, - глупо сказала Ильгет, - ладно, ты…
Она наконец-то оторвала взгляд от мужа. И вздрогнула второй раз.
В углу на стуле, стянутый ремнями, обклеенный проводами болеизлучателя, скорчился пленный, и при взгляде на него Ильгет хотела крикнуть, но вышло какое-то сипение.
Лицо Арниса было перекошено судорогой, половина головы - сплошная рана, будто содран скальп, и лицо все черное и залито кровью. Дрожащими руками Ильгет стала резать ремни, сдирать проводки болеизлучателя. На Питу она больше не смотрела. Огромное облегчение - Арнис жив, все-таки жив! - залило ее, но в то же время - ужас, гадливость и полное ощущение того, что все происходит в кошмарном сне.
— Сейчас, родной, - бормотала она машинально, глядя в искаженное болью лицо, - сейчас будет легче.
— Иль, - просипел Арнис, - бойся… сзади…
Ильгет спокойно обернулась. Пита так и стоял, замерев. В полуметре от него лежал короткоствольный автомат.
— Он ничего не сделает, - прошептала Ильгет. Достала зена-тор, прицепила мешочек на кожу Арниса, он был теперь почти обнажен, кое-где болтались лохмотья разодранного тельника. Потом повернулась к Пите. Ощущение полной нереальности происходящего не покидало ее. Это какой-то театр… мелодрама… в жизни так не бывает… Но она уже взяла себя в руки
— Ди шен? - Мартин заглянул в комнату, - я все. Всего у нас девять человек пленных… и та женщина…
— Возьми еще одного. Десять. Отконвоируй вниз, потом пришли мне носилки.
— Есть, - Мартин подошел к Пите, снял с пояса очередную коробочку силовых наручников, - руки за спину. Вперед.
Ильгет повернулась к Арнису. Выглядел он страшненько.
— Господи, родной мой! - Ильгет коротко обняла его, и вдруг слезы хлынули потоком, - я уже думала, все… я с ума сошла… тебе больно?
— Нет, уже нет, - Арнис вцепился пальцами в ее запястье, - все хорошо, Иль. Все хорошо.
Он попытался подняться, держась за Ильгет, но не удержался, повалился назад. Улыбнулся беспомощно, и страшно выглядела эта улыбка на окровавленном грязном лице.
— Не двигайся, сейчас будут носилки. Господи, чудо какое… ты жив.
— Да… Господь удержал.
Он дышал часто и поверхностно, говорить ему было, видимо, трудно. Ильгет положила руку ему на лоб.
— Пить хочешь?
— Да.
Она сняла с бикра малый резервуар, напоила Арниса, приподняв его голову. Он с жадностью глотал воду.
— Они меня взяли вчера… Я был ранен, не смог отбиться… сразу сознание потерял, и кранты.
— Я знаю.
— Ничего, я блокаду применил…
Ильгет стала заклеивать рану псевдокожей.
— Все будет хорошо, Арнис… все теперь будет хорошо.
Ильгет с жалостью смотрела на бледное лицо Арниса, кое-где в белых нашлепках псевдокожи, глаза его были прикрыты. Здоровая рука, левая, бессильно свесилась с кровати. Ильгет осторожно поправила ее.
Его оставили здесь, не отправили на орбиту. Здесь уже безопасно. Врач, Инти, обещала, что за неделю он полностью восстановится. Сломаны несколько ребер, рука, и череп все-таки задет. Синги очень торопились.
Арнис открыл глаза. Увидел Ильгет, и в глазах его засветилась ласковая улыбка. И тем же ответила ему Ильгет.
Ничего говорить не надо. Все хорошо. Она поправила одеяло. Погладила Арниса по голове.
— Ну как ты? Не болит? Есть хочешь?
— Нет.
Ильгет подтянула зена-тор повыше, он сползал к локтю.
— В туалет сходил, поменять прокладку?
— Нет пока.
Арнис помолчал. Потом вдруг спросил.
— Иль… один из сингов. Он еще последним со мной оставался, когда остальные ушли. Он… мне показалось.
— Это был Пита, - спокойно сказала Ильгет, - все правильно.
— Я был не уверен, - пробормотал Арнис, - и потом, у меня со зрением плоховато было…
Ильгет снова почувствовала дикую иррациональность происходящего, невозможность. Пита вовсе не эммендар. Он не подчинен сагону, он действовал сознательно.
Пита - из той, прежней жизни, где даже представить себе было невозможно, что он, мирный, полноватый лысеющий программист возьмет в руки оружие…
Но ведь и о ней такого нельзя было подумать.
Он не способен на подлость… то есть способен, но на какую-то житейскую, мелкую, которую можно по-разному интерпретировать. Но настоящее злодейство… помилуй Боже, неужели она до такой степени не разбирается в людях? Ей-то казалось - наоборот, разбирается неплохо.
Ей снова захотелось задать Арнису все время мучивший ее вопрос. Что делал Пита рядом с ним? Участвовал в пытке? Сам включал болеизлучатель? Ковырял ножом рану, бил электрохлыстом на малой мощности? Или просто стоял рядом, в конце концов, он солдат, должен подчиняться приказам… И снова Ильгет не спросила ничего.
Может быть, лучше не знать некоторых вещей. Блестящие серые глаза Арниса внимательно смотрели на нее.
Арнис тоже не говорил ничего.
— Дай попить, - попросил он. Ильгет поднесла к его губам трубочку, Арнис стал медленно втягивать в себя лимонник.
— Андо, - сказал он, - очень… жалко.
Ильгет кивнула. Отвела взгляд.
— Родной мой, - она положила руку на его плечо, - ты поспи. Уже ведь поздно, время к полуночи. Ты попробуй поспать?
— Хорошо, - пробормотал Арнис с закрытыми глазами, - и ты отдохни, Иль. Ты совсем не отдыхаешь.
— Ладно. Завтра я опять приду к тебе.
Она сидела, баюкая в ладонях его сильную, крупную, расслабленную кисть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56