А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

.. Ясно? Все, иди отсюда, не мешайся!» Она удивленно смотрела на Димку, выслушивая эти обидные слова и словно не веря в то, что произносит их именно он. Потом ее губы начали предательски дрожать, и по щеке покатилась слеза. «Давай тут сопли не разводи», — раздраженно буркнул Димка, больно схватил ее за руку выше локтя и вытолкнул на асфальтовую дорожку. Она шла по этой дорожке в своем новом красивом платье и ревела. Потом успокоилась, нашла Великанову, все ей рассказам и снова ревела у подруги на плече. «Козел он, — делает вывод Великанова. — Что с него взять».На следующий день Настя узнала, что Димка мертв. Его тело нашли в школьном дворе примерно в десяти метрах от того места, где Настя с ним разговаривала. Причина смерти — черепно-мозговая травма. Настя весь день молча лежала в своей комнате. Ей было плохо.Ей почти все так же плохо на похоронах Димки. Вечером она, Великанова и еще несколько одноклассников в мрачном настроении сидели на заднем дворе школы и пили пиво. Место смерти Димки было огорожено деревянными столбиками с красной ленточкой, и они старались туда не смотреть. Настя уныло глядела перед собой, и невесть откуда взявшийся Мартынов сочувственно сказал ей: «Ты так не переживай, подруга. Ты сейчас, как смерть, бледная. На-ка, дунь...» Он дат ей косяк, она автоматически взяла, сделала пару затяжек и закашлялась. Тут подскочила Великанова и сначала послала матом Мартынова с его косяком, а потом Настю. Настя слабо улыбнулась — Маринка такая смешная, когда ругается... Пока Великанова продолжала костить Мартынова на чем свет стоит, Настя нетвердой походкой ушла, и ноги сами приносят ее к месту, огороженному деревянными столбиками. Она какое-то время тупо смотрела в одну точку, а потом воздух вокруг нее начинает меняться, в нем возникают извилистые цветные линии. Они двигаются, переплетаются, и у них есть не только цвет и запах. У них есть нечто еще, что Настя не может назвать это ни одним известным ей словом. Она завороженно наблюдает этот калейдоскоп, а потом вдруг понимает его смысл и испуганно отступает назад.К ней подошла Великанова. «Ты видишь это?» — спросила Настя. «Что?» — непонимающе сказала Великанова. Все понятно. Настя в который раз понимает одну вещь, которую потом тщательно старается забыть, — с ней что-то не так. Она не такая, как все. Наверное, она больная. И лучше об этом помолчать.Потом Настя шла домой, и по дороге ее сопровождали эти цветные контуры, бешено крутящиеся в воздухе. Она и представить себе не могла, что вокруг может существовать такое разнообразие цветов, форм и запахов. Она пришла домой, махнула рукой отчиму... И застыла на пороге. Ее внутренности закручиваются в тугой узел, она бросилась в туалет, упала на колени и склонила голову над унитазом... Отчим сочувственно покашливал за дверью.На следующее утро, пока отчим на работе, она смотрелась в зеркало и видела свои расширенные напуганные зрачки. Она пыталась убедить себя, что увиденное вчера было простой галлюцинацией, но...Закусив палец, Настя начала вспоминать выпускной — от того момента, когда они с отчимом выходят из дома, и до встречи рассвета на бульваре. Настя помнила, что она изрядно задубела тогда, искала в толпе отчима или Димку, чтобы одолжить пиджак... Она не увидела ни того, ни другого.В следующие несколько дней она лихорадочно размышляла, она надеялась, что виденные ею цветные контуры поблекнут в памяти, и тем самым будет доказана их нереальность... Но они остались столь же яркими и реальными, как и в ту ночь, когда она впервые их увидела.Тогда Настя решилась на эксперимент. Она купила пачку сигарет, вышла в центр города, в сквер, села на лавочку и неумело закурила. Постепенно она справилась с дымом, осторожно впуская его внутрь себя и лишь изредка срываясь в кашель. Она выкурила сигарету, но ничего не произошло — ей лишь кажется, что контуры предметов и людей утратили свою четкость. Поразмыслив, Настя закурила вторую сигарету — теперь она более расслаблена, она откидывается на спинку лавочки...И оно приходит. Настя испытала такое ощущение, как будто она стала воронкой, втягивающей в себя обилие картинок и звуков, причем секунду назад этих картинок и звуков она не видела. Секунду назад перед ней лишь мельтешили людские фигуры — кто вправо, кто влево... Теперь она видела не людей, а коконы из сотен цветных линий, причем каждый кокон сугубо индивидуален, каждый составлен из особого набора цветов... Что удивительно, Настя успевала запомнить каждый из этих наборов, и теперь она уже их не спутает один с другим. Разнятся не только наборы цветов, но и их интенсивность — громко разговаривающий по мобильному бизнесмен излучат нереально яркое свечение, а вот кокон шаркающего по асфальту пенсионера бледен, почти прозрачен...И еще — человек проходит, но еще какое-то время в воздухе висит след от его цветового кокона. Чем ярче был кокон, тем дольше держался в воздухе след. Настя поняла, что это зависит от эмоционального состояния человека — обычно след растворяется быстро, но возбужденный, взволнованный человек оставляет после себя длинную полосу своего цветового набора. Человек, совершающий убийство, должно быть, переживает огромный стресс. Он оставляет после себя след, который продержится в воздухе сутки или даже несколько суток.Именно такой след Настя видела на мести гибели Димки. А потом она видела совсем свежий цветовой след того же цветового набора. Того же человека.Через пять-шесть минут Настины глаза больше не улавливают цветовых линий, они видят лишь обычных людей, обычные здания, обычные машины...И тут ее тошнит, как и тогда, дома. Настя ожидала чего-то подобного. Это как расплата за то, что ей позволено заглянуть туда, куда никто другой заглянуть не может.Эксперимент удался. И ей так плохо, как, наверное, не было никогда в жизни, включая день смерти матери. Потому что тогда источником зла был чужой человек. А теперь...Она позвонила однокласснице, которая собиралась поступать на юридический факультет. Алена Левина — тот еще ботаник, она знает все учебники и все кодексы назубок.Настя долго болтала с ней о всяких посторонних вещах — отвлекала от главного. И как бы между прочим:— А вот есть такая статья — когда знаешь, кто совершил преступление, но не сообщаешь в милицию?Алена на миг задумывалась, а потом называла номер статьи.— Классно, — мрачно сказала Настя. — Это просто классно. И даже если этот преступник... Ну, например, твой... твой родственник?Алена снова задумывается и говорит: это смотря какое преступление и какой родственник. С одной стороны, никто не обязан свидетельствовать против самого себя и ближайших родственников, но, с другой стороны...Короче говоря — труба. Что с одной стороны, что с другой стороны.Она собрала вещи и убежала на вокзал, думая, что никогда больше сюда не вернется и никогда никому не сможет рассказать то, что она поняла в ночь после похорон Димки. Глава 41Инга 1 А с ресторанным бизнесом придется завязать. Так подумал Мезенцев, когда они с Ингой вышли из кабинета. По пути им встретились Сева и Алик. Оба были неподвижны и молчаливы по причине пулевых ранений, несовместимых с жизнью.— Алика можно было не трогать, — сказал Мезенцев. — Это все Севка воду мутил, прикидывался пай-мальчиком, а сам Тему Боксера нанял. Чтобы меня грохнуть и ресторан прибрать к рукам. Алик мог разве что сотню баксов из кассы стянуть. Не надо было Алика...— Мне некогда было разбираться с твоим персоналом, — ответила Инга. — Мне просто не нужны свидетели. К тому же я не знаю, кто из них Алик, а кто Севка.— То есть свидетелей ты не оставляешь, — задумчиво произнес Мезенцев.— Как и все профессионалы.Они вышли из ресторана на улицу. Инга поежилась, скрестила руки на груди. Мезенцев поймал себя на мысли, что хочет накинуть ей куртку на плечи. Полная шизофрения, которая однажды уже расплавила ему мозги — в Дагомысе. Хотя со стороны они вполне могли смотреться как обычная парочка, засидевшаяся в ресторане допоздна и теперь ждущая такси на пороге. Они могли бы быть обычными людьми, но что-то мешало им быть такими. Можно было сослаться на обстоятельства, но Мезенцеву почему-то казалось, что причины лежат ближе.Вместо такси к порогу подъехал внушительных размеров «Сааб» с потушенными фарами.— Мне будет спокойнее, — сказала Инга, сходя с крыльца к машине, — если ты отдашь мне свое оружие. На время.— Мне будет спокойнее, если я тебе его не отдам, — сказал Мезенцев. — Я тут как-никак в меньшинстве. У вас организация, а я сам по себе.— Но нам нет смысла тебя убивать. Потому что мертвый не скажет, где папка.— Не будем спорить, — сказал Мезенцев. — Ствол будет при мне.— Не будем спорить, — согласилась Инга, и тут же кто-то крепко двинул Мезенцеву по затылку. 2 Очнулся он на заднем сиденье «Сааба» с гудящей головой и слипшимися на затылке волосами. Шарить по карманам в поисках пистолета было просто смешно. Хорошо, что они хотя бы удостоили его заднего сиденья, а не запихнули в багажник — багажник у этого «Сааба» был как раз подходящий. Хотя нет, туда его не могли упрятать, ведь он должен был показывать дорогу.Инга теперь сидела рядом с водителем, а Мезенцева подпирали с боков два каких-то хмурых парня. Мезенцева это задело даже больше, чем удар по башке, — со старым знакомым можно было и поприветливее обойтись. Инга же курила тонкую сигарету и не обращала на Мезенцева внимания. Ветер, прорываясь через приспущенное стекло, шевелил ее волосы, обнажая шею, которая даже теперь, после всего, что видел и знал Мезенцев, оставалась почти детской в своей уязвимости.— Куда едем? — спросил водитель.Мезенцев назвал адрес и посмотрел, как прореагируют компаньоны Инги. Двое соседей равнодушно смотрели перед собой, Инга, само собой, ничего не поняла, и лишь водитель удивленно обернулся к Мезенцеву:— Куда-куда?— Дача у меня там, — сказал Мезенцев. — Вот на даче я и схоронил то, что вам надо.— Что-то не так? — поинтересовалась Инга.— Ехать далеко... — проворчал водитель. — И там пост ГАИ на выезде...— Ну и что?— Действительно, — согласился Мезенцев. — Что нам ГАИ? Разве у нас машина угнанная? Разве у нас пьяный за рулем? Разве у нас документов на машину нет? Разве у нас тут оружие?Сосед слева лениво пихнул его локтем в бок, и Мезенцев замолчал. Он смотрел Инге в затылок и думал о том, что мечты все-таки сбываются. Не вовремя и не так, как хотелось бы, но все-таки — вот он сидит рядом с Ингой, чувствует запах ее сигареты. Они едут в одной машине, и у них есть кое-что общее. Кто бы мог подумать, что им самим подавляемое желание быть рядом с этой женщиной вдруг возьмет и исполнится? А вся эта дополнительная бодяга в виде двух жлобов по бокам, разбитой головы и перспективы не вернуться из этой поездки ни домой, ни в Волчанск, никуда вообще... Ну так это цена, которую придется заплатить за удовольствие. Мезенцева, правда, никто не спрашивал, согласен ли он с этой ценой.Но он и не жаловался. Некому было жаловаться. 3 «Сааб» остановился метров за сто до ворот дачного товарищества «Золотая роща».— Здесь? — уточнил водитель.— Здесь, — сказал Мезенцев. — Вы в машине подождете, пока я за папкой схожу, или как?Сосед справа засмеялся. Сосед слева сказал:— Не надейся. Мы составим тебе компанию.— Как хотите, — сказал Мезенцев. — Мне-то все равно, просто идти далеко. Метров триста по центральной дорожке, а потом направо. Там темно, кочки, канавы, заборы... Может, посидите здесь?— Мы пойдем с тобой, — сказала Инга. — Чтобы тебе не было одиноко.Они выбрались из машины.— Это что там? — поинтересовалась Инга, глядя на освещенное окно вагончика рядом с металлическими воротами товарищества.— Сторож.— Может быть, мы обойдем с другой стороны?— Там везде колючая проволока и забор в два метра. Ты испортишь себе костюм.— Какая трогательная забота.— Пойдем через ворота, как порядочные люди. У сторожа дробовик, так что ведите себя прилично. Он меня знает, он нас пустит, и все будет нормально, если только вы...— Мы будем хорошо себя вести, — сказала Инга.Ее парни заухмылялись. Мезенцев хотел спросить, знают ли они, что сталось с теми мальчиками, которые ездили с Ингой в прошлом году на море... Но удержался.— Там что, темно? — спросил тот, который был в машине слева от Мезенцева.— Пока по центральной дорожке идешь, то нормально. А как свернешь вглубь — да, как у негра в одном месте.— Идти далеко?— Я же говорю — метров триста от ворот, а потом еще по тропке...— Понятно, — сказал сосед слева и посмотрел на соседа справа. Тот утвердительно качнул подбородком. Мезенцев едва не засмеялся в голос — эти двое считали, что он не понял, о чем они думают, и не заметил их многозначительного переглядывания. Детский сад. Теперь Мезенцева могло погубить только одно... Процент алкоголя в крови одного человека. Но это, если не считать Ингу, а Инга...Она осторожно шагала к воротам, стараясь не вляпаться в грязь и недовольно хмурясь по этому поводу.— Я зайду с тобой, — сказала она Мезенцеву.— Я буду очень рад, — ответил он, глубоко вздохнул и постучал в железную дверь сторожки.— Чего надо? — спросили из-за двери, и по голосу было очень трудно понять, повезло Мезенцеву или нет.— Это я, — сказал Мезенцев. — Рома, открой.— Какой я тебе Рома?! Роман Степаныч, блин, только так и не иначе... Рома... Скажет тоже...— Он пьяный, — пояснил Мезенцев Инге.— Я догадалась, — презрительно фыркнула она.— Но он сейчас откроет.— Посмотрим.Рома долго боролся с замками, но потом все-таки открыл.— Кто тут шляется? — рявкнул он с порога, и тут уже у Инги не осталось ни малейших сомнений, что сторож пьян. Дело было не в характерном запахе, а в том, что, свирепо сверля глазами поздних визитеров, он обеими руками натягивал на голову солидных размеров кепку, зажав между коленями ствол дробовика. Ствол смотрел чуть выше и левее головы Инги, и по ее лицу стало понятно, что Инга не одобряет такое безответственное отношение к оружию.Наконец сторож Рома надел кепку и перехватил поудобнее ружье. Где-то между двумя этими сложными действиями он признал Мезенцева.— О, Женя, — сказал он. — А ты что так рано? Время-то еще... — Он задумчиво посмотрел в черное ночное небо, не нашел там циферблата и сделал обобщающий вывод: — Время-то еще не то. Люди в такое время на дачу не ходят. Хотя если с такой бабой... — оценил он Ингу. — Тогда можно. Тогда можно в любое время.— Мы пройдем ко мне на участок, — сказал Мезенцев. — Я, девушка и еще двое тех балбесов.— Пикник, что ли?— Типа того.— Ну ладно... Сейчас я вам открою.— Я сам открою, ну зачем ты будешь бегать туда-сюда? У тебя небось спина опять болит... Давай мне ключи, я сам все сделаю.— Заботливый ты, Женя, — сказал сторож, разглядывая Ингу. — Про спину мою вспомнил. Там такая спина... Что с ней сделаешь в моем-то возрасте... Слишком уж запущено все.— Главное, что ты вовремя спохватился. Все еще можно вылечить.— Может, и так... — Рома вытащил из кармана ватника связку ключей. — Держи... Спохватился... Я спохватился, когда мне уже четвертый десяток пошел. Разве это не поздно?— Нет, — сказал Мезенцев. — Можно и на четвертом десятке загасить болезнь. Если правильно все делать.Рома хотел еще что-то сказать, но потом просто махнул рукой и закрыл за собой дверь. Мезенцев показал Инге связку ключей.— Вот и все.— Очень долго, — недовольно проговорила Инга. — Эта трогательная забота о его спине...— Я вообще очень заботливый человек, — сказал Мезенцев открывая ворота.— Я заметила. Сначала ты застрелил Генерала, а потом позаботился о его дочери.— Вот это ты зря сказала. — Мезенцев обернулся и увидел тонкую усмешку на ее губах.— Главное, — почти ласково прошептала Инга, — чтобы никто не сказал об этом Лене Стригалевой. Это для нее будет такой неприятный сюрприз. Ну что ты стоишь? У тебя такое лицо, как будто ты обиделся. Пошли, пошли. У нас еще куча дел. 4 Центральная дорожка была узкой полоской серого асфальта, которую подсвечивала редкая цепочка невысоких фонарей. По левую и правую сторону от этого маршрута все тонуло в темноте; кусты, деревья, ограды участков и крыши дачных домиков сливались в массу с неопределенными очертаниями, которая скрипела, шелестела и выла на ветру.Мезенцев шел первым, вплотную за ним двое его «соседей», и замыкала процессию Инга. Водитель остался в «Саабе», поскольку тут запросто могли обойтись и без него. Все очень просто: забрать папку, потом пристрелить Мезенцева, благо в глубине дачного товарищества условия для таких дел почти идеальные. Там же можно и закопать, если будет время и желание. На обратном пути желательно убрать сторожа, поскольку тот хоть и пьяный, но свидетель. А профессионалы, как сообщила Инга, свидетелей не оставляют.И после этого можно садиться в машину и ехать... Куда они могут поехать? К тем, кому так до зарезу понадобилась эта папка? Наверное. К большим людям, которые все про всех знают... Все?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49