А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Корабль-разведчик зацепил судно баа’лов манипуляторами, просверлил отверстие в резервуаре жизнеобеспечения Дальнего/Искателя и стал дожидаться смерти пилота.
Дальний/Искатель понял, что власть над его судном перешла к чужим манипуляторам. Вслед за этим он «почувствовал» острую боль — то энергетический луч проделал дырку в седьмом пузыре. Дальний/Искатель изолировал этот орган, снял показания с датчиков и осознал, что ситуация безнадежна. Вернее, остался единственный выход — покинуть корабль.
Спасательный стручок был мал и совершенно неудобен, но баа’лу удалось втиснуться. Он надул псевдоподию, поднял бортовое давление до нормы и почувствовал, как спасательная шлюпка отделилась от корабля. Но прежде ее пилот совершил последний акт сопротивления. Пока стручок беспрепятственно уходил от корабля блестящих, из резервуара в резервуар перетекали газы, водород смешивался с кислородом...
Охотник приготовился поглотить добычу. Открыл главный люк, укоротил манипуляторы и втянул в свое чрево не подающую признаков жизни жертву. Подобная трапеза ему была не впервой, он знал, что нано пусть не скоро, но справятся с задачей. И вот начался процесс пищеварения — как у змеи, проглотившей другую змею.
Следивший за всем этим Джепп услышал тихое урчание. Обернулся, увидел, что начал закрываться люк, и бросился к отверстию. Но было слишком далеко, старатель и сам понимал, что ничего у него не получится.
Выручил инструментальный пояс. Дверь ударила по твердому, с воем пошла вверх, затем снова вниз. Однако человек уже успел проскочить, прихватив инструменты. Донесся глухой удар — закрылся люк. А в следующий миг корабль неистово дернулся. И еще раз, и еще!
Это же взрывы! Пойманный корабль оказался миной замедленного действия! А как же воздух на борту? Что, если пробит корпус?
Скафандр! Скорее добраться до скафандра!
Джепп помчался к своему жилищу. Позади закрывались люки, и старатель едва успевал проскакивать. Каждый угрожал отрезать бегущему человеку путь к скафандру, к запасам пищи и воды.
Стучали по металлу подошвы, легкие разрывались от нехватки воздуха... И тут корабль встряхнуло от новых взрывов. Впереди — последний барьер, и он уже опускается!
Джепп собрал силы, о которых раньше даже не подозревал, бросился вперед и нырнул в быстро сужающееся прямоугольное отверстие. Больно ударился о палубу. Что с ногой, неужели отрезало?.. Старатель кое-как поднялся. Стучат обе подошвы — значит, цел. Надолго ли — вот вопрос. Взрывы прекратились, однако бортовой воздух может улетучиться в любую минуту.
Человек поспешил залезть в скафандр, но смотровую пластину пока не опускал, чтобы беречь, пока есть возможность, запас воздуха в баллоне. Сел ждать.
Чего ждать? И до каких пор?
Уходили минуты, сливаясь в часы, а часы складывались в сутки. Воздух поступал, и светились лампы, но люки оставались закрыты. Запасы воды и пищи таяли. Оставалось лишь молиться. И уповать на чудо.
Старатель решил молиться до тех пор, пока не услышит Господь. Джепп опустился на колени и приступил к делу.
Корабль-разведчик не лишился способности двигаться, однако повреждения получил серьезные. Об этом искусственный разум знал и предпринял необходимые меры.
Отправленный им сигнал через тридцать шесть стандартных единиц времени пришел куда следует и был обдуман. Наконец поступил четкий ответ: «Идти на соединение с флотом».
Корабль-разведчик покинул орбиту, разогнался и вошел в гиперпространство.
Баа’л дождался исчезновения хищника, включил субсветовой двигатель и пустился в долгий путь к родному дому. На него уйдет без малого три непродуктивных года. Комитет будет крайне разочарован.
Дальний/Искатель тяжело вздохнул, накачал газом некоторые пузыри и приступил к сочинению стихов.
6
Война не принадлежит к числу поприщ, которые позволяют человеку всегда добиваться своего, сохраняя честь, и никто не должен рассматривать ее как свое основное ремесло, кроме государей и правителей. Если этим последним достает здравомыслия, они не толкают подданных к тому, чтобы война стала смыслом их жизни.
Никколо Макиавелли. «Государь» Стандартный год 1513-й

Планета Земля, Конфедерация разумных существ
Было темно, и огни Лос-Анджелеса казались самоцветами, рассыпанными на черном бархате. Тысячи гравиплатформ, роболифтов и аэротакси пересекали местный небосклон.
Никто не обращал внимания на частный летательный аппарат без опознавательных знаков, который, продвигаясь на запад по приоритетному вектору, выпал из транспортного потока и опустился на высокую платформу.
Из машины вышли трое.
Мэтью Пардо дрожал от прохлады раннего утра. На спине его робы красовалось слово «Арестант», руки были скованы впереди, на ногах звенела цепь. Конвой состоял из двух военных-полицейских, и обоих нельзя было назвать разговорчивыми. Один, которого Пардо окрестил Хамом, указал на появившийся вдруг прямоугольник света:
— Давай, Пардо, засовывай задницу в лифт, не весь день же нам тут торчать.
Ни «сэр», ни «пожалуйста». «Засовывай задницу», и все. Впрочем, на что еще может рассчитывать осужденный, особенно если он в недавнем прошлом офицер.
Пардо покосился на дубинку-шокер Хама, вспомнил, что морские пехотинцы любят пускать ее в ход, и прикусил щеку.
Полицейский ухмыльнулся:
— Да, дерьмовая твоя башка, ты все правильно понял. Одно неверное движение — и я тебе задницу припеку. Топай!
Бывший офицер зашаркал по крыше. У лифта арестованного и конвоиров поджидала женщина в штатском. Коротко подстриженные светлые волосы, длинные, хорошей формы ноги... Если оковы Пардо и вызвали у нее любопытство, она ничем этого не выдала.
— Сюда, господа. Смотрите под ноги, пожалуйста.
Она указывала на желоб для отвода дождевой воды. Пардо удалось преодолеть его не без труда, и это вызвало довольную ухмылку Хама.
Лифт все шел, и шел, и шел вниз. Лампочки на панели оставались темны, но Пардо знал, что кабина уже опустилась под землю. Что его ждет в конце пути? Военные-полицейские не хотели или не имели права отвечать на вопросы. Можно спросить эту... Классные Ножки. Хотя что толку? Лифт скоро остановится, тайна раскроется.
Платформа плавно затормозила. Раздвинулись створки двери, Хам толкнул Пардо в спину:
— Давай, башка твоя дерьмовая, топай.
Пардо вышел из кабины, прошаркал за Классными Ножками в вестибюль и там задержался над коротким лестничным маршем. Зал был огромен. Пардо увидел колонны и сотни, а может, тысячи консолей, группами по двенадцать. Повсюду сидели, стояли и ходили люди. Некоторые — в форме моряков, или морской пехоты, или Легиона, другие — не меньше половины присутствовавших в зале — носили штатское. Были тут и роботы всех разновидностей: расхаживали, ползали, а иногда даже перелетали с места на место.
Пардо увидел текст сообщения, пробежавший по громадному информационному табло, услышал ровный гул коммуникаторов, ощутил атмосферу деловитости и целеустремленности.
Еще больше все это впечатлило Хама.
— Ух ты! Что это тут у вас?!
Классные Ножки ответила с холодной улыбкой:
— Глобальный оперативный центр, или ГОЦ. Идите за мной, пожалуйста.
Пардо вскоре отстал от нее, как ни старался идти быстро. Женщина обернулась, посмотрела ему в глаза, сочувственно подмигнула. Он ей тоже подмигнул. Когда бывший легионер выступил из-за широкой колонны, ему открылся центр зала.
Громадное пространство было огорожено металлическими перилами. В центре этого пространства плавала уменьшенная копия Земли. Пардо решил было, что она плотная, но тут из африканского континента высунулось смонтированное на подъемном кране кресло. В нем сидел человек, и не просто человек, а полковник Леон Харко.
Кресло приблизилось к полу. Через пять секунд Пардо уже стоял перед полковником. Классные Ножки представила их друг другу:
— Полковник Харко... капитан Пардо.
Харко подал руку, и Пардо был вынужден протянуть обе свои. Рукопожатие полковника напоминало стальные тиски. Харко повернулся к военным-полицейским.
— Снимите цепи с этого офицера и прикуйте ими себя друг к другу.
Полицейские переглянулись, затем Хам потянулся к пистолету. Но замер, когда штаб-сержант Дженкинс вставил ему в правое ухо дуло девятимиллиметрового калибра. — Есть, сэр!
Пардо дождался, когда упадут оковы, помассировал запястья и посмотрел Хаму в глаза.
— Минуточку, капрал...
Военный-полицейский с трудом сглотнул, адамово яблоко дернулось кверху.
— Сэр?
Пардо всадил ему в живот колено, кулаком, точно молотом, ударил по затылку, а потом добавил пинка по ребрам. Его с трудом оттащили от жертвы два легионера. Люди, оглянувшиеся на шум, вернулись к своим делам. Харко следил за происходящим с усмешкой.
— Очень впечатляюще, капитан.
— Он это заслужил.
— Он это заслужил, сэр. Пардо вытянулся в струнку.
— Он это заслужил, сэр.
Харко сделал два шага вперед и больше не приблизился к капитану ни на дюйм.
— А сейчас слушайте, что я вам скажу. Внимательно слушайте. Здесь вы находитесь по двум причинам: ваша мать — губернатор и... ваша мать — губернатор. Лично я считаю вас ничтожеством, слюнтяем, бесполезным куском дерьма. Возможно, мое мнение изменится, но для этого вам необходимо много сделать. Если проявите способности, если докажете, что слово «дисциплина» для вас не пустой звук, если сумеете держать норов в узде... Вы меня поняли?
— Так точно, сэр!
— Вот и хорошо. Будете моим заместителем. Исполнять в точности все мои распоряжения. Если не справитесь, сержант Дженкинс вышибет ваши никчемные мозги. Мамаша будет очень расстроена, но я как-нибудь это переживу. Все ясно?
— Сэр! Харко шагнул назад и кивнул:
— Превосходно, майор. Добро пожаловать в нашу команду. Вы заметили изображение?
Пардо повернулся, куда ему указывали, и взглянул на висящую в пустоте планету. Не заметить ее было бы трудно.
— Так точно, сэр.
— Это наша планета, сынок... или будет нашей ровно через сутки. Приведи себя в порядок и возвращайся. Нам предстоит поработать.

* * *
Патриция Пардо отвернулась от настенного экрана. Она не могла слышать, о чем говорили два офицера, но в этом и не было особой нужды. Легко представить себе весь разговор. Наверняка Мэтью не проявил должного уважения и Харко снял с него стружку. Дело хорошее, если, конечно, в меру.
— Ну так что же, — обратилась она к окружавшим, — у нас все готово?
Леши Кван кивнул и посмотрел на экран. Размеренно подмигивающие цифры говорили о том, что осталось всего два часа тринадцать минут до того момента, когда дочерняя компания корпорации «Ноам» захватит контроль над семьюдесятью двумя процентами звуковых, видео и компьютерных сетей планеты, а также над девяноста четырьмя процентами космической связи.
— Да, губернатор, мы уже готовы или будем готовы к шести ноль-ноль местного времени.
Пардо кивнула:
— Отлично. А как там наши союзники?
За много дней до роковой даты сенатор Орно отбыл на борт «Содружества», чтобы намозолить там всем глаза. Его задача — конечно, не полностью предотвратить, но хотя бы замедлить реакцию Конфедерации. Посол Харлан Ишимото Седьмой присутствовал в зале. Он покивал:
— Мой корабль поднимется через час. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы привлечь на вашу сторону Гегемонию.
Пардо прекрасно знала о том, что Ишимото Седьмой не пользуется поддержкой своего правительства, но надеялась, что он сумеет таковой поддержкой обзавестись. Губернатор вежливо кивнула и обвела взглядом собравшихся. Некоторые из этих людей уже давно были сторонниками Пардо, других откомандировала корпорация «Ноам». Третьи, военные, получили приказ вышестоящего начальства.
Персонал выглядел и чувствовал себя ничуть не лучше своего лидера: усталый, нервозный и не на шутку встревоженный. Политик сверкнула знаменитой улыбкой.
— Вот он и появился, ребята, наш долгожданный шанс. Завтра в это же время Земля будет независимой!
На лицах — энтузиазм. Жидкие аплодисменты. И никакого подлинного воодушевления. Ни у кого.
В конце концов, спустя много времени после того, как мятеж стал достоянием архивов, и после того, как сонмища штабных офицеров и сотрудничающих с военным ведомством академиков управились с разнообразными исследованиями, экспертизами и просто гаданием, самые осведомленные из них пришли к выводу, что главной причиной состоявшегося исхода послужила флотский капитан Энджи Тиспин, а точнее, ее пристрастие к бриджу.
Они строили свои рассуждения на том факте, что Тиспин, командир «Гладиатора», корабля флота Конфедерации, ушла с вахты в 03. 00 бортового времени, приняла у себя в каюте душ и отправилась в каюту адмирала Джона Уэйбурна, где ее ждала компания игроков в бридж. Путь капитана Тиспин проходил мимо комцентра. Услышав звуки возни за дверью, она заглянула в отсек. Там на палубе лежал матрос, а двое морпехов в боевой форме наседали на главстаршину Грико. У пехотинцев были ножи, которые старшина отбивал левым предплечьем, обмотанным кителем.
Воспользовавшись тем, что нападающие ее не заметили, Тиспин сняла с пожарного щита огнетушитель и запустила им в ближайшего морпеха. Металл ударил по кости, и пехотинец упал.
Обернувшись, офицер увидела, что рухнул и второй противник. Из его груди торчала рукоять ножа, похоже, его собственного. Грико пощупал пульс заколотого, раздосадовано покачал головой и встал.
— Доброе утро, капитан... Извините за беспорядок.
Тиспин приподняла бровь.
— Что за чертовщина? Главстаршина, что здесь происходит?
Тот пожал плечами:
— Провалиться мне на этом месте, мэм. Я вышел за чашечкой кофе, возвращаюсь, а Хойка лежит на палубе. Наклоняюсь пощупать пульс, и тут на меня набрасываются эти... Если бы не вы, мне бы крышка.
Тиспин услышала приглушенные хлопки винтовочных выстрелов и поспешила завладеть оружием морского пехотинца. Быстрый осмотр показал, что оно заряжено патронами, дающими низкую скорость полета пули — то есть специально для боя на борту корабля. Она указала главстаршине на труп второго пехотинца:
— Берите оружие. У нас проблемы.
Грико кивнул, схватил пистолет второго солдата и вышел за капитаном в коридор. В реве сирен они услышали крик и приближающийся шум.
Камера была расположена так, чтобы изображение Глобального оперативного центра служило фоном. Известия согласилась подавать Планетарная сеть новостей, остальные присоединятся — или останутся в дураках. Патриция Пардо чувствовала раздражение и легкую нервозность. Чуточку успокоилась, когда отошла, сделав свое дело, гримерша. Она милашка и в других обстоятельствах была бы интересна, но сейчас необходимо думать о деле.
На Пардо нацелились две камеры: одна установлена на тяжелой тележке, другая висела неподалеку. Тощий, весь в черном режиссер выглядел подавленным и натянуто улыбался.
— Так, парни, хорошо, — говорил он. — На тридцать вверх... Давайте обратный отсчет. Губернатор, приготовьтесь...
Пардо ощутила тугой комок в желудке. Вот он, момент, после которого пути назад не останется и от которого зависит все ее будущее. — Три... два... начали!
Политик увидела, что один из телевизионщиков показывает в ее сторону, и поняла: она в эфире.
По всей планете зрители нахмурились, когда их голотанки померкли и снова засветились. Кван понимающе усмехнулся. Пардо глядела в объектив камеры.
— Доброе утро, добрый день, а для кого-то и добрый вечер. К вам обращается губернатор Патриция Пардо, я говорю из только что оборудованного Глобального оперативного центра.
Режиссер что-то прошептал в свое переговорное устройство, и по сети разбежалось изображение ГОЦа.
— Центр, — продолжала губернатор, — будет служить резиденцией новому правительству Земли до тех пор, пока мы не подготовим более подходящий для этой цели штаб.
Режиссер переместил фокус камеры на ее грудь и распорядился сделать увеличение. Пардо не позволила себе нахмуриться слишком заметно, вернее, превратила гримасу в выражение праведного гнева.
— Большинству из вас, если не всем, известно о том, что население Земли систематически подвергается унижениям. Подумайте. Кто понес самые тяжелые потери в хадатанской войне? Мы. Кто платит налоги, чтобы содержать разросшуюся до неприличия бюрократию? Мы. Кто пострадал от злонамеренных сокращений военных расходов? Мы, население Земли.
Пардо подождала, пока ее слова впитаются в умы слушателей. Верхняя камера переместилась из угла в угол — она передавала атмосферу порядка, целеустремленности и твердой уверенности в желаемом исходе.
— Если вы думаете, что войны закончились пятьдесят лет назад, то ошибаетесь. Мы вновь и вновь сталкиваемся с восстаниями, межпланетными конфликтами и армиями бандитов. Сейчас вы видите мужчин, женщин и киборгов, которые сражались за Конфедерацию, не щадя своей жизни. Что они получили вместо награды?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42