А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он протянул к ним руки ладонями вверх:
— Мир.
Сэм превратился в коммуникационный модуль, сделал перевод и передал ответ пришельцев:
— Мой хозяин прибыл к вам с миром в сердце, но он хочет предупредить — блестящие затаились во мраке космоса, они поклялись вас уничтожить.
Дента почувствовал, как внутри у него все сжалось, и услышал стон старейшин. Надежды на благополучный исход разбились вдребезги, однако священник изо всех сил старался сохранять спокойствие.
— Мы с сожалением выслушали столь печальную новость... ведь мы хотим жить в мире. Но зачем вы к нам прибыли? Сообщить, что блестящие намерены с нами покончить?
— Нет, — быстро ответил человек. — Я пришел к вам потому, что есть шанс спасти вас и вашу колонию. Если вам удастся убедить компьютер по имени Гун.
— Гун? — Уши Денты встали торчком — таким образом траки хмурились.
«Путь» включал в себя не менее семи демонических фигур, причем каждая обозначала определенный грех, но самым худшим являлся ужасный Гунара, похититель душ, король вопросов и лжи. Совпадение? Или нечто большее?
Священник тщательно подбирал слова:
— Почему Гун хочет нас уничтожить?
Другое существо сделало жест верхней частью торса.
— Я не знаю. Гун терпит мое существование, быть может, он не станет возражать против вашего, если вы примете Бога.
Дента выслушал перевод и пришел к выводу, что использование слова «Бог» в единственном числе является ошибкой. Поэтому он задал естественный вопрос:
— Боги обитают в высших сферах — разве можно принять их?
— Не «их», — поправил Джепп. — Его. Существует только один Бог. Вы должны принять его в духовном смысле, поверить в его существование и всемогущество.
Дента с сомнением посмотрел на пришельца:
— Единый всемогущий Бог? Мы никогда не поверим в такое заблуждение.
— Но вы должны! — с отчаянием возразил человек. — В противном случае блестящие уничтожат вашу колонию.
Дента ощутил, как в глубинах души поднимает голову упрямство. То самое, что заставило его выбрать путь отказа от насилия и убедить многих соплеменников последовать за собой. Даже после того, как их обрекли на изгнание, даже перед лицом смерти.
— Тогда пусть они нас уничтожат... потому что наша религия есть сердце нашей культуры.
Сильные слова, страшные, но старейшины хоть и несмело, но поддержали его.
Джепп ощутил гнев и печаль.
— Вы умрете, все до единого.
Дента подумал о Киите, о том, какой короткой будет ее жизнь, и испытал скорбь.
— Да, и вы тоже. Такова жизнь.
Джепп сглотнул комок, появившийся у него в горле, вернулся на челнок и пристегнул ремни. Корабль стартовал и облетел маленькую луну. Планету окружала густая, газообразная атмосфера, не знавшая покоя из-за ураганных ветров.
Атакующие корабли — только двум из них сообщили статус цели — дожидались приказа. Гун отправился на более крупный из них. Что же предпримет мягкотелый? ИИ было страшно интересно.
Джепп закусил внутреннюю поверхность щеки. У него не было выбора. Он мог отдать приказ и уничтожить колонию — или задержать его, прекрасно понимая, что все равно ничего не изменится. Разве что для него.
Он отдал приказ.
Киита, не зная о том, что ее ждет, держала дядю за руку. Заиграл горн, голоса сплелись воедино, по пещерам гулко прокатилась ликующая песня.
20
Как и победа, поражение есть лишь миг под звездами.
Неизвестный автор. Надпись на северной стороне Здания 2, Храмовый комплекс, Иерихон. 30 000-й стандартный год до н. э.

Планета Арбалла, Конфедерация разумных существ
Большой Зал Звездного Света вмещал до тысячи гостей, каждый из которых мог наслаждаться комфортными для себя условиями под прозрачным куполом, ничего не пропускающим извне, — все равно что обедать под звездным небом. И хотя большинство существ получали от этого удовольствие, некоторым окружение не нравилось. Для них были сконструированы специальные защитные экраны.
Капитан «Дружбы» поставил корабль так, чтобы Арбалла занимала половину обзора, и, благодаря медленно вращавшейся палубе, ее видели все.
Торжественный обед посещали многие, хотя его идея принадлежала людям. Прежде всего присутствия на трапезе требовал протокол, кроме того, там возникали прекрасные возможности для заключения политических сделок, в особенности тех, что предполагают личные контакты.
Данный обед устраивался в честь нового посла от малоизвестной расы ааман-ду. Но для тех, кто был в курсе событий, иными словами, для всех, кроме нового посла, героем трапезы являлась губернатор Патриция Пардо, которая представляла «проблему Земли». И лучшим доказательством тому стала реакция зала, когда в него вошли Пардо и ее спутники.
Пардо надела свою самую эффектную шляпку. Роскошное черное вечернее платье, траурная повязка в память о тех, кто погиб во время «революции», и туфли на высоких каблуках довершали наряд.
Пардо сопровождали знаменитый сенатор Олвей Орно и несколько менее известный, однако весьма влиятельный посол Харлан Ишимото Седьмой, что сделало ее появление еще более интригующим.
Предвыборная президентская кампания Пардо началась на следующий день после того, как она вступила в должность губернатора, и включала в себя частые выступления в сенате. Поэтому многие ее хорошо знали, а некоторым она даже нравилась.
Появление официального почетного гостя осталось почти незамеченным.
По человеческим стандартам, инопланетянин выглядел довольно комично. Маленькую головку украшал похожий на птичий клюв, глаза-блюдца, казалось, были готовы вылезти из орбит из-за едва сдерживаемых эмоций, большой круглый живот напоминал воздушный шар, который вот-вот лопнет, а здоровенные трехпалые ноги больше подошли бы клоуну. Слишком свободная одежда, болтающаяся при ходьбе, лишь усиливала это впечатление.
Однако внешность часто бывает обманчивой. И ааман-ду не были исключением из данного правила. Хотя инопланетян и отличала некоторая провинциальность — по стандартам Конфедерации, они успели колонизировать три планеты и слыли прекрасными воинами.
Посол ааманду принялся устраиваться на специально приготовленном для него насесте, а в зал тем временем вошли Серджи Чен-Чу и Майло Чен-Чу и направились к своему столику.
Их появление привлекло всеобщее внимание, поскольку Серджи Чен-Чу был первым президентом Конфедерации и находился в оппозиции к временному правительству Пардо. Майло тоже вызвала огромный интерес, частично благодаря родству с Серджи Чен-Чу, а частично из-за того, что все на корабле знали о ее аресте правительством Пардо, уже не говоря о том, что она была ослепительно красива.
Посол Ишимото Седьмой, его брат-клон сенатор Ишимото Шестой и почти все мужчины в зале замерли от едва сдерживаемого восхищения.
На торжественный обед Майло надела украшенное фантастически дорогой космической пылью обтягивающее красное платье в восточном стиле. Она была красива и могущественна — это сочетание всегда приводит в ужас одних мужчин и привлекает других.
К последним принадлежал Сэмюэль Ишимото Шестой, который умудрился не только вычеркнуть свою ассистентку Светлану Горгин Третью из списка гостей, но и получил место за одним столом с Майло. Он сидел справа от нее. Сэмюэль поднялся, когда подошла женщина:
— Добрый вечер, мисс Чен-Чу. Меня зовут Сэмюэль Ишимото Шестой, я сенатор Гегемонии. Очень рад с вами познакомиться.
Майло понравилось то, что она увидела, более того, она почувствовала неуловимое нечто, когда сенатор взял ее за Руку.
— Взаимно. Вы знакомы с моим дядей? Нет? Тогда разрешите мне представить вас друг другу. Дядя Серджи, сенатор Сэмюэль Ишимото Шестой.
Чен-Чу прекрасно знал, какой политики обычно придерживаются представители Гегемонии. Кроме того, он не забыл о том, что они самым непристойным образом заигрывали с хадатанами во время предыдущей войны. Однако его интересовали их взгляды на сложившуюся сейчас ситуацию. Несомненно, сенатор увлекся Майло, из чего следовало, что ей удастся выяснить, как обстоят дела. Любопытно...
Ишимото Седьмой сидит рядом с губернатором Пардо. Какова его роль? Время покажет.
Группа двеллеров, которым помогали передвигаться экзоскелеты, появилась в зале и направилась к их столику. По человеческим стандартам, они были весьма красивы: правильной формы голова, большие овальные глаза и длинные стройные конечности. Именно один из двеллеров, ставший теперь знаменитым — Мула Раша Ангуар, — уговорил Чен-Чу вернуться в активную политику во время второй войны с хадатанами.
Теперь, когда каждый голос имел решающее значение, предприниматель надеялся заручиться поддержкой двеллеров. Хотя Чен-Чу и не владел их языком свободно, он вполне мог на нем объясниться.
— Приветствую вас с пустыми руками и полным сердцем, — сказал Чен-Чу.
Польщенный обращением на родном языке, старший представитель группы, посол Тула Ного Майпоп, дал достойный ответ:
— Наш народ принимает и приветствует старого друга. Старейшина Ангуар просит засвидетельствовать вам свое уважение.
— Значит, он жив?
Майпоп был мастером нюансов и почти по-человечески улыбнулся:
— Жив и способен любить... Его грехи остались неизменными.
Чен-Чу рассмеялся:
— Рад слышать. Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания. Позвольте представить вам мою племянницу...
За длительными церемониальными представлениями последовали бокалы аперитива и обычный обмен любезностями. Ишимото Шестой воспользовался шансом и заговорил с Майло.
Трапеза началась через пятнадцать минут, когда в центре зала появился президент Нанкул, а его голографическое изображение возникло за каждым из столиков. Он «сел» на специально оставленные для него стулья.
Слова президента переводились на дюжину языков, причем учитывалось произношение, религиозные табу и прочие многочисленные тонкости. И хотя результат получился не слишком поэтичным, никто не счел себя оскорбленным.
— Добрый вечер, уважаемые гости. Мы собрались здесь, чтобы приветствовать официальное вступление ааман-ду в Конфедерацию, а также посла Уралакса-Грин — в нашу большую и почти всегда трудолюбивую семью.
Многие из собравшихся обладали чувством юмора, поэтому слова президента вызвали какофонию хохота, щелчков, свиста и даже пронзительных гудков. Майло подумала, что выглядит все это ужасно забавно... и постаралась согнать улыбку со своего лица.
После выступления президента к гостям с официальной речью обратился хозяин вечера, сенатор с Арбаллы, который был слишком велик, чтобы присутствовать лично, и находился в зале в виде голограммы.
Речь оказалась длинной и громкой, за время ее произнесения гости успели насладиться двумя переменами блюд и приступить к основному. Всем гостям подавали то, что считается деликатесом на их родных планетах, поэтому в воздухе витали весьма необычные ароматы.
Майло, которая позаботилась надеть носовые фильтры, чтобы не попасть в неудобное положение, старалась не обращать внимания на наиболее отвратительные картины и звуки. Впрочем, смотреть на Ишимото Шестого было приятно, так что проблема решилась сама собой.
Хадатанцы построили «Мошенника» в глубокой тайне на краю галактики, команда состояла из отпрысков ветеранов последней войны, а сам корабль был снабжен мощными сенсорами дальнего действия, специализированной лабораторной техникой и оборудованием, которое позволяло незаметно проникать куда угодно. Поэтому Дома-Са не мог утверждать наверняка, что военный корабль скрывается где-то за множеством медленно вращающихся астероидов, пока его челнок не был опознан и «Мошенник» не посчитал необходимым сообщить о своем присутствии.
Как только «Мошенник» появился на экранах, прозвучал сигнал тревоги, челнок захватили управляющие лучи и втянули на корабль.
Довольный тем, с какой точностью произведен маневр, хадатанин выключил систему управления челноком, вошел в скромную спальню и стал тем, кем считал себя на самом деле, — боевым командором Хайвином Дома-Са.
Его звание удивило бы большинство присутствующих в Зале Звездного Света гостей. Впрочем, мало кто был по настоящему знаком с культурой хадатан. В их языке нет слова «дипломат», а до поражения от рук, когтей и клешней Конфедерации в обществе хадатан и не существовало такой профессии.
В самом деле, зачем содержать профессиональных специалистов по ведению переговоров, если никто не намерен в них вступать? Победа предполагает возможность уничтожить противника — с целью обеспечения безопасности собственного народа.
Поражение, хотя о нем нельзя даже и помыслить, означает, что хадатан ждет смерть. Если только враг не оставит их в живых — милосердие, о котором ему рано или поздно придется пожалеть.
Так размышлял хадатанин, застегивая пояс и ремни, обхватившие крестом его широкую грудь. На одном из ремней сиял крупный зеленый самоцвет, горевший успокаивающим внутренним светом.
Послышался стук — челнок соприкоснулся с палубой «Мошенника». Дома-Са оглядел себя в большом металлическом зеркале, получил удовольствие оттого, что там увидел, и зашагал к переходному шлюзу. Справился ли он со своей миссией? Скоро все станет ясно.
Сенатор Орно любил обеды, они давали ему возможность наслаждаться прекрасными закусками и оттачивать тонкое мастерство политика. На корабле служили лучшие повара Конфедерации, один из которых был рамантианином. Политик уловил аромат блюда из живых личинок в тщательно приготовленном остром соусе задолго до того, как оно появилось, и почувствовал, что ему становится трудно следить за беседой.
Хотя губернатор Пардо отличалась удивительной мягкостью обращения, она непрестанно что-то говорила. Ее речь казалась Орно чрезвычайно скучной. Сейчас она рассуждала о том, что правительство рамантиан должно признать ее администрацию, обеспечить Землю беспроцентным займом и послать пятьдесят тысяч солдат из «миротворческих сил» разобраться с лоялистами.
Последнее предложение рамантиане вполне могли бы принять, если бы на Земле было больше густых зеленых джунглей. Поскольку дело обстояло иначе, правительство рамантиан не собиралось давать Земле и десятой доли того, что она просила.
Все зашевелились, когда подали главное блюдо. Люди, предпочитавшие есть мертвую пищу, пытались не обращать внимания на политые соусом живые личинки. Рамантианин прекрасно знал, что они испытывают ужас и отвращение, когда он нанизывает на однозубую вилку крупных, похожих на червей существ, а потом отправляет их себе в клюв. Реакция людей усиливала удовольствие от еды.
Рамантианин прикрывал голову большой белой салфеткой. Однако вместо того, чтобы скрывать процесс приема пищи, она лишь привлекала к нему внимание. Личинка оказалась восхитительно спелой — кожа натянута и вот-вот лопнет. Орно слегка нажал на нее клювом, услышал характерный хлопок и с интересом принялся наблюдать за тем, как кровавые внутренности расползаются по салфетке, образуя яркий круг. Потрясающе вкусно!
Всего на тарелке лежало шесть личинок, каждую он макал в специальное блюдце с соусом, делая паузы и всякий раз повязывая свежую салфетку.
Патриция Пардо выдержала все шесть личинок, после чего извинилась и вышла, побледнев и не очень твердо держась на ногах.
На лице Ишимото Седьмого застыло скучающее выражение, ему хотелось сидеть рядом с Майло Чен-Чу вместо брата, к тому же он закончил есть. Посол тысячи раз ел подобное мясо и знал, что — как и он сам — цыпленок генетически безупречен.
Старший офицер «Мошенника», командир копья Ноло-Ка, встретил боевого командора Дома-Са в главном шлюзе. Его форма отличалась от формы командора только тем, что на ней сверкал красный самоцвет. Хотя офицеры уважали друг друга, оба держались настороже, поскольку хадатане никогда никому не доверяют.
— Приветствую вас, боевой командор. Мы рады, что вы снова с нами.
Ноло-Ка говорил чистую правду, потому что ждал уже два полных корабельных цикла, два опасных цикла, и хотел как можно быстрее отправиться восвояси. Конечно, технология маскировки на высочайшем уровне, но сенсоры кораблей Конфедерации им практически не уступают, а в секторе полно патрулей.
Дома-Са предполагал, что подчиненные будут рады его возвращению, поэтому ничего не ответил на приветствие.
— Торпеда пришла вовремя? Вы сумели ее выловить? Вполне объяснимые вопросы, особенно если учесть, в чем состояла миссия корабля, однако Ноло-Ка не понравился тон, которым они были заданы. Неужели боевой командор не оценил ловкости, которая потребовалась, чтобы незаметно провести корабль в зону, охраняемую Конфедерацией? А мужество, проявленное командой, прождавшей его здесь столько дней? И то, как четко организован перехват торпеды с посланием рамантиан?.. Похоже, не оценил. Тщательно скрывая негодование, командир копья сделал жест в сторону коридора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42