А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Бертенева словно окатили ледяной водой. Из палаты (или номера) Шалимова сбежать было невозможно, но он рассчитывал перекрыть кислород спящему, напичканному транквилизаторами космонавту, поставить Корина перед фактом его смерти (случайная передозировка препаратов) и переиграть противника психологически, вернувшись к обсуждению вопроса о сотрудничестве. Оно в случае неудачи с Шалимовым, по мысли полковника, вновь становилось привлекательным вариантом для Корина. Но войти в палату втроем? Немыслимо!
- Вы с ума сошли, - дрогнувший голос Бертенева выдал его растерянность. - Я же предупреждал...
- Это обычная дверь, - пояснил Корин, - там нет ни шлюзовой камеры, ни других защитных устройств. А значит, нет и вашей адской машинки.
Если бы она была, то при ее срабатывании отравились бы все в клинике. Так что не порите чепухи и открывайте.
Бертенев медленно потянул из кармана ключи.
Заорать, поднять тревогу? Бесполезно. -Корин будет отстреливаться, а первая пуля достанется полковнику. Нет, Сергей Николаевич. Еще не вечер.
Бертенев отпер замок. Шлюзовой камеры и впрямь не было, но был коротенький тамбур, в конце которого виднелась вторая дверь. Полковник распахнул ее. В палате зажегся свет. Вошедшие увидели Шалимова, пристегнутого к диковинному металлическому сооружению среди непонятных аппаратов.
Глаза его были закрыты, он ровно дышал.
- Ему введена солидная доза снотворного, - промолвил Бертенев тоном профессора, приведшего студентов-практикантов. - Разбудить его можно инъекцией стимулятора. Если не возражаете, я сделаю укол.
- Конечно, - согласился Корин.
Бертенев недоверчиво взглянул на него, вынул из шкафчика с красным крестом шприц и ампулу, наполнил баллончик шприца, склонился над космонавтом.
- Минуту, - удержал его руку Корин. - Вы уверены, что это ему не повредит?
- Что вы! Абсолютно безвредный стимулятор.
Он применяется для снятия усталости, депрессии, повышения работоспособности...
- Да? Ну вот и отлично. Вколите его сначала себе. Вам не помешает встряхнуться.
Бертенев беспомощно перевел взгляд со шприца с набранной в балкончик смертельный дозой наркотика на подчеркнуто участливое лицо Корина. Это был крах. Все пропало. Полковник в одно мгновение утратил самообладание. Последняя надежда испарялась на глазах. Бертенев в отчаянии бросился на Корина и вонзил иглу шприца в предплечье ненавистного противника.
И тут Стефи сделала то, чего предпочтительнее было бы избежать. Корину вовсе не требовалось ее вмешательство, с Бертеневым он прекрасно справился бы и один. Но вид зловещего шприца привел Стефи в такой панический ужас, что она выхватила из сумочки пистолет и выстрелила в полковника.
Она промахнулась на метр или больше, пуля разбила монитор, экран лопнул с оглушительным треском, удваивая громкость выстрела. Разумеется, этот великолепный салют был слышен по всей клинике.
Корин въехал кулаком в челюсть Бертенева. Тот отлетел, вписался спиной в стену и сполз на пол.
Корин выдернул из его кармана ключи, запер обе двери. Почти сразу на внешнюю посыпались сильные удары.
Корин выругался. Положение становилось сложным. Он попросил Стефи отстегнуть удерживающие бесчувственного Шалимова резиновые полосы, а сам вытянул иглу из руки. Бертенев не успел надавить на плунжер, и если в организм Корина попало какое-то количество наркотика, то совсем незначительное. Он отшвырнул шприц и учинил в палате форменный разгром аппаратура со звоном летела на пол, лопались стеклянные колбы осциллографов, что-то искрило и дымилось. Корин искал подходящий инструмент, чтобы выломать прочную оконную решетку. Таковым послужила стальная опора некоего сложного устройства, превратившегося в кучу металлического и стеклянного лома.
Шалимов нечленораздельно мычал, мотал головой. Зашевелился и приходящий в себя Бертенев.
Охранники уже выбили первую дверь и принялись за вторую. Корин трудился над решеткой, не жалея сил. Его мускулы вздулись, едва не лопаясь, верхняя пуговица рубашки отлетела подобно камешку из рогатки. Он раскраснелся и весь обливался потом, но головки болтов поочередно отскакивали. Корин бросил импровизированный лом и рванул решетку на себя. Посыпалась штукатурка и обломки кирпичей. Решетка уступила. Корин упал на спину, вскочил, подхватил пистолет и ногой высадил оконную раму.
- Стреляй в дверь! - крикнул он Стефи и выпрыгнул в окно.
Стефи прицелилась в центр двери и выстрелила трижды подряд. Раздался крик, удары, от которых дверь трещала и содрогалась, стихли.
Корин бежал к "Мерседесу", а наперерез ему мчался выскочивший из подъезда парень. Корин прицелился ему в ногу ниже колена и спустил курок. Охранник со стоном покатился по траве. Корин прыгнул за руль и развернул тяжелую машину так, что дверца фургона пришлась напротив окна.
С помощью Стефи он перетащил в фургон сначала Шалимова, а потом Бертенева.
- За руль - и гони вовсю! - закричал он.
Стефи мигом влезла в кабину. Через несколько секунд "Мерседес" свернул за угол, и Стефи придала машине предельное ускорение. Сзади слышались выстрелы. Затормозила она только минут через двадцать, в глухом лесу, при свете луны и крохотных звезд, видимых сквозь кроны деревьев. Стефи обессиленно уронила голову на руль. Корин подошел к кабине, открыл дверцу и обнял свою любимую и отважную женщину.
- Ну вот и все, а ты боялась, - он погладил Стефи по плечу.
Они забрались в фургон. Желтая лампочка освещала лица двух человек на полу. Бертенев бубнил что-то в забытьи.
- Не свихнулся бы он с перепугу, - произнесла Стефи.
- Не свихнется, - пообещал Корин. Он приподнял Шалимова и усадил на скамью. Тот с трудом приоткрыл глаза.
- Где я?
За последние сутки лексикон Шалимова состоял преимущественно из этой фразы.
- У друзей, - успокоил Корин.
Шалимов обвел затуманенным взором Корина и Стефи, увидел распростертого Бертенева.
- Что это... Корин? - он задыхался, старался говорить быстро, пока волевой импульс удерживал его на поверхности сознания. - Корин, я ошибался... Запомните: Ратников... Ратников - предатель.
Это он погубил "Атлантис"... Скорее, сообщите...
Я... - Он снова впал в беспамятство и прислонился к стене в углу.
Это услышал и Бертенев. Имя прозвучало, а с ним рухнули остатки надежд. Бертенев еще не опомнился, но подсознательно он воспринял сигнал ужасной катастрофы.
- С ним все будет в порядке? - обеспокоенная Стефи имела в виду Шалимова.
- Думаю, да, - кивнул Корин.
И действительно, Шалимов постепенно освобождался из цепких щупалец наркотика. Вскоре он уже мог нормально говорить и адекватно реагировать на обращения.
- Саманта... Скажите мне, что с Самантой, Корин?
Корину не хотелось лгать, и не так уж слаб был Шалимов, чтобы не перенести правды. Могучий организм космонавта успешно боролся с препаратами доктора Ладыгина.
- Плохо, Андрей.
- Она мертва?
- Нет. - У Шалимова вырвался вздох. - Она в Париже, в клинике. Врачи борются за ее жизнь.
Шалимов ухватил Корина за рукав.
- Что не сделают врачи, то сделаю я. Я должен быть с ней! Немедленно отведите меня туда, Корин!
- Что?! А вы разве не знаете, где находитесь? - Шалимов уставился в лицо Корина.
- Нет. Где?
- Под Москвой.
Шалимов сжал кулаки:
- Ну да... Врачи говорили по-русски... Но, черт побери, Корин! Я обязан быть с Самантой!
Корин подумал.
- А что, это, пожалуй, можно устроить... - Во взгляде Шалимова загорелась робкая надежда. - Но прежде вы расскажите мне все о Ратникове и о случившемся.
- Знаю немного... Ратников помог террористам захватить "Атлантис". Потом мы скрывались... В Париже нас прятал молодой журналист, как его... Лесли Энджел. Потом ворвались гангстеры... И вот я здесь. Там были двое в белых халатах...
- Чего они хотели от вас?
- Не знаю... Проводили какие-то тесты, кололи наркотики... По-настоящему я только сейчас в норме.
Корин обернулся к Стефи.
- Слушай, я растолкаю этого, - он пнул в бок Бертенева, - и ты завезешь нас на его городскую квартиру. Там я им займусь вплотную. По дороге позвоню Алану Смиту. Он скажет, куда привезти Шалимова. Вы свяжетесь с Коллинзом или со Стюартом. Расскажи им о наших приключениях и передай точно мои просьбы: Шалимова надо перебросить в Париж. Я настаиваю, чтобы он находился под неусыпной опекой ЦРУ! В России ему оставаться нельзя, кто знает, как тут все получится...
- Вставайте, Дмитрий Анатольевич, - позвал Корин, видя, что Бертенев заворочался. Полковник взобрался на скамью, ощупывая синяк на скуле.
В последние минуты он мыслил рационально: операция лопнула, и пора подумать о сохранении собственной шкуры.
- Давайте ваш адрес, - продолжал Корин. - Поедем к вам. Я намерен устроить обыск без санкции прокурора, если, конечно, вы добровольно не выдадите интересующие меня материалы.
- Мне больше нечего скрывать, - буркнул Бертенев. - Ратников - это был последний секрет.
Все в ваших руках,
- Последний ли? - прищурился Корин.
- Я выдам материалы.
Бертенев неплохо владел английским языком и отлично понял разговор Корина со Стефи. В его квартире они окажутся вдвоем. Бертенев полезет за бумагами в сейф, там лежит пистолет... Он разберется-таки с Кориным. И пусть операция провалена, Шалимов выдаст все ЦРУ, Бертенев успеет скрыться...
Больше всего полковник сожалел о неудаче, дважды постигшей его людей в охоте на Корина, и об идиотском решении попытаться перетянуть его на свою сторону. Ведь знали, с кем имеют дело!
Самоубийственная, вызванная скорее нервным перенапряжением, чем рациональным анализом, преступная самонадеянность!
Корин в эту минуту был далек от подведения итогов и воздаяния хвалы самому себе. Его беспокоили последствия перестрелки в клинике. Примчится милиция, вмешается ФСБ - кто предскажет, чем это может кончиться!
- Мы сделаем так, - внес поправку в последующие действия Корин, обращаясь к Стефи. - Я отведу машину к дому Бертенева и из его квартиры позвоню Смиту. Он приедет и заберет вас с Шалимовым.
Корин и Бертенев перебрались в кабину, Стефи и Шалимов остались в фургоне. Бертенев жил в центре, в паре кварталов от Лубянской площади.
Сам ли он выбрал такое соседство или так вышло непреднамеренно, но символичность совпадения позабавила Корина.
В подъезде восседал швейцар, но он лишь уважительно кивнул грозному жильцу. И сам Бертенев ничего не мог сказать старику, потому что пистолет Корина едва не упирался ему в спину.
В пятикомнатной квартире Корин первым делом проверил нет ли здесь кого-нибудь еще, а потом поднял телефонную трубку.
Алан Смит не спал. Вряд ли в эту ночь спал хоть кто-то из посвященных в операцию людей.
- Лондон тридцать, - сказал Корин. Это был личный код заместителя директора ЦРУ, означавший особые полномочия. Корин назвал улицу и номер дома Бертенева.
- У подъезда стоит фургон "Мердседес". Приезжайте немедленно, там вас ждут мужчина и женщина, Стефи Джонсон. Она в курсе всего и передаст вам мои инструкции. Дальнейшее обсуждение с Коллинзом. Я выйду на связь в самое ближайшее время. Все.
Он положил трубку. Побледневший Бертенев сидел на стуле под дулом направленного на него пистолета.
- Ну, Дмитрий Анатольевич, - мягко дожал Корин, - где же ваши материалы?
- Сейчас.
Бертенев подошел к сейфу и начал набирать комбинацию.
В дверь позвонили. Бертенев вздрогнул и обернулся.
- Кто это? - спокойно, даже слишком спокойно произнес Корин.
- Не знаю.
Звонок повторился.
8
Дмитрий Анатольевич Бертенев не имел оснований питать к Корину нежную привязанность, но Корин был не единственным опасным для него человеком. Бертенев плотно попал на крючок к Шебалдину и Ласкерову.
В кабинете Шебалдина горели все лампы, гудел компьютер, стол был завален всевозможными бумагами и схемами, испещренными многочисленными пометками. Оставаясь в неведении относительно главного факта предательства Ратникова, Шебалдин и Ласкеров тем не менее кое-чего добились.
Из фотографий московских знакомых Ратникова Боровская выбрала снимок полковника Бертенева - не очень уверенно, с массой оговорок, но она допускала, что он мог быть человеком, приезжавшим к Ратникову перед их разводом. Экспертиза определила на чашке Данилина наличие высокой концентрации обогащенной вирусом гриппа питательной среды, причем по ряду характерных признаков это была именно та культура, с которой работали в медицинском институте Звездного городка.
Далее, лично Бертенев посещал Звездный с целью инструктажа космонавтов, и время его пребывания там совпадало со временем начала болезни Данилина. Всего этого было достаточно, чтобы подозревать полковника, а со смертью Гольданского появились новые сопоставления.
- Смотрите, Леонид Савельевич, - Шебалдин провел авторучкой по экрану монитора. - Вот даты визитов Гольданского в США. А это, - он нажал клавишу, и в правой части экрана засветился второй столбик цифр, - даты, когда в Америку выезжал Бертенев. Три из них - пятого, четырнадцатого и двадцать восьмого - совпадают. Любопытно, не правда ли?
- Любопытно, - согласился Ласкеров, вглядываясь в экран. - Но не получается.
- Что не получается?
Ласкеров присел на краешек стула, отхлебнул кофе из чашки.
- Бертенев сам передал нам информацию ЦРУ о связи Гольданского с Берринджером. Без этого мы бы и внимания не обратили на убийство какого-то коммерсанта. Так что же, он сам себя подвел под монастырь?
- А что ему рставалось делать? - возразил Шебалдин. - Скрой он эту информацию, запутался бы еще больше. Как бы он объяснил пробел Рубинову и нам?
Ласкеров хотел что-то ответить, но в дверь постучали, и вошел майор Савичев. За сутки они виделись десятки раз: Савичев поставлял сведения из аналитического центра, ему в обязанности вменялись выискивать в криминальных сводках все маломальски необычные случаи. Узнав о перестрелке в отдельной клинике, он поспешил в кабинет Шебалдина.
Его выслушали молча.
- Что за клиника? - осведомился Ласкеров.
- Медицинский кооператив "Семейный доктор". Что за птицы, сейчас выясняем. Только когда приехала милиция, никаких докторов там не оказалось - ни семейных, ни каких других - вообще никого, в том числе и пациентов. За дверью одной из палат валялся труп - похоже, в эту палату ломились.
Там дикий разгром.
- Спасибо, - поблагодарил Шебалдин. - Возможно, это нам пригодится позже.
Майор вышел, несколько обиженный пренебрежением к его изысканиям. Он не знал, что конкретно занимает Шебалдина и Ласкерова, но ни при одном из его сообщений у них не заблестели поохотничьему глаза.
Шебалдин тут же забыл о "Семейном докторе", размышляя над ответом на заданный Ласкеровым вопрос о предложениях.
- Предложения такие, - сказал он. - Выложить все Бертеневу и потребовать объяснений.
- Не пойдет, - не одобрил проект Ласкеров. - Если он замешан, мы только насторожим его, а уж объяснений-то он наверняка приготовил воз и маленькую тележку.
- Ну и что? - Шебалдин закурил "Яву" из новой пачки. - Мы явимся среди ночи, как ангелы мщения, и будем вести себя так, словно улики у нас в кармане. Поймите, Леонид Савельевич, для джентльменского расследования нет времени. Насторожим его - тем лучше, он засуетится и наделает ошибок. А если он ни при чем, так мы рискуем лишь тем, что на нас наорет Рубинов.
Ласкеров вынужден был признать его правоту.
Через час их "Волга" затормозила у подъезда бертеневского дома. Поодаль стоял "Мерседес" с потушенными огнями, они прошли мимо него, предъявили швейцару удостоверения и поднялись к двери квартиры. Окна резиденции Бертенева были обращены в тихий двор, и прибывшие не могли видеть свет.
Шебалдин позвонил, не рассчитывая на скорый отклик, но заслонка дверного глазка отодвинулась без задержки. Дверь открылась. Шебалдин остолбенел. Перед ним стоял взъерошенный Корин в измятой грязной одежде с пистолетом в руке.
- Вот так встреча... - пробормотал Шебалдин. - Как вы сюда... Как ты... Дьявольщина!
- Привет, Стае, - кивнул Корин как ни в чем не бывало и отступил в глубь прихожей. - Я звонил, но тебя не застал.
Ласкеров шагнул в квартиру вслед за Шебалдиным и сдержанно-удивленно вскинул брови:
- Похоже, и мы знакомы.
Он узнал в Корине человека, встреча с которым не давала ему покоя того, что оставил его однажды с носом в самаркандском поезде с афганскими наркотиками. Ласкеров все время подсознательно ощущал, что причуды судьбы еще сведут их вместе, но чтобы так!
- Здравствуйте, профессор Фишеров, - Корин назвал его тем именем, которым полковник представился ему в экспрессе из Самарканда.
- Злодейка-судьба снова свела нас, Юрий, - усмехнулся Ласкеров. - Но что вы здесь делаете?
- Минуту, - вмешался Шебалдин. - Вижу, что вы знакомы, но церемонии можно оставить на потом. Кстати, этого господина зовут не Юрием, а Сергеем. Однако я тоже хотел бы услышать ответ на вопрос Леонида Савельевича.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47